Чтение онлайн

Неожиданно сбоку мелькнул светлый силуэт, словно призывая следовать за ним в противоположном направлении – к теплу и свету, к звёздам. Земля – там…

– Тихон! – вспомнил детство Ильич. Вспомнил пухлого слюнявого малыша и рыжего домашнего котёнка. Вспомнил, как они вместе замечательно проводили время, играя на ковре в гостиной.

– Тихон! Не бросай меня одного! Пожалуйста. Умоляю. Спаси… Выведи отсюда. Я ведь тебя любил…

Тихон выгнул спину, зашипел на неумолимо приближающуюся свору в попытке защитить того, с кем когда-то был дружен.

Что мог сделать один светлый, пусть и храбрый, но маленький котёнок против сотен тёмных, почувствовавших острый запах дичи враждебных тварей, безжалостно преследующих добычу?

Их было много. Слишком много!

Они гнали свою жертву, тусклую светящуюся точку, в пустоту до тех пор, пока та окончательно не погасла…

От глухого удара завибрировало потолочное перекрытие. Стеклянные подвески люстры, точно консервные банки поставленной на тропе войны предупреждающей растяжки, тревожно зазвенели. По комнате пронеслась стая мелких голодных зверьков в виде причудливых теней. И самое страшное, словно трель далекой электрички – вопль тёти Даши.

«Всё! Ей конец. Соседку с верхнего этажа поймало и сожрало злобное чудовище!»

Или нет? Нет! Врёшь. Не сожрёшь. Судя по последующей тираде трубного слоновьего крика, «жива курилка!». Именно так сказал бы дедушка.

Не знаю, почему она курилка?..

Скорее, паровозная труба. Или даже пароходная. Когда тётя Даша орёт на мужа, полдома дрожит.

Вот и сейчас я с затаённым трепетом, точно являясь активным участником событий, внимаю громоподобному монологу. С трепетом и большим интересом.

Где ещё пытливая детская душа сможет почерпнуть столь глубокий и разнообразный запас фольклорных и идиоматических выражений, не предназначенных для нежных ушей. Выражений забавных и частенько непонятных.

Например, что означает слово «шмара»? Вот ещё «шлюха»? Ну, слова «кобель» и «падла» мне знакомы. А…

Ой! Такие слова детям вообще нельзя произносить. Да там много слов произносить не следует.

Впрочем, в целом – ясно. Тётя Даша вернулась с дачи и орёт на «козла» дядю Колю за то, что к нему без разрешения пришли гости. Наверное, друзья не сняли грязную обувь! А может, беспорядок в доме навели в отсутствии хозяйки. Разбросали вещи и игрушки…

Они всегда ругаются. Зачем живут вместе? Чтобы бесконечно ругаться друг с другом?

Бум. Ещё два глухих удара сотрясли стены. Бум. И всё затихло.

Дяде Коле прилично досталось на орехи. Но это хорошо. Хорошо, что не чудовища атаковали дом, а только тётя Даша.

Мама улыбается с порога моей небольшой уютной комнаты, но смотрит настороженно и внимательно. Я лежу, рассыпав кудрявые светлые волосы по подушке, укутанный в два одеяла. Мне очень жарко. Я болею. Простуда.

– Как дела, солнышко? Пора пить микстуру.

– Ууу!

– Что значит ууу? Ты сегодня самолёт? Выпьешь лекарство и лети себе на здоровье. Прямёхонько в сонное царство. К утру вся хворь пройдёт. Проснёшься у меня красивым, умным и здоровым. Открывай ротик. Ну же… Не упрямься.

– Ууу!! Э… Ам… Фу! Не вкусно. Противно!

– Вот так! Теперь станет легче.

– Голова болит. Мам, почему папа редко приходит? Он меня не любит?

Мама смущается на мгновение, отводит взгляд в сторону:

– Он никого не любит…

Быстро встаёт с краешка кровати, зачем-то начинает поправлять и без того аккуратно висевшие на спинке стула вещи: мои рубашки, штанишки. Любимую маечку, красную с белой полосой, забирает в стирку.

– Может, он болеет? – медленно поднимаю руку вверх, рассматривая сквозь ладонь корону одной из висящих на люстре электрических лампочек. Свет такой яркий, что пробивает маленькую розовую ладошку практически насквозь.

– Мам. Ему нужно дать лекарство. Он выздоровеет и снова нас полюбит. И придёт…

Мама вздыхает:

– К сожалению, такого лекарства в природе не существует! Спи.

Она направляется к двери, по пути щёлкая кнопкой выключателя. В комнате становится темно и страшно. Только узкая полоска света из коридора сулит спасительный шанс.

– Мама. Мама. Стой. Не уходи. Я боюсь!

– Чего ты боишься, милый?!

– Там боюсь. В углу за креслом. А вдруг оно… выскочит и меня съест?!

– Глупенький. Никого в углу за креслом нет!

– Нет, есть! Нет, есть! А можно со мной будет спать Реал?

Реал, старенький пёс породы русский спаниель. Реал после смерти дедушки только и делает, что спит. И днём, и ночью. Наверное, в своих собачьих снах он переносится туда, где привык быть! Рядом с дедом.

– Это негигиенично, – ворчит мама, – знаю я вас…

– Ну, мам!!! Он меня любит и будет охранять ночью. Ну, мааам!

– Хорошо. Только, чур, собаку в постель не класть.

Мама впускает собаку и, включив маленький тусклый ночник, выходит из комнаты. От мутного, неясного света тени расплываются, становятся ещё загадочнее и больше. Особенно в углах.

Сильный охотится на слабого, а ночь – пора охоты. Значит, страха.

Но я больше не боюсь, потому что со мной друг. Моя защита.

Реал, вопреки маминым указаниям, запрыгивает на кровать и аккуратно укладывается в ноги.

Я заметил одну интересную вещь: пёс всегда ложится головой в противоположную сторону. Наверное, он надеется, что я при необходимости тоже прикрою его тыл. Рядом нам ничего не страшно. Рядом с собаками вообще не бывает страшно. Почти никогда… Я закрываю глаза. Я отправляюсь в удивительное путешествие. Каждый раз оно новое…

Страх и любовь. Любовь и страх. Кто из них сильнее?

Это видение детства часто посещало меня до недавнего времени. Но с некоторых пор оно стало стираться из памяти, его целиком вытеснила любовь. Я всё время думаю о ней. Я не могу есть, не могу спать, не могу хоть на пять минут заняться чем-то полезным, чтобы отвлечься от наваждений.

Наверное, я несовременен. Сегодня практикуются иные приоритеты и ценности. Мир стал куда более практичным. Сегодня гораздо более ценится умение делать карьеру или бизнес, умение приспособиться. Сегодня большинство, скорее, выберет комфорт и достаток, чем сомнительное удовольствие от катания на диких горках любви с её извечной лотереей. С её моментами восхитительных свиданий и бесконечными периодами грустных ожиданий. С её пиками радости и бездонными ущельями печали. Счастьем ответной реакции и горем безответности, когда ты ничего не можешь, кроме как страдать, переживая беду в одиночестве! Когда ты заколдован и замкнут в собственном футляре.