Чтение онлайн

– Я здесь давно! Очень давно. Много чего повидал. Даже научился немного понимать, о чём «хозяева» говорят друг с другом, и одно могу сказать точно – цивилизация эта гораздо более развитая, чем наша. На несколько порядков, – по вечерам скрипел одно и то же Боб. – Так что дёргаться даже не стоит. Мы для них собачки. Ав! Ав! И на тумбочку.

– Хорошо, что не свиньи, коровы или бараны, – бурчал Борис Ильич. – А много здесь наших?! Как вообще сюда люди попадают?

– Много. И взрослые, и дети, – с другой стороны клетки подключался к извечной беседе дед Али. – Есть те, кто вообще тут родился. Такие особенно ценятся. Дети… Они совсем другие. Из них вырастают самые примерные домашние питомцы.

– А как попадают? По-разному. Цивилизация эта, как бы сказать… Курирует наш мир. Во Вселенной так принято, что более развитые расы отвечают за менее развитых перед межзвёздным сообществом. Как-то так. Периодически их экспедиции посещают нашу планету с инспекциями. Кого привозят в подарок, как мы привозим забавную зверушку из леса: ёжика или лисёнка. Кого спасают в катастрофах, когда смерть людей становится неминуемой. Видел тут людей, которые попали на планету случайно, оказавшись не в то время и не в том месте. А некоторых, особо злостных, высылают сюда за неподобающие деяния. Чтобы зло не разрасталось на Земле, и люди не довели свой мир до опасной черты. В этом их миссия.

– Плохо они справляются. Халтурщики, – возмутился Борис Ильич, – хватают без суда и следствия совсем не тех, кого следовало бы…

– Ну, они же тоже… «живые». Прилетели, посмотрели. Отдохнули. Сувениров набрали, а дальше отчитаться нужно, что миссия выполнена.

– Халтурщики и пиарщики, – с обидой в голосе повторил Ильич. – Инстаграмщики.

– Кто?

– Да это я так…

– Многие наши живут в семьях на положении домашних любимцев. А кому места в семье нет, содержатся в приютах типа этого. Хозяева считают себя гуманистами: воспитывают и дрессируют нас.

– А бродячих жив… людей не утилизируют? – с сомнением удивился Ильич. – Даже опасных? К примеру, тех, кто захочет сбежать отсюда.

– Сбежать? А куда? – удивился Али. – Для не поддающихся воспитанию у них предусмотрена крайняя мера. Таких отправляют в созвездие Гончих Псов на очищение. Но что это такое? Что происходит с такими людьми? В чём состоит очищение, я не знаю. Мало таких. Бунтарей. Основная масса прекрасно адаптируется. Да это и не сложно: слушайся, служи, люби хозяина.

– В семьях кормят гораздо лучше, – мечтательно вздохнул Боб.

– Господи! Неужели я никогда не увижу Наину Карповну? Собственную супружницу! Детей! Свою любовницу Лидочку… Господи! Неужели ты со мной так поступил из-за несчастных бродячих животных?

– Держись, Боря! Держись, – понимающе вздохнул Али. – Все мы прошли через нечто похожее. Жизнь наладится. Вот увидишь.

Как ни банально это звучит: время лечит. Вот и Борису Ильичу оно помогло свыкнуться с сиротско-приютским положением. Свыкнуться – но не смириться. Нет! Ну где это видано, чтобы далеко не последнего в области человека, занимающего важный пост, вдруг ни с того ни с сего похищали!? А потом какая-то уродливая скотина тыкала лицом в дерьмо и поучала. Это не просто безобразие. Вопиющая ситуация. Это тема для внеочередного заседания ООН.

Борис Ильич твёрдо решил: он обязательно выберется отсюда. Уползёт. Сбежит. Угонит космический корабль пришельцев или что-то другое. Ведь на чём-то они должны перемещаться в пространстве? Боря этого так не оставит. Вернётся на Землю. И тогда. Ух, что будет тогда.

– Уволю всех!!! – аж захрюкал от экстаза наш герой. – Всех покрошу! Дайте время. Вырвусь отсюда и… Сволочи! Суки.

– Не спится? – окликнул его дед.

– Не спится. Слышь, Али! Али! – горячо зашептал Борис Ильич в цветной сумрак. – Давай устроим побег. Слышишь? Мы же не рабы. Рабы не мы. И не домашние питомцы… Усечки-пусечки! Тьфу. Мы гордые, свободные люди. Пусть знают! Али! Давай сбежим? Али! Взорвём к чертям приют.

– Нет, дорогой Боря. Отсюда не сбежишь. Это, уважаемый мой, не пионерский лагерь и даже не Матросская Тишина. Да ты ведь уже пробовал? Пробовал не раз! И что? То-то и оно. Это цивилизация, Боря.

– Слышь, Али! А из семьи можно сбежать?

– Из семьи? Думаю, можно! Только куда и зачем?

– Мы угоним космический корабль. И айда на Землю.

– Эх, Боря, Боря! Ты прям, как в том анекдоте. Такой большой, а всё в сказки веришь. Да тебя и не возьмут в семью. Ты ведь старый…

– А где же их хваленое милосердие?

– Но главное, Боря – ты буйный. Сколько раз ты нападал на служителей приюта? Эти-то тебе что плохого сделали? Они заботятся о нас. Как умеют. А ты их кусал, лягал, облаивал. Боря, ты – неприятный, грязно-вонючий всклоченный тип. Ну, скажи, пожалуйста, ты бы себя такого взял в дом?

– Я не лаял. Я пытался говорить с ними на их языке, – огрызнулся Борис Ильич.

– Эх, Боря, Боря! Не возьмут тебя в семью. Не надейся.

– Нет, Али! Шалишь. Я ради дела стану добротой и ласковостью. Стану самым примерным питомцем приюта. Ради высшей цели потерплю унижения. Но сбегу.

– А ты не боишься очищения Гончих Псов?

– Я теперь ничего не боюсь. Буду самым примерным питомцем на свете! И… всё равно сбегу.

Борис Ильич сдержал слово, принялся следить за собой. Это было невероятно трудно в текущих условиях потому, что костюм его уже изрядно износился, галстук порвался, распоротый по шву воротник рубашки постоянно кренился набок. Зато Боря разрешил служителям приюта себя помыть, причесать и даже побрить. Для этих целей имелось специальное устройство, которое питомцев мыло, чесало, брило, а также опрыскивало странным веществом типа одеколона.

В семьи людей из приюта забирали периодически. Гырийцы приходили парами, часто с детёнышами, бродили вдоль клеток, смотрели, выбирали.

Однажды под вечер в приют пришла одна такая взрослая особь женского пола с двумя малышами. Они достали большой кусок пищи, по внешнему виду больше похожий на запечённую курицу, и стали бродить вдоль клеток, внимательно рассматривая подопечных. Боб яростнее остальных повизгивал, вилял задницей, активно пытался ластиться и даже лизать лапы своих будущих хозяев сквозь отверстия в клетке. Аборигены погыркали и выбрали Боба!

– Тьфу! – Борис Ильич сплюнул от досады. – Али! Ты видел, как он жопой вилял?! Позорище! Млять! Оскотинились мы здесь совсем.

– Не стану осуждать. Рыба ищет, где глубже, а человек инстинктивно старается улучшить свое положение.

– Тьфу! Брось! Позорище!

Боря плевался, ругался, но метод перенял на вооружение. И чем только не завиляешь ради высокой цели!?

Главное – чтобы сработало.

Через несколько дней местного календаря в приют пришла ещё одна изящная самочка, которую Борис Ильич сразу окрестил про себя «Норой». Нору сопровождал огромный самец, получивший прозвище «Бычара».