Чтение онлайн

Видные деятели церкви (Г. Обермайер, А. Брейль и др.) пытаются опровергнуть эти данные, свидетельствующие о единых закономерностях возникновения первобытной техники. Они, например, стараются внушить верующим, что бог сотворил избранную расу «с культурой ручного рубила», которая победила этнические группы с «культурой отщепов», что существовали и «значительная культурная обособленность» и «особые пути развития» различных групп первобытных людей.

Советские археологи решительно отвергли эти домыслы. Критикуя, в частности, стремления церковников считать начальным этапом развития первобытной техники ручные рубила, а не более ранние орудия, сделанные из камней, дерева, костей, известный советский археолог С. Н. Замятнин ясно показал религиозную подоплеку этих стремлений. «Откинув… наиболее ранние моменты развития орудий, невозможно было объяснить их появление. Ручное рубило возникает, как чудо, на заре человеческой истории».

Мы воспроизвели примерную картину совершенствования орудий труда формировавшимися людьми. Нельзя ли, однако, по этим орудиям узнать, как они делались и как использовались? Какие работы ими выполнялись? Такими вопросами задался ленинградский учетный Сергей Аристархович Семенов. И не случайно, так как разрешение их давало возможность познать самую суть жизни этих людей, уровень их мышления, характер отношений друг к другу. Другими словами, позволило бы наполнить конкретным содержанием известную мысль Маркса о том, что «технология вскрывает активное отношение человека к природе, непосредственный процесс производства его жизни, а вместе с тем и его общественных условий жизни и проистекающих из них духовных представлений» [12] .

Идеи экспериментаторов часто поражают остроумием и неожиданной простотой. К числу именно таких д принадлежит идея С. А. Семенова. Рассматривая как-то в бинокулярную лупу риски на древних орудиях труда, он подумал: а нельзя ли по ним определить, чем и как делались эти орудия и для обработки каких материалов они использовались?

Начались долгие годы кропотливого труда. Была создана новая аппаратура, разработаны специальные приемы наблюдения и фотографирования. При помощи их были тщательно исследованы тысячи орудий, заготовок к ним и различных бытовых изделий. И этот громадный труд ученого и его коллег дал замечательные результаты [13] .

Оказалось, например, что не только форма орудий, но и технология их изготовления в разных местах обитания первых людей прошли одинаковый путь от простого раскалывания камня и оббивки его с двух сторон до сложной техники откалывания с помощью специальных приспособлений — длинных пластин (из них затем изготовлялись различные орудия), шлифования, полирования и т. д. О сложности этих приемов можно судить хотя бы по тому, что археологи до сих пор не могут научиться откалывать от кусков кремня длинные пластины. Соответственно усложнялись и способы применения этих орудии и увеличилось разнообразие предметов, которые ими обрабатывались.

С. А. Семенов сумел раскрыть и основные законы развития первобытной техники. Он установил, что по мере приближения к концу существования первобытного стада рабочая часть орудий становилась все более гладкой, а сами они делались все более специализированными, на их производство тратилось меньше материала. Все это позволяло формировавшимся людям уменьшать сопротивляемость материалов, повышать производительность труда и вовлекать в круг своей деятельности все новые вещества природы. С. А. Семенов установил также, что формировавшиеся люди очень рано научились использовать энергию огня, воды и солнца для соответствующего изменения окружающих предметов. Самым первым и важнейшим достижением в этом отношении была обработка животной и растительной пищи огнем, а также обработка огнем концов рогатин, палиц, распаривание и размягчение в воде костей и рогов и т. д.

Тщательное исследование формы орудий труда и методов их использования позволило С. А. Семенову установить, что в первобытном стаде имелись разнообразные постоянные виды трудовой деятельности. Ведущим среди них было, несомненно, изготовление орудий труда. Поскольку для их производства требовались недюжинные знания, сила и опыт, постольку не каждый член стада мог этим делом заниматься. И если учесть, сколько времени затрачивалось на изготовление орудия, то станет ясной необходимость появления вместе с формировавшимися людьми и зачатков разделения труда.

Трудно переоценить значение разделения труда для жизни и развития формировавшихся людей. Без него было бы невозможно организовать довольно сложную жизнь их стад. Так, синантропы занимались поиском камней и делали из них орудия, постоянно поддерживали огонь (слои пепла и угля достигают нескольких метров толщины), готовили пищу, особенно мясную, добываемую охотой на оленей, антилоп и т. д. Легко понять, что один и тот же член стада просто физически не мог одновременно участвовать во всех этих делах. Да это и не нужно было. Гораздо важнее для стада было то, чтобы каждый его член приносил наибольшую пользу в своем деле. Поскольку у синантропов объем знаний был еще сравнительно узким, то вид деятельности каждого из них определялся прежде всего его естественными данными: физической силой, ловкостью, выносливостью и т. п. Вот почему резонно предположить, что мужчины синантропы преимущественно занимались обороной и охотой, а женщины и дети — собирательством, приготовлением пищи.

Маркс назвал такое разделение труда естественным в отличие от более позднего общественного разделения труда, основанного на принадлежности людей к различным классам.

Постоянное занятие одной и той же работой должно было привести к выработке у синантропов определенных знаний и навыков: у взрослых мужчин — одних, у женщин — других, у стариков, а также у слабых и молодых мужчин — третьих. Вследствие этого распределение по видам работы принимало более организованный характер, ибо члены первобытного стада все больше разделялись не только по своим физическим данным, но и по своим навыкам, опыту.

У неандертальцев, естественно, разделение труда должно было развиваться еще сильнее. О степени этого разделения можно судить по тому, что, по мнению многих археологов, у них уже появляются женское и мужское орудия труда: скребло (им женщины обрабатывали шкуры, резали мясо) и остроконечник, который использовался мужчинами для вспарывания туши убитого животного, обработки костей и т. д.

Но развитие общественных отношений в первобытном стаде проявлялось не только в усложнении разделения труда. Оно выражалось и в становлении отношений собственности и распределении.

Сражение древних людей с саблезубым тигром

По мере развития первобытного стада увеличивается ассортимент и количество остатков от продуктов питания в виде костей, рогов, раковин и т. д. Это свидетельствует, с одной стороны, о количественном росте собственности, а с другой — о возрастающем влиянии общественных отношений, коллектива на членов стада, заставлявших их приносить домой хотя бы часть добычи.

Когда археологи ознакомились со стоянками неандертальцев в альпийских пещерах Драхенлох и Петерсгеле, они были весьма поражены обилием в них костей медведя и других крупных животных. Остатки орудий неандертальцев и характер повреждения этих костей не оставляли сомнения, что они были принесены сюда охотниками и использованы здесь.

Но не только это поразило исследователей. Их удивило особое расположение костей животных. Так, в двух камерах пещеры Драхенлох были обнаружены небольшие стенки высотой до 80 см. Они были сложены из плиток известняка и отстояли от стены пещеры на 40–60 см. В этих закромах были сложены медвежьи кости, преимущественно черепа. Кроме того, в пещере нашли особые каменные ячейки, сложенные из тех же плиток. Они имели прямоугольную форму и были покрыты плитами.

Интересно, что богословы и эти факты поспешили истолковать по-своему. Тот же аббат Брейль утверждал, что запасы черепов являются признаком… наличия у самых первых людей религиозного культа медведя. Однако факты опровергают подобное мнение. Эти горные пещеры были не постоянными местами обитания, а охотничьими стоянками. Большинство советских археологов вполне резонно поэтому предполагают, что неандертальцы складывали добычу про запас. В пользу такого заключения говорит и то, что черепа приносились в свежем виде, а также сохранение вместе с черепами медведей и других костей животных. Под давлением этих фактов сам Брейль был вынужден признать всю шаткость своего мнения в вышедшем недавно за рубежом первом томе «Всеобщей истории».