Чтение онлайн

О произошедшей задержке дю Шайля немедленно известил начальника штаба XXXII корпуса и особоуполномоченного.

В три часа дня этапный комендант Хотина получил от командира конного корпуса телеграфное извещение об отмене приказания и распорядился отпустить Серафимовский транспорт. Лишь в четыре часа дня отряд смог выступить из города, когда по плану уже должен был грузиться на железнодорожной станции. Из Хотина он двинулся по шоссейной дороге близ старой турецкой крепости, и у местечка Жванца по лодочному мосту перешел Днестр. В восемь часов вечера отряд вступил через турецкий мост между старинными укреплениями в Каменец-Подольск. Обоз проследовал по направлению к станции и разместился на плацу, нижние чины, как и прежде, в обывательских квартирах, а классные чины — в гостинице.

Поскольку Серафимовский отряд не смог прибыть вовремя, отправку пришлось отложить на два дня, так как на станции действовал довольно жесткий график. Ранним утром 17 ноября отряд вместе со штабом 101-й дивизии погрузился в эшелон из 28 вагонов. Погрузка заняла около трех часов. В час дня эшелон отбыл. Сначала поезд направился на передаточную станцию Шепетовка, оттуда на станцию Ровно, затем — Клевань, где утром 20 ноября разгрузился.

На новом месте дислокации 101-я дивизия заняла позицию на важном Луцком направлении, к западу от местечка Олыка Дубенского уезда — параллельно позициям австрийцев. По распоряжению генерал-майора К. Л. Гильчевского Серафимовский отряд расположился вместе со штабом дивизии в деревне Суховцы, где немедленно открыл амбулаторию. Однако, поскольку части дивизии в это время находились в резерве, медицинской работы оказалось поначалу немного.

Тем временем, после прибытия в Суховцы новые недоразумения возникли между военным начальством и представителями Красного Креста. В ответ на телеграфное донесение графа дю Шайля о прибытии Серафимовского транспорта в составе 101-й дивизии исполнявший обязанности особоуполномоченного Красного Креста статский советник Нежинский прислал распоряжение о прикомандировании отряда к 105-й дивизии. К счастью, недоразумение быстро разрешилось, и Нежинский отменил распоряжение.

24 ноября генерал Гильчевский приказал Серафимовскому транспорту разместиться в местечке Олыка, в двух верстах от передовых позиций. На следующий день утром дю Шайля отправился в местечко для осмотра и выбора месторасположения. Его внимание сразу привлек обширный старинный замок князя Радзивилла, где граф поначалу и решил расположить отряд. Однако от мысли этой вскоре пришлось отказаться, так как выяснилось, что почти ежедневно замок обстреливался австрийскими орудиями и являлся крайне небезопасным местом. Тогда дю Шайля выбрал для размещения дома, принадлежавшие богатым евреям: один большой дом из четырех комнат для перевязочного пункта, семь домов для личного состава и команды, четыре конюшни и один большой двор для обоза. В тот же день вечером Серафимовский отряд расквартировался в Олыке. 26 числа расположение привели в соответствующее санитарное состояние, и 27-го отряд приступил к новой задаче [49] .

«Находимся мы на другом фронте, в районе севернее Ровно, — писал в эти дни в Петроград дю Шайля. — Здесь много работы и работы боевой. Обстрел из тяжелых каждый день. Пока Бог хранит» [50] .

Следует сказать, что санитарную службу в районе Олыки значительно облегчало наличие хороших дорог близ дивизионных позиций, а также пересеченный характер местности. Благодаря этому Серафимовскому отряду удалось продвинуть санитарные повозки до резервных окопов. Неудобство, конечно, причиняли почти ежедневные обстрелы местечка тяжелой артиллерией. Однако огонь неприятельских батарей привлекали главным образом радзивилловский замок и костел в центре Олыки. Несмотря на обстрелы местности тяжелой артиллерией, затишье по фронту наблюдалось почти полное. Впрочем, не обходилось и без жертв. Часто противник обстреливал с передовой высоты путь из Олыки в деревню Жорнигце, так что там всегда бывали убитые и раненые.

Вместе с тем большие затруднения доставляли плохое экономическое состояние местности и недостаток фуража. Лошадей вынужденно стали кормить резаной соломой с тертым ячменем. Порция уменьшилась до пяти фунтов в день, а солому приходилось покупать у местных жителей по цене 60 копеек за пуд. Заметно повысились цены на хлеб, мясо и вообще предметы первой необходимости. Впрочем, командование надеялось на скорое разрешение экономического кризиса через организацию правильной работы интендантства. Между тем Серафимовский отряд в отношении обеспечения занимал привилегированное положение в сравнении с другими медицинскими учреждениями, работавшими под флагом Красного Креста, поскольку рассматривался военным начальством как учреждение корпусное. Отряду выдали чековые требования военного ведомства для получения припасов из интендантских транспортов и дивизионного обоза. Кроме того, отряду, как и военным частям, предоставили право производить реквизиции, на что корпусное интендантство выделило книгу реквизиционных квитанций. Надо заметить, что отношение военного начальства к Серафимовскому отряду сохранялось максимально доброжелательным. Как в вопросах хозяйственных, так и в важном вопросе о замене нижних чинов военные власти всячески старались улучшить положение отряда. Так, согласно приказу командира корпуса генерал-лейтенанта Федотова от 15 декабря 1915 года, отряд получил в пополнение 21 нижний чин из 404-го Камышинского полка.

Хирургическая работа в этот период заметно уменьшилась, уступив место терапевтической деятельности. Приходилось в основном бороться с недугами окопной жизни и эпидемическими заболеваниями: в конце ноября в двух полках 101-й дивизии появился тиф.

Оспопрививание в местечке Олыка также было возложено на Серафимовский транспорт, для чего дивизионный врач в середине декабря прикомандировал к нему прививочный отряд в составе одного врача и двух сестер. В свободное от прививок время отряд обслуживал перевязочный пункт Серафимовского транспорта, а деятельность его по прививке разных сывороток значительно увеличивала отчетную статистику.

Вообще, деятельность Серафимовского отряда на новом участке заметно развивалась. Посетившие в середине декабря перевязочный пункт отряда и осмотревшие обоз врач для командировок при Санитарном отделе 8-й армии коллежский советник Овянь и старший врач отряда Государственной думы Крженевский признали оборудование образцовым. В это время Серафимовский отряд уже принимал хирургических и терапевтических больных до 50 человек в день [51] .

В праздник Рождества Христова дю Шайля направил поздравительную телеграмму Александре Феодоровне: «Благоговейно вспоминая всемилостивейшие напутствия при отъезде в действующую армию, чины Серафимовского передового отряда, состоящего под Августейшим покровительством Вашего Величества, возносив ко Господу горячую молитву о здравии и счастии Вашего Величества, дерзают в Высокоторжественный Праздник Рождества Христова повергнуть к стопам Вашим всепреданнейшие поздравления». Еще одну телеграмму граф отправил архиепископу Сергию [52] .

Императрица ответила: «Сердечно благодарю Вас и всех чинов Серафимовского передового отряда за молитвы и поздравления, да благословит Господь и в будущем году самоотверженные труды Ваши на пользу дорогих наших воинов» [53] .

В конце декабря 1915 года в составе отряда Серафимовского транспорта произошли некоторые перемены. Духовник 403-го Вольского полка иеромонах Нил по слабости здоровья запросился в состав Серафимовского транспорта. Тогда дивизионный благочинный перевел его в транспорт, а полковым духовником временно назначил иеромонаха Антония (Лучкина) [54] .

В конце декабря полевой контролер Филиппович провел полную ревизию денежной и материальной отчетности, а также внутреннего хозяйства Серафимовского транспорта с момента формирования. Проверка никаких замечаний не выявила: отчетность велась правильно, и транспорт со всеми вспомогательными учреждениями содержался почти образцово. Единственно, Филиппович предложил вести отчетность по формам и книгам, установленным для войсковых частей, поскольку Серафимовский отряд фактически находился на положении воинской части. До этого же отчетность велась по книгам, полученным со склада Красного Креста при формировании транспорта [55] .

6 января 1916 года в расположении Серафимовского отряда произошел инцидент, едва не обернувшийся трагедией. В час дня, когда персонал только вернулся с Крещенского парада на квартиры, тяжелый 8-дюймовый неприятельский снаряд разорвался в шести шагах от помещения, в котором находились дю Шайля, дивизионный врач Чепурский, командир 113-й отдельной конной сотни ротмистр Присека и иеродиакон Мардарий. Благодаря лишь тому, что снаряд ударил в мерзлый грунт и весь заряд ушел вверх, никто не погиб. Взрывная волна разнесла в пыль оконные стекла, вырвала металлические части окон и дверей и с силой распахнула внутренние двери, сбив с ног иеродиакона Мардария и повредив кисть его левой руки. Остальных контузило. Граф дю Шайля получил контузию в левую сторону головы и шеи, а также порезы на левой щеке осколками стекла. Хотя дом частично разрушило, санитарное имущество оказалось неповрежденным.

Уже спустя два часа после происшествия у ротмистра Присеки и у графа появились первые признаки контузии [56] .

Несмотря на скверное самочувствие, дю Шайля вынужден был заниматься делами. 7 января Серафимовский отряд начал противотифозные прививки в неблагополучных по тифу полках. В тот же день граф подал рапорт командиру дивизии о причинах большой убыли из полков больных. Дело в том, что во время летнего наступления австрийцы частично разрушили или полностью уничтожили многие селения, из-за чего дивизионные лазареты теперь не имели возможности полноценно развернуться. Вследствие тесноты и неудобства большинства полковых и бригадных околотков, как назывались тогда воинские врачебные пункты, заболевшие и легкораненые нижние чины не могли даже короткое время находиться под наблюдением своих врачей и немедленно эвакуировались в тыловые лечебные заведения, из-за чего части теряли хорошо обученный боевой состав. Чтобы минимализировать убыль личного состава, дю Шайля предложил образовать для дивизии при перевязочном пункте Серафимовского отряда большой сводный околоток.