Чтение онлайн

На следующий день бомбардировка острова с кораблей продолжалась дольше обычного, а пловцы тем временем отдыхали. Самая опасная часть их задания была уже выполнена. Вечером подрывники 15-й команды, находившиеся на борту транспорта «Блессмэн», который со скоростью 20 узлов шел заменить другой корабль во внешнем охранении стоящих на якоре кораблей, уже поздравляли друг друга с тем, что за все время камикадзэ ни разу не напали на их авангардную группу. За последние дни, еще до подхода к острову Яп, был замечен лишь один японский самолет, да и тот удалось сбить.

Ночь выдалась темная, небо было покрыто облаками, по временам проносились дождевые шквалы. Вода сильно светилась (фосфоресцировала), след, оставляемый судном, был отчетливо виден в темноте.

Кают-компания была переполнена. Многие писали домой письма, тщательно избегая упоминать что-либо, связанное с подрывными командами, так как их деятельность все еще являлась сугубо секретной. За несколькими столами играли в карты.

Внезапно (в 21 час 20 минут) раздался страшный грохот. Корабль сильно встряхнуло. Погас свет.

Оказалось, что 4 японских бомбардировщика налетели на якорную стоянку кораблей. Один из них сбросил бомбу на тральщик «Гэймбл», а другой приблизился сзади к «Блессмэну», развернулся и, зайдя сбоку, сбросил 2 бомбы по 225 кг.Одна бомба взорвалась в воде рядом с кораблем. Другая пробила палубу и взорвалась в кают-компании правого борта; большинство находившихся там людей было убито.

В кают-компании начался пожар. Вскоре вся средняя часть корабля оказалась охваченной пламенем, которое стало выбиваться наружу. Оставшиеся в живых помогали друг другу выбраться из горящих помещений. Часть экипажа корабля и пловцов находилась на баке, большинство же пловцов — на корме.

Были пущены в ход все уцелевшие противопожарные средства. Взрывом бомбы повредило шланги и насосы, электросиловую и паровую магистрали. Под уверенным руководством командира корабля старшего лейтенанта Лебутиллера экипаж и боевые пловцы боролись с пожаром, используя ведра и ручные насосы. Огонь подобрался к артиллерийским погребам, где начали взрываться снаряды.

Все знали, что внизу, под палубами, лежало 40 ттетрила подрывной команды. Корабль превратился в плавучую бомбу.

Однако скоро должна была подоспеть помощь. Сквозь мрак ночи к горящему транспорту со скоростью 25 узлов шел «Гилмер». Спустя некоторое время он застопорил ход недалеко от охваченного пламенем «Блессмэна» и спустил 2 катера. В одном из них находился капитан-лейтенант Кауфман.

Вновь прибывшие увидели развороченный борт судна и пламя, бушующее в жилых помещениях, людей, ведущих борьбу с огнем, несмотря на то, что время от времени раздавались взрывы снарядов. На корме, на фоне пламени выделялись фигуры боевых пловцов, передающих по цепочке ведра с водой.

Кауфман поднялся на борт и быстро оценил положение. По его мнению, еще имелся шанс спасти корабль. Если «Гилмер» подойдет ближе и окажет помощь в тушении пожара, то взрыва на «Блессмэне» не произойдет. Кауфман поспешно сказал в трубку своего радиомикрофона: «Полагаю, что «Гилмеру» следует подойти сюда. Огонь еще не добрался до взрывчатки». На это Хэнлон невозмутимо ответил: «Я так и думал».

Пока на катера принимали раненых, «Гилмер» быстро пошел на сближение с «Блессмэном», затем зашел к нему с кормы, дал полный ход назад и, слегка стукнувшись о борт, остановился рядом. Носы обоих транспортов оказались на одной линии, несмотря на волнение на море: это был высокий класс морского искусства. Тотчас на борту «Гилмера» заработали все насосы, и на огонь полились потоки воды. На «Блессмэне» уже горело помещение, где хранились в обоймах 40- ммснаряды, но никто не пал духом. Водой из двух шлангов поливали тетрил: он нагревался и становился опасным.

На борт «Блессмэна» для руководства борьбой с огнем прибыл еще один офицер штаба Хэнлона капитан-лейтенант Д. О'Коннор. В это время на воздух взлетел боезапас 20- ммснарядов. Тем не менее младшие лейтенанты Р. Маккэлэм и И. Эндрус из команды пловцов проникли для тушения пожара в горящие помещения. Находиться на палубе было опасно. Однако младший лейтенант И. Рибский вместе с группой добровольцев сбрасывали в море все, что могло загореться.

В ту ночь на «Блессмэне» погибло 38 человек, около половины из них составляли пловцы. Раненых переправили на «Гилмер».

К 2 часам пожар был потушен, и с «Гилмера» прекратили подачу воды на все еще дымящийся, но оставшийся на плаву «Блессмэн». Затем «Гилмер» доставил раненых в лазарет, на флагманский корабль амфибийных сил «Эстес».

От ремонтного судна пострадавший «Блессмэн» получил запас горючего, а также помпы, чтобы держаться на плаву. Подрывники, тяжело переживая гибель товарищей, извлекли их тела, чтобы, отдав им последние почести, опустить в море. В числе убитых было 18 пловцов и 1 наблюдатель морской пехоты; 23 пловца получили ранения или ожоги. В целом из команды подрывников выбыло свыше 40 процентов ее состава. Таких больших потерь подрывники не несли ни в одной предшествующей операции на Тихоокеанском театре военных действий.

Оставшихся в живых пловцов пострадавшей команды отправили на остров Сайпан, где им был предоставлен месячный отдых.

Когда началась высадка десанта на остров Иводзима, офицеры команд боевых пловцов следовали с первой волной десантников, показывая судам пути подхода к восточному берегу.

Высадившись на побережье, морская пехота была встречена столь сильным пулеметным огнем, что ей пришлось сначала задержаться. Однако волна за волной продолжали высаживаться подразделения 4-й и 5-й дивизий морской пехоты, постепенно пробивая себе путь вверх по крутому склону. Ноги бойцов увязали в сыпучем песке. В конце концов пехотинцы и те немногие танки, которые не были подбиты, не подорвались на минах и сумели преодолеть крутой песчаный склон, достигли верхней террасы и аэродрома.

Через 2 часа после начала высадки войск к побережью стали подходить плавающие транспортеры с предметами снабжения. Вдоль береговой линии скопилось много поврежденных десантных катеров и транспортеров. Выгруженные виллисы тотчас же застряли, так как колеса до осей увязли в песке. До тех пор пока саперы искусственным способом не улучшили проходимость пути на склонах, преодолевать их мог только гусеничный транспорт.

Осматривая побережье с моря через 90 минут после начала операции, комендант района высадки десантов капитан Андерсен сказал, обращаясь к Кауфману: «Похоже на то, что нам пора отправляться на берег».

Вскоре Андерсен и Кауфман ходили по изрытому минометным огнем побережью, где в мелких песчаных воронках залегла и окопалась морская пехота. Андерсен размечал места будущих складов. Когда от близко разрывавшейся мины или снаряда его осыпало песком, он спокойно отряхивался, как будто над ним подшучивали расшалившиеся дети. Кауфман, который в опасные минуты ложился на землю и вообще принимал меры предосторожности, предостерег Андерсена, но последний ответил: «Японцы не могут задеть меня. Если бы они могли, то давно бы уже это сделали. Им предоставлялось столько удобных случаев».