Чтение онлайн

Кровь мчалась глубоко внутри и устремилась к чувствительной плоти между бедер. Рука дрожала.

Опять же, чтобы еще странного добавить в мой список последних дней и событий?

— Мне нужно притвориться, что ты со мной, — сказала я, едва громче шепота.

«О, но я рядом. Никакого притворства. Я чувствую всё, что чувствуешь ты. Всё, к чему ты прикасаешься, словно я сам трогаю тебя. А теперь обхвати грудь».

Я не могла поверить, что делаю это. Закрыв глаза, я представляла, что мои руки это его.

«Да», — простонал он. — «Твоя грудь такая упругая и соблазнительная. Ущипни себя за соски».

— Но…

«Выполняй».

Выдохнув, я повиновалась. Что, если это всё, что у нас с ним будет. Я и… я? С ним, как с тактильным вуайеристом?

Не думай об этом сейчас.

Я представила, что его грубые, большие руки обхватывают мою грудь, массируют и щипают за изнывающие, жесткие соски. Ощущения невероятные.

Да. Он оказался прав. Моему телу это было необходимо. А зная, что Кинич ощущал мое удовольствие…

Тихий стон слетел с моих губ.

«Именно это я сделаю с тобой, когда снова буду в своем теле».

— Говори со мной, — прошептала я.

Медленно и хриплым голосом Кинич стал шептать, словно мы находились в переполненном, тускло освещенном баре, интимные слова, предназначенные только для моих ушей.

«Сначала, моя сладкая, я тщательно исследую твое тело руками и губами, пока буду снимать с тебя одежду. Ни один дюйм шелковистой кожи не останется нетронутым. Я буду боготворить тебя. Буду вкушать тебя. Я медленно заставлю тебя возбудиться и подготовлю твое тело к тому, чтобы принять меня. И как только ты будешь полностью возбуждена, скользить на моих пальцах и почти готовая ощутить оргазм, я раздвину твои ноги и подомну тебя под себя. Я буду смотреть в твои глаза и видеть в них удовольствие, когда я по самые яйца вколачиваюсь в тебя твердым членом».

Я резко выдохнула. Я практически ощущала его дыхание на ухе, пока он шептал каждое интимное слово.

«Я доведу тебя до грани боли и удовольствия, столь напряженной, что не будет существовать ничего, кроме движений моего налитого, пульсирующего члена в тебе».

И в тот момент, когда ты уже будешь готова упасть за край, когда в твоем теле спиралью закрутится напряжение перед тем чтобы испытать эйфорию, я вытащу член. Медленно. И заставлю тебя ждать. Заставлю умолять, чтобы я вошел в тебя снова и закончил начатое».

— Все так, как я видела во сне, — тихо сказала я. Он неумолимо бы трахал меня, как мужчина, у которого было все время мира, но который испытывал сексуальную жажду.

Снова и снова он подводил меня к краю так, что мое тело покрывал пот, и оно натянулось, как струна, от напряжения, пока его рельефный торс скользил по мне, Кинич обхватил мое тело большими руками, приподняв и удерживая на месте, он вколачивался до тех пор, пока я не стала готова взорваться. Внезапно в этом сне, он отстранился, оставив меня задыхающейся и изнывающей от желания. А затем сказал, «Скажи мне, чего ты хочешь, Пенелопа».

— Тебя, — произнесла я.

«Скажи мне, чего ты на самом деле хочешь».

Он обхватил большой, бархатистый член и скользнул между моими горячими, гладкими складками, медленно двигаясь туда-сюда, дразня меня каждым толстым дюймом.

— Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Заставил кончить, — наконец-то я начала умолять.

«Скажи», — потребовал он, а потом протолкнул член еще на дюйм. Достаточно, чтобы я почувствовала его тепло и толщину, но не получив сладкого, изысканного удовольствия и боли от его огромного стержня, наполняющего меня.

— Жестко, — ответила я.

И с этими словами он толкнулся в меня, проникая вглубь последний раз. Он прокричал бы мое имя, когда дошел бы до оргазма.

И жар… хотя это был сон, я вздрагивала каждый раз, когда думала об этом. Жидкое тепло похожее на наркотик. Каждый раз, когда он толкался и изливался в меня горячими извержениями, я испытывала оргазм. Снова и снова. До тех пор, пока мое тело не почувствовало бы, что вот-вот вспыхнет.

И когда я больше не могла бы взять, он перевернул бы меня и начал бы свой эротический танец снова, начиная с поцелуев по моей спине, заднице и бедрам. К тому времени, когда бы он оставил след на каждом дюйме моего тела, я была бы так возбуждена, что все о чем могла бы думать это то, чтобы он поскорее оказался снова внутри меня.

Прямо как сейчас.

Я зажмурилась и сглотнула, пока струи воды били меня по спине.

«Я чувствую это, — сказал он. — Ты уже совсем близка к оргазму. Подумай о том, как я тебя нагибаю и скольжу членом глубоко внутри тебя».

— Да, — выдохнула я.

«И я сделаю это, моя милая Пенелопа. Совсем скоро. Я заставлю твое тело содрогаться под моим. Я буду удерживать тебя влажной и извивающейся в течение недели. Ты ведь знаешь, я это могу».

Кинич дышал тяжело и часто, так же, как и я.

— Да. Знаю, — с придыханием ответила я ему.

«Давай же. Прикоснись к себе. Увидь меня внутри себя».

Думая о нем, я почти подошла к кульминации, думаю, что если бы перышком провести по клитору, то я сразу же взорвусь в оргазме. Это так неправильно. Но так потрясающе. Так эротично.

По мере того, как горячая вода стучала по моей коже, я опустила руку и нажала пальцем. Но это была не я, а его пульсирующий, налитый кровью член. Это Кинич дразнил и нажимал на мое самое интимное место, заставляя умолять меня о последнем толчке.

«О, боги, Пенелопа. Ты так близка. Я чувствую это. Твое тело напрягается. Мне так хорошо. Да, Пенелопа. Не останавливайся. Да», — он дышал в такт движениям моих пальцев.

Мое тело вспыхнуло, и Кинич прокричал мое имя.

Я припала к стене.

Спустя несколько минут я вернулась на землю. Кроме ночи, которую я провела, а может, и нет с Киничем, это был самый эротический опыт в моей жизни.

Я повернула лицо к теплой воде. О, Боже. Это чувство…

«Это. Было. Удивительно», — сказал Кинич.

Я кивнула, осознавая, что он не может меня видеть, но сейчас я просто не могла говорить.

«Детка. Ты в порядке?»

Детка? он назвал меня «деткой». Как настоящий мужчина с настоящей женщиной. Не все потеряно с этим божеством.

Я выключила душ.

— Конечно. Я очень сильно расслабилась. — И чувствовала, что мне нужно долго вздремнуть.

Я вытерлась, надела пижаму и вытянулась на кровати. Я посмотрела на печальное тело.

— Будет ли все как прежде? — спросила я.