Чтение онлайн

Однако запланированная ранним утром следующего дня атака Джонстона сразу пошла не так. Неправильно понятый устный приказ побудил Джеймса Лонгстрита направить свою дивизию не по нужной дороге, где она внесла беспорядок в действия двух других дивизий, вследствие чего атака была отложена до полудня. Когда же наступление наконец началось, оно из-за плохого взаимодействия штабов проходило вразнобой: одна бригада вступала в бой после другой. Конфедератам удалось оттеснить левый фланг северян на милю к деревне Севен-Пайнс, которая находилась в семи милях к востоку от Ричмонда, однако на правом фланге федералов командующий 2-м корпусом 65-летний Эдвин «Бык» Самнер навел понтонный мост и по щиколотку в воде переправился через реку, после чего отбросил южан, вынудив их зализывать ночью раны около железнодорожной станции Фэйр-Оукс. На следующий день и без того не самый жаркий бой сошел на нет после подхода из-за Чикахомини свежих соединений северян, прогнавших южан с того клочка земли, который они отвоевали накануне.

По словам командующего артиллерией армии Джонстона, битва при Севен-Пайнс (или Фэйр-Оукс) была беспорядочной, «феноменально неуправляемой» со стороны южан [845] . Большинство из 42 тысяч солдат с обеих сторон сражались небольшими обособленными группками среди густого леса и на болотистых пустошах, где раненые солдаты вынуждены были хвататься за жерди или пни, чтобы не утонуть в грязи. Если кто и выиграл битву, то, конечно, федералы с 5000 убитых и раненых (у южан потерь было на тысячу больше). Самой значительной потерей мятежников был Джозеф Джонстон, раненный осколком снаряда и пулей в плечо навылет вечером 31 мая. Дэвис заменил его Робертом Ли, быстро понявшим всю тщетность боя и выведшим войска из битвы уже 1 июня.

Когда Ли принял командование вновь созданной Северовиргинской армией, мало кто на Юге разделял высокое мнение Дэвиса об этом немногословном виргинце. «Убегающий Ли, — ерничала Richmond Examiner, вспоминая его западновиргинскую кампанию, — который никогда еще не сражался лицом к лицу с захватчиками». По другую сторону баррикад Макклеллан приветствовал перемены в командовании южан, так как считал Ли «осторожным и неспособным принять на себя ответственность… равно как робким и нерешительным в бою» [846] .

Если какой-нибудь психиатр попытается понять причины поступков Макклеллана, то он сможет многое почерпнуть из этих слов, скорее рисующих портрет самого Макклеллана, но не говорящих ни малейшей толики правды о Роберте Ли. Последний не обращал внимания на критиков и стремился реорганизовать свою армию, чтобы та соответствовала его наступательно-оборонительной стратегии. Первые шаги Ли были направлены на усиление позиций. Он отправил своих солдат укреплять траншеи и иные фортификационные сооружения вокруг Ричмонда, чем заслужил новое насмешливое прозвище «Король лопат». Но вскоре стало ясно, что Ли не стремится отсиживаться в окопах. Напротив, он говорил Дэвису: «Я готовлю линию укреплений, которую можно удерживать с меньшей частью наших сил», чтобы большей стремительно атаковать незащищенный правый фланг армии Макклеллана к северу от Чикахомини [847] .

Ли знал, что этот фланг «висит в воздухе» (то есть не защищен естественным или искусственным образом: с помощью реки, прямоугольных укреплений и т. д.), благодаря блестящему рекогносцировочному рейду кавалерии Джеба Стюарта. 29-летний Стюарт уже стяжал себе военную славу, но честолюбие его было безграничным. Одетый в высокие, доходившие ему до колена кавалерийские сапоги и длинные, до локтя, перчатки, плащ в красную полоску с желтым поясом и фетровую шляпу с загнутыми вверх полями, увенчанную страусиным пером, Стюарт смотрелся удалым всадником, каким и старался быть. Также он был превосходным кавалерийским командиром, особенно искусным в том, что касалось сбора информации о диспозиции и передислокации вражеских соединений. На данном этапе войны в достижении этой и других задач, обычно выполняемых кавалерией (пресечение действия вражеской конницы, патрулирование и охрана флангов с целью предотвращения внезапных атак, преследование разбитой пехоты противника), войска мятежников превосходили северян. Отпрыски благородных семейств Виргинии выросли в седле, что позволяло им в буквальном смысле гарцевать вокруг непривыкших к лошадям янки, поэтому когда Ли 10 июня приказал Стюарту выяснить численность и расположение частей на правом фланге федералов, тот был готов действовать.

12 июня во главе отборного отряда из 1200 всадников он поскакал к северу от Ричмонда, затем повернул на восток и переправился через верховья Чикахомини, попутно разметав малочисленные вражеские дозоры. Успех Стюарта в немалой степени облегчила неудачная организация кавалерийских подразделений северян, которые были распределены по всей армии в виде разрозненных эскадронов и полков, тогда как конница южан была сведена в отдельную дивизию. Отряд Стюарта установил местоположение 5-го корпуса Фиццжона Портера, оставленного Макклелланом на северном берегу Чикахомини, пока остальная армия переправлялась на другой берег. Стюарт выполнил свое задание, но не мог не знать, что обнаружил себя, поэтому возвращаться тем же путем было опасно. Зато продолжение рейда, объезд позиций всей армии Макклеллана мог сбить погоню со следа. К тому же это было почти подвигом; словом, Стюарт уже предвкушал хвалебные газетные заголовки. Итак, он двинулся дальше, побеждая в мелких стычках. Ему удалось захватить 170 солдат противника и вдвое больше лошадей и мулов, а также уничтожить склады припасов. День и ночь он провел в пути, в стороне от больших дорог; его сопровождали солдаты из числа местных жителей. После этого он переправился через бурлящую Чикахомини по временному мосту, который мятежникам удалось сжечь буквально за несколько минут до того, как преследовавшая их кавалерия федералов вылетела на берег и в бессилии подняла лошадей на дыбы. Удальцы Стюарта завершили рейд по позициям противника и, избегая дальнейших стычек, 16 июня вернулись в Ричмонд, проведя в пути четыре дня и сто миль. Этот доблестный рейд принес Стюарту всю славу, о которой он только мог мечтать. Также он получил и огромное личное удовлетворение, так как одним из командующих кавалерией северян был его тесть, Филип Сент-Джордж Кук, уроженец Виргинии, чье решение остаться верным Союзу возмутило Стюарта. «В один прекрасный день он об этом пожалеет, — поклялся Джеб, — и будет жалеть всегда» [848] .

Ли получил необходимую ему информацию, к тому же он знал, кому доверить наступление: Джексону. Армия Джексона должна была незаметно подойти из долины Шенандоа и обрушиться на корпус Портера с фланга, тогда как три дивизии армии, защищавшей Ричмонд, должны были перейти Чикахомини и в то же самое время атаковать его с фронта. Разумеется, опасность заключалась в том, что, пока Ли концентрировал 60-тысячную группировку против 30-тысячного корпуса Портера на северном берегу Чикахомини, 75-тысячная армия «синих мундиров» на ее южном берегу вполне могла разбить 27 тысяч оставшихся перед ней конфедератов и войти в Ричмонд. Однако Ли уже раскусил Макклеллана — союзный командующий, как обычно, полагал, что его как с севера, так и с юга от Чикахомини окружают превосходящие силы врага.

Все это время Макклеллан бомбардировал Вашингтон телеграммами, где объяснял, почему до сих пор не может начать наступление: дороги были слишком мокрыми; артиллерия готова не полностью; требовалось время для переформирования частей, разбитых при Севен-Пайнс (Фэйр-Оукс), куда к тому же нужно было включить и одну из дивизий, присланных наконец Макдауэллом; и когда, кстати, недоумевал Макклеллан, к нему собирается присоединиться оставшаяся часть корпуса Макдауэлла? 24 июня Макклеллан через разглядел приближение Джексона. На следующий день он телеграфировал Стэнтону: «По нашим оценкам мятежники сосредоточили 200 тысяч, включая армию Джексона [в действительности там было менее 90 тысяч]… Снова и снова я должен сражаться с превосходящими силами… Если [армия] будет разбита несметными вражескими полчищами… то ответственность за это нельзя возлагать на меня — она должна остаться на тех, на ком она лежит сейчас» [849] .

Ли атаковал на следующий день, 26 июня. Это был второй день сражения, вошедшего в историю как Семидневная битва [850] . Сражение началось неблагоприятно для южан. Ли планировал ранним утром обрушиться на фланг корпуса Портера силами отряда Джексона, но солнце уже стояло в зените, а на поле боя по-прежнему было тихо. Ли испытывал беспокойство — Джексон все не появлялся. Не в силах больше ждать, импульсивный Эмброуз Хилл в полдень повел свою дивизию в атаку против равных по численности (16 тысяч) сил северян, укрепившихся за Бивер-Дам-Крик около Меканиксвилла, в шести милях к северо-востоку от Ричмонда. Дело окончилось бойней: мятежники потеряли убитыми и ранеными около 1500 человек, тогда как янки только 360. Все это время три дивизии Джексона находились всего лишь в нескольких милях к северу, но их командир не сделал попытки поспешить на помощь Хиллу.

Не существует ни одного удовлетворительного объяснения внезапной апатии Джексона. Кавалерия северян препятствовала его наступлению, а дровосеки валили деревья, перегораживая дорогу, и сжигали мосты через ручьи. Однако в долине Шенандоа «пешая кавалерия» Джексона не обращала на это внимания, почему же она медлила сейчас? Наиболее вероятным объяснением этого факта является истощенность солдат и (что еще более важно) самого Джексона: после полуторамесячного рейда по долине Шенандоа он отдыхал лишь несколько часов. Нетерпимый к слабостям других, он отказывался признаваться в них сам. Это привело к тому, что он впал в совершенно незапланированное забытье как раз во время решающих стычек Семидневной битвы [851] .

Несмотря на «полную победу» при Меканиксвилле, Макклеллан, именно так описавший ее, и не помышлял о дальнейшем наступлении. Узнав о подходе Джексона к своему правому флангу, в ночь с 26 на 27 июня он отдал приказ Портеру отступить на четыре мили на еще более крепкие позиции на высотах за Боусн-Свомп, около Гейнс-Милл. Полагая, что эшелонам с боеприпасами на северном берегу Чикахомини угрожает опасность вследствие наступления конфедератов на правом фланге, Макклеллан решил отвести свою ставку и весь обоз к реке Джемс на южной оконечности Полуострова. Это означало отказ от первоначального плана взять Ричмонд осадой и артиллерийскими бомбардировками, так как осадные орудия могли доставляться только с помощью поездов, а в окрестностях реки Джемс никаких железных дорог не было. Впредь Макклеллан вступал в бой только для того, чтобы прикрыть свое отступление, которое он предпочитал называть «передислокацией». Следовательно, битва при Меканиксвилле, являвшаяся тактическим поражением южан, обернулась для них стратегической победой. Первая цель плана Ли — прекращение Макклелланом осадных операций — была достигнута. Это дало командующему армией Конфедерации психологическое преимущество над противником, которое Ли уже не упускал. Даже с учетом того, что Джексон не смог атаковать 26 июня, его близость к полю сражения и слава, заслуженная кампанией в долине Шенандоа, привели к тому, что янки по-прежнему были у него на мушке.