Чтение онлайн

— Давай попробуем это, — говорю я, направляясь к нему, и чувствую крепкую хватку за руку, тянущую меня назад.

Титус наклоняет голову, направляясь к ней, и в тот момент, когда он кладет руку на щеколду, дверь распахивается. Мужчина в лабораторном халате выбегает, целится из пистолета и производит выстрел, который, с моей точки зрения, попадает Титусу в руку.

— Нет! Я поднимаю пистолет, но прежде чем мне удается положить палец на спусковой крючок, раздается еще один выстрел, и человек в лабораторном халате падает на пол.

Второй мужчина, в основном лысый, выходит из-за двери с поднятыми руками.

— Не стреляйте! Пожалуйста!

Вместо того, чтобы опустить пистолет, Титус держит его направленным на череп мужчины.

— Я ищу кое-кого. Говорят, что его держат в Чистилище. Альфа.

— Там… эм. Нет никаких … Альф… о которых я знаю.

Выстрел из пистолета попадает в стену прямо за мужчиной, который издает крик, дрожа, когда оглядывается на оставленную позади дыру.

— Хорошо. Есть один … Альфа.

— Покажи мне. Непреклонный тон в голосе Титуса несет в себе невысказанное обещание, что он снесет этому человеку голову, если тот попытается выкинуть что-нибудь хитрое.

Мужчина щелкает пальцами, приглашая нас следовать за ним, и ведет нас по длинному коридору из комнат, заключенных в стекло. Двое других мужчин в лабораторных халатах стоят у скамеек с поднятыми руками, один из которых пригибается, когда мы проходим мимо. В тот момент, когда мы выходим из комнаты, я замечаю, как он бросается к двери, через которую мы вошли, и, размахивая пистолетом, Титус производит выстрел, который попадает мужчине в спину, заставляя его упасть на пол. Не прошло и минуты, как сзади на его спине появился красный цветок.

— Тебе не… нужно стрелять в них. Они безоружны. Голос Лабораторного Халата, кажется, дрожит с каждой секундой.

— Иди. Титус тычет пистолетом мужчине в спину, подталкивая его вперед, и мы продолжаем двигаться к еще одной двери.

Мужчина открывает их в тускло освещенную комнату, внутри которой эхом отдается звук сжатого воздуха.

По всему пространству расположены огромные капсулы, которые тянутся от пола до потолка. Внутри капсул находятся человеческие тела, подвешенные в какой-то жидкости, с прикрепленным к их лицу устройством, у которого есть трубки, идущие вверх.

Мужчины. Женщины. Дети. Возможно, около сотни капсул, которые светятся флуоресцентным светом.

Я оглядываю комнату на все лица, которые, кажется, спят.

— Что это?

— Они находятся в режиме гибернации. Мы называем это задержкой.

— Задержка для чего? Что ты с ними сделал?

— Они — будущее. Надежда нашего вида. Ожидается, что мы не переживем следующее десятилетие. Лабораторный халат кивает в сторону капсулы перед ним, в которой маленький мальчик, возможно, всего шести лет или около того, дергается, выпуская пузырьки в окружающую воду.

— Он будет жить. И процветать. И пронесет его имя в будущее.

— Когда? Когда он освободится, чтобы сделать это?

— Когда его тело перестанет сопротивляться инъекциям. Все годы исследований привели нас к вершине, уверенности человечества.

Я рассматриваю мальчика через стекло, его шелушащуюся кожу, легкое изменение цвета, придающее ему синеватый оттенок, как будто он на самом деле вообще не живой.

— Ты крадешь детей из их семей. Женщины и мужчины без их согласия. Они не просили, чтобы их помещали в эти капсулы.

— Каждый третий ребенок умирает в Мертвых Землях от голода, болезней или жестоких увечий. Мне не нужно приводить вам статистику по женщинам.

— Как ваши инъекции спасают женщин от изнасилования и убийства?

— Мы не можем спасти их от изнасилования. Стремление к доминированию — это вековой недуг. Но мы можем позволить их телам выносить более свирепого ребенка до срока.

Ответ, который он предлагает, смехотворен, но в то же время правдоподобен. Церковь Шолена всегда была против абортов, какими бы отвратительными, какими бы неправильными ни были обстоятельства беременности.

— И какого черта какой-либо женщине хотеть выносить ребенка-Бешенного до срока?

— Вирус остается латентным у ребенка в течение первых нескольких лет жизни. Он начинает проявляться только в возрасте трех лет. Он оглядывается на мальчика, находящегося во взвешенном состоянии в жидкостях.

— Он — плод человеческой матери и Рейтера.

— А мать?

— Она погибла. Наша наука все еще довольно нова, но, проведя еще немного исследований, мы сможем начать сосуществовать с зараженными. Представьте мир, где зараженные выглядят как этот мальчик.

— Его мать…. Она была изнасилована Рейтером в Мертвых Землях?

— Нет. Она была спарена с одним из них в безопасности нашего объекта. Однако мы позаботились о том, чтобы он ее не укусил.

Я хмуро смотрю на мужчину, стиснув зубы от гнева.

— Ты заставил ее быть изнасилованной Рейтером. Выносить ребенка, за которого она неизбежно умерла.

— Это не было неизбежно. У нас было несколько женщин, переживших роды.

— Вы дикие ублюдки.

Титус подходит к нему, мышцы напряжены, как будто смена темы — это все, что он может сделать, чтобы не придушить мужчину.

— Покажи нам, где найти Альфу.

Бросив взгляд на Титуса и пистолет, который он продолжает держать при себе, он кивает и шаркающей походкой проходит мимо нас, ведя нас в конец комнаты, где останавливается перед капсулой, несущей знакомого Альфу.

Тело мужчины выглядит избитым, указательный палец его правой руки согнут таким образом, что, должно быть, он был сломан и неправильно сросся. Его плечо искривлено, как будто оно тоже было сломано и оставлено без присмотра. Многочисленные шрамы уродуют его тело, такие ужасные, что я не могу смотреть на них слишком долго.

Страдальческий взгляд на лице Титуса контрастирует с убеждением, что Альфы бессердечны и холодны.

— Мы не делали с ним таких вещей, я хочу, чтобы вы это знали. Он был в ужасной форме, когда Легион передал его нам. Мы исправили, что могли, и погрузили его в спячку.

— Освободи его, — рычит Титус. — Сейчас же!

Вздрогнув от его слов, мужчина обходит капсулу сзади и нажимает на рычаг. Громкий щелчок и звук всасывания предшествуют движению воды, когда она начинает опускаться вокруг Аттикуса, который опускается на дно капсулы.