Чтение онлайн

— Бедный Титус. Осмелюсь сказать, что чудовище влюбилось в тебя с первого взгляда.

Я дважды моргаю, чтобы прогнать слезы, которые я отказываюсь ему дарить. Я отказываюсь передавать свою агонию мужчине, который будет питаться ею без конца. Его голод.

— Я бы обращался с тобой как с Агатой. Королевой. Но ты так быстро убежала от меня. Отдала свое тело другому мужчине. Больному, дикому, чье семя, вероятно, заразило твою утробу.

Охранники отходят, занимая свои посты по обе стороны от двери спальни.

Ремус обходит кровать с улыбкой, от которой у меня выворачивает живот наизнанку — той самой, которая была на его лице как раз перед тем, как он перекинул лобелию через плечо.

— У меня есть для тебя подарок. Из коробки на тумбочке он поднимает за волосы отрезанную голову, и только когда она оказывается у меня на животе, а кровь стекает по краю моего тела, я понимаю, что она принадлежала горничной, которая пыталась помочь мне сбежать.

Айяна.

Глаза закатились. Кожа пурпурно-голубая.

Крик вырывается из моей груди, и я дергаю бедрами, отчего отрубленная голова катится по полу.

Преследующий звук коллективного смеха Ремуса и Агаты только усиливает ужас, покалывающий мои нервы. Ремус сбрасывает халат с плеч, обнажая полосу волос в паху, где его пенис торчит из бедер. Не говоря ни слова, он забирается на кровать, оседлав мою ногу.

Мои штаны спущены, и приступ паники поднимает во мне энергию, достаточную для того, чтобы протестующе извиваться.

— Нет. Нет! Я брыкаюсь и дергаю за свои путы, в то время как крик разрывает мне горло. Сильный шлепок откидывает мою голову в сторону, по коже пробегает покалывание, но это не прекращает борьбу во мне. Выгибая бедра под ним, я делаю слабую попытку оттолкнуть его.

Не обращая внимания на мою борьбу, он берет свой член одной рукой и впивается когтистыми пальцами в мои бедра.

Агата переносит весь свой вес на другую мою ногу, удерживая меня.

— Нет! Нет!

— Я подумала, тебе следует знать, — звук голоса Агаты в моем ухе только подливает масла в огонь ярости, пылающей внутри меня.

— Когда я принимала Уилла в свое тело, он всегда плакал по тебе. Она хихикает, впиваясь длинными ногтями в мое бедро. Изящное ожерелье танцует на моем плече, свисая с ее шеи.

Один сухой толчок, и Ремус внутри меня. Пробив мою защиту, он наслаждается своей добычей, прижимаясь ко мне бедрами с головокружительным смешком, от которого у меня сводит живот.

— Титус! Титус! Звук его имени — невыполненное обещание, нарушаемое рыданиями, вырывающимися из моей груди. Он не придет за мной. Не сейчас. Больше никогда.

— Нет, пожалуйста! Остановись!

Зажмурив глаза, я качаю головой, желая оказаться где-нибудь в другом месте. Пожалуйста, Боже, забери меня подальше от этого. Забери меня!

Их смех становится отдаленным.

Давление на мое тело исчезает до невесомости.

Темнота поглощает меня, и я открываю глаза, чтобы обнаружить себя в бумажном кораблике напротив Титуса, который гребет бумажным веслом. Вокруг нас спокойное черное море и мягкое сияние луны над головой. Я помню песню, которую пела мне моя бабушка, о человеке в бумажном кораблике.

Через море он плывет

Человек в бумажном кораблике

И перед лицом бушующих штормов

Он держит свой корабль на плаву

Он живет, чтобы рассказывать свои морские истории

Девушке, которая любит до безумия

Человек в бумажном кораблике

Человек в бумажном кораблике

— Человек в бумажном кораблике, — шепчу я, и море становится белым с тонкими серыми трещинами.

Ремус отталкивает меня, его грудь вздымается от напряжения, кожа жирная от пота. Боль между моих бедер поднимаются к моему лону, повторяя его жестокость, и я снова поворачиваюсь к стене, надеясь, что чистый белый холст нарисует образ Титуса в моей голове.

Титус.

Слезы стекают по моему виску при мысли о нем. Каким нежным он был бы со мной. Каким добрым и внимательным.

Мой нежный великан.

Движение вокруг моих лодыжек и запястий не может отвлечь мой взгляд, пока мое тело не поднимается с кровати, и меня тащат обратно по коридорам и лестничным клеткам. Свет сменяется тьмой, и я снова одна. Пойманная в ловушку на полпути между жизнью и смертью, где душа увядает, подобно корню умирающей лозы.

Дыши.

Я почти слышу, как Титус шепчет это слово мне на ухо.

Продолжай дышать. Несмотря ни на что.

Резкий свет бьет мне в глаза. Резким рывком мое тело поднимают с пола и тащат по цементу вверх по лестнице.

Я снова оказываюсь в комнате Ремуса.

На этот раз у меня есть немного энергии, чтобы пинать и извиваться против моих похитителей, но они все еще сильнее. Они укладывают меня лицом вниз на кровать, связывая мои руки и лодыжки. Я издаю крик, и один из охранников засовывает мне в рот кляп, запах несвежей воды ударяет мне в горло. Мои штаны, как и прежде, спущены, и секундой позже Ремус, прижимаясь ко мне, шепчет пошлости мне на ухо.

Напротив нас Агата сидит в своем кресле, наблюдая за происходящим и потягивая свой напиток. Ее нога небрежно покачивается, и она нетерпеливо вздыхает.

Я ускользаю в темному, спокойному морю и бумажному кораблику. К Титусу.

И тогда все кончено.

Ремус отталкивается, оставляя после себя жжение от его нападения у меня между бедер, и меня возвращают в камеру, где наконец-то вынимают кляп.

Оказавшись внутри, охранники привязывают мои лодыжки к толстой цепи, и давление поднимается в пазухи, когда они поднимают меня вверх ногами. Извиваясь и брыкаясь, я испытываю жгучую боль по всей коже, там, где кандалы трутся о кости. Я хочу кричать, но моя голова, кажется, вот-вот взорвется.

— Это позволяет сперме перемещаться в твою матку, — говорит Агата с порога, и от ее звонкого смешка у меня на глазах наворачиваются слезы.

Вскоре Титус находит меня снова, его теплые золотистые глаза подобны солнечному свету в этом темном месте.

И вскоре я улетаю с ним.

Я не могу сказать, как долго они оставляют меня висеть, только то, что к тому времени, как охранники опускают меня обратно на пол, моя голова раскалывается от мучительной боли.

Кажется, проходят всего несколько часов, прежде чем дверь снова открывается, и мое тело слабеет от страха.