Чтение онлайн

Для защиты от вторжения по рекам южане уповали в основном на форты, которые были особенно мощными на Миссисипи. В Колумбусе (Кентукки), всего в 15 милях к югу от Кейро, генерал Леонидас Полк занял высоты, установив там 140 тяжелых орудий. Конфедераты гордились этим «Гибралтаром Запада», так как пушки могли остановить все, что проплывало мимо, включая «черепах Пука». Для подстраховки южане также укрепили и несколько других опорных пунктов на протяжении 150 миль вниз по реке вплоть до Мемфиса. Парадоксально, но в отличие от этих «гибралтаров», форты, защищавшие реки Теннесси и Камберленд, были расположены неудачно, а их строительство к концу 1861 года еще не было завершено. Возможно, причина была в сильном влиянии образа Миссисипи на умы южан, тогда как Теннесси и Камберленд воспринимались как нечто менее значимое. Однако эти реки протекали через одну из важнейших житниц Конфедерации, где также процветало разведение мулов и лошадей и имелись металлургические предприятия. Железоделательный завод в Кларксвилле на Камберленде по мощности уступал только Тредегару в Ричмонде, тогда как Нашвилл, стоявший на той же реке, был основным производителем пороха и ключевой торговой базой на западном фронте Конфедерации.

Вооруженными силами там командовал Альберт Сидни Джонстон, имевший высший военный чин в армии южан. Уроженец Кентукки, сражавшийся с Мексикой и в ополчении Техаса, и в рядах армии Соединенных Штатов, Джонстон на момент начала Гражданской войны командовал Тихоокеанским военным округом в Калифорнии. Подобно Роберту Ли, он отклонил предложение занять высокий пост в союзной армии и пересек Юго-Запад, уклоняясь от встреч с апачами и союзными патрулями, чтобы присоединиться к армии Конфедерации. Высокий, хорошо сложенный, обладающий чувством юмора и спокойным, но решительным характером, Джонстон производил впечатление идеального солдата, каковым и являлся. Джефферсон Дэвис высоко ценил его еще со времен совместной учебы в Трансильванском университете и Вест-Пойнте в 1820-е годы, а затем сражался бок о бок с ним против Черного Ястреба и в войне с Мексикой. И если Дэвис уже не был высокого мнения о другом Джонстоне (Джозефе), то Альберта Сидни он всегда называл «лучшим солдатом и самым способным человеком среди штатских или военных, конфедератов или федералов» [749] .

Западный фронт, вверенный Джонстону, простирался от Аппалачей до плато Озарк. К началу 1862 года в его распоряжении было 70 тысяч человек на линии фронта в 500 миль, которым противостояло в полтора раза больше федералов, чей не менее длинный фронт простирался от восточной границы Кентукки до юго-западной Миссури. Однако северяне были ослаблены отсутствием единства командования. В ноябре Генри Хэллек заменил Фримонта на посту командующего Миссурийским округом. Его власть распространялась на участок до реки Камберленд, а за ней всем распоряжался Дон Карлос Бьюэлл, глава Огайского округа со штаб-квартирой в Луисвилле.

Начало войны застало Хэллека и Бьюэлла, как и Джонстона, в Калифорнии. Их довоенная карьера также позволяла ожидать от них великих свершений. Хэллек был одним из лучших в своем выпуске в Вест-Пойнте. Он написал «Основы военного искусства» — фактически пересказ трудов Жомини — а также перевел его «Жизнь Наполеона». Эти работы принесли Хэллеку известность как военному теоретику. «Старый умник», как порой его называли за глаза, вышел в отставку в 1854 году и стал бизнесменом и адвокатом в Калифорнии. Там он написал две книги по горному праву и отклонил предложение войти в состав верховного суда штата. Хэллек, несмотря на то что был лысоват, имел брюшко, двойной подбородок и глаза навыкате, — был весьма способным военным администратором. В первые месяцы на своей новой должности он действовал как должно, упорядочив хаос, оставленный ему Фримонтом, и организовав эффективный снабженческий аппарат для армии из 90 тысяч солдат и экипажей судов речной флотилии. Бьюэлл также показал себя талантливым организатором. Подобно Макклеллану, лоббировавшему его назначение в Луисвилл, Бьюэлл был поборником строгой дисциплины, знавшим, как превратить необстрелянных новобранцев в настоящих солдат. Но в отличие от его покровителя, ему не хватало харизмы и он никогда не был популярен в войсках.

Линкольн время от времени побуждал Хэллека и Бьюэлла начать совместное наступление против Джонстона по всей линии фронта от Миссисипи до Аппалачей. Президент был уверен, что Север сможет выиграть эту войну только с помощью наступления превосходящих по численности частей «в разных пунктах, но в одно время», чтобы помешать переброске врагом войск со спокойного участка на опасный. Однако согласованные действия замедлялись из-за дележа полномочий между Хэллеком и Бьюэллом, каждый из которых стремился затмить другого, притом что оба избегали риска поражения. Бьюэлл выражал готовность атаковать основную группировку конфедератов у Боулинг-Грин, если Хэллек поддержит его отвлекающим маневром выше по реке Теннесси. Но Хэллек не соглашался. «Я не готов к совместным действиям, — писал он Линкольну 1 января 1862 года. — Слишком большая спешка все погубит» [750] .

Линкольн начинал подозревать, что какими бы достоинствами не обладал Хэллек как администратор и теоретик, боевым офицером он не являлся. Но у Хэллека под началом был как раз такой офицер — Улисс Грант, стоявший в Кейро. Пока Хэллек и Бьюэлл препирались по телеграфу, Грант предлагал действовать. Он вынудил Хэллека разрешить его войскам и новой флотилии Фута двинуться вверх по Теннесси, чтобы захватить форт Генри. Хэллек долго колебался, но в конце января решился и приказал Гранту выступить.

Спущенный с привязи Грант двигался быстро и решительно. Это была его первая реальная возможность развеять сомнения, вызванные его проблемами с алкоголем, повлекшими его отставку из армии в 1854 году. Грант получил командный опыт, сделавший его более уверенным в себе. Он увидел, что его лаконичная, неформальная, простая манера выражать свои мысли вызывает у солдат уважение и желание подчиняться. В отличие от многих других военачальников, Грант редко требовал подкрепления, редко жаловался, редко конфликтовал со своими коллегами, но шел вперед и делал свою работу с теми, кто был у него под рукой.

Первое назначение Гранта (полковником 21-го Иллинойского полка) было сделано перед атакой лагеря мятежников в Миссури. Свою личную храбрость Грант доказал, еще будучи младшим офицером во время Мексиканской войны, но теперь он был командиром, на нем лежала ответственность. Грант вспоминал: «[По мере приближения к лагерю врага] мое сердце все поднималось и поднималось, пока наконец не очутилось у меня в глотке. Я бы отдал тогда все, чтобы оказаться снова в Иллинойсе, но… я должен был продолжать движение». Вскоре выяснилось, что Миссурийский полк, узнав о приближении янки, снялся с лагеря. Грант внезапно осознал: «[Вражеский полковник] так же испугался меня, как и я его. Раньше я никогда не рассматривал эту проблему под таким углом, но это был опыт, который я уже не забыл никогда… Это был ценный урок». Добавим, что этот урок так и не получили ни Макклеллан, ни большинство других союзных командующих, особенно на восточном фронте.

Спустя несколько месяцев после этого случая Грант во главе пяти полков выступил из Кейро вниз по Миссисипи для совершения ложного маневра в рамках другой операции союзных войск в Миссури. Он должен был атаковать лагерь конфедератов в Бельмонте — напротив одного из южных «гибралтаров» в Колумбусе. 7 ноября войска Гранта обратили в бегство равные им по численности соединения южан, но были в свою очередь контратакованы и окружены подошедшими из Колумбуса резервами. Некоторые офицеры в панике предлагали Гранту сдаться, но тот коротко ответил: «Мы пробились вперед, так почему бы нам теперь не пробиться назад». Так и произошло, и войска соединились со своими, естественно, не без потерь, но нанеся врагу больший урон. Хотя битва при Бельмонте была лишь небольшим штрихом на огромной карте войны и к тому же ее вряд ли можно было назвать победой северян, она преподала Гранту даже еще более ценный урок и продемонстрировала, что он не теряет головы в тяжелых ситуациях. Линкольн еще не знал об этом, но именно здесь находился генерал, которого он искал все эти полгода [751] .

Грант и Фут рассчитывали атаковать форт Генри, так как, по их мнению, он был слабым звеном в линии обороны Альберта Сидни Джонстона. Они оказались правы. Расположенный на низменном берегу, под господствующими высотами и подвергавшийся риску затопления при любом разливе на реке, этот форт не делал честь инженерной службе южан. Занятый необходимостью защищать Колумбус и Боулинг-Грин, где, как он ожидал, последуют основные удары федералов, Джонстон не обращал внимания на укрепление форта Генри. 5 февраля транспортные суда под охраной четырех броненосцев и трех деревянных канонерок Фута высадили 15-тысячную армию Гранта в нескольких милях ниже форта Генри. Согласно плану, пехотинцы должны были напасть на форт с тыла, пока канонерки обстреливали его с воды. Начавшийся ливень замедлил движение войск, превратив дороги в кашу, но тот же ливень поднял уровень воды в реке, затопившей нижний ярус форта. Когда 6 февраля показалась союзная флотилия, лишь девять пушек форта были направлены на врага, тогда как канонерки могли ответить огнем вдвое большего количества орудий. Расценив свои шансы как ничтожные, начальник форта отослал свой гарнизон в 2500 солдат в форт Донелсон в двенадцати милях по реке Камберленд, оставшись с единственной артиллерийской ротой сдерживать канонерки северян.

При сложившихся обстоятельствах канониры мятежников сделали все, что от них зависело. Два часа они сражались с флотом, сделав 80 попаданий и выведя из строя один броненосец (снаряд попал в котел, сваривший заживо двадцать человек). Но в конце концов защитники форта, потеряв половину личного состава убитыми и ранеными (большинство пушек вышли из строя), сдались флотилии еще до того, как солдаты Гранта, продравшись через грязь, показались на поле боя. Три деревянные канонерки отправились вверх по реке, чтобы разрушить железнодорожный мост, связывавший армию Джонстона в Колумбусе с войсками в Боулинг-Грин. Канонерки эти прошли еще 150 миль до Масл-Шоулз в Алабаме, уничтожив или захватив девять судов конфедератов, включая один мощный пароход, переоборудованный мятежниками в броненосец, чтобы сражаться с янки на равных. Вместо этого он был превращен в единицу экспедиционного флота, сделавшего реку Теннесси широкой дорогой на Нижний Юг.