Чтение онлайн

Мои глаза расширяются, когда до меня доходит, что я сделала. Кажется… Я лишь насадилась на его руку.

Я надеюсь, желаю и молю всех богов планеты, чтобы он ничего не заметил.

Но кого я обманываю?

Волчья ухмылка искажает его губы, и Киллиан вновь вводит в меня пальцы. Его большой палец обводит мой клитор, когда он дико входит так глубоко, что начинает казаться, будто он действительно разорвет меня на части.

– Ты сказал, что… подумаешь.

– Да, и я решил не останавливаться. Кроме того, ты течешь на мои пальцы, малыш.

Больше не могу притворяться. Или останавливать его. Больше не хватаю его руку, когда волна проносится по моему телу.

Тот факт, что мы мчимся на огромной скорости по темной дороге, совсем не пугает меня, а лишь усиливает возбуждение.

Я зажимаю рот рукой, заглушая крик, когда разбиваюсь на осколки вокруг его пальцев.

Я вспоминала о том падении, о другом, и всегда представляла его опасным.

Пугающей тенью.

А то, что произошло сейчас? Это полная свобода. И у меня нет сил ненавидеть себя.

Не сейчас.

– Ты сказал, что остановишься, – повторяю в кромешной тьме, упорно храня напрасную веру в то, что мое падение не было таким греховным.

– Нет, не сказал. Это ты так предположила. К тому же ты двигала бедрами, как озабоченная шлюшка, так что хватит дерзить из принципа. – Он вынимает пальцы из меня.

Мои уши и шея краснеют, когда он поднимает пальцы и смотрит на них, блестящие от моей смазки.

– Хочу задать тебе еще один вопрос. – Он потирает пальцы, которые были внутри меня, о свой большой палец, размазывая влагу, а мне хочется заползти в нору и умереть. – Кажется, я кое-что почувствовал, и мне любопытно.

Он засовывает палец в рот и демонстративно облизывает его, прежде чем добавить второй, не сводя с меня пристального взгляда. И, наверное, стоит побеспокоиться о том, что мы во что-то врежемся или разобьемся насмерть.

Но сейчас я не могу об этом думать.

Или я все еще кончаю, или окончательно свихнулась, потому что во рту пересыхает, а бедра начинают дрожать.

Последний раз облизнув пальцы, он вынимает их изо рта.

– Скажи-ка мне, Глиндон. Я только что трогал твою девственную киску?

Глиндон выглядит так, будто у нее начался инсульт.

Если бы на ее месте был кто-то другой, то с уверенностью на девяносто девять процентов заявляю, что забил бы на эту ситуацию и перешел бы к другим насущным проблемам.

Например, к моему члену. Я вновь чуть не перешел черту в импульсивном порыве. Ощущение более кощунственно, чем когда в ее рту был мой член, а она плакала.

И причина моего возбуждения не что иное, как ее оргазм.

Мне не доставляет удовольствия отдавать. И я не даю. Я трахаюсь. Очень часто разрядка становится финалом. Или раньше так и было, пока все это не превратилось в монотонную, лишенную удовольствия рутину. Мои бывшие партнерши по траху знают, что я не отвечаю взаимностью, но они все равно умоляют отсосать мне.

Как убежденный любитель не дарить ласку, единственной причиной, по которой я засунул свои пальцы в киску Глиндон, было доминирование – ни больше ни меньше. Я не собирался позволять ей кончить и хотел лишь довести ее до грани. Оставить в подвешенном состоянии, чтобы она умоляла о разрядке, но так и не получила ее.

Но затем случилось кое-что интересное.

Я нащупал пальцами ее девственную плеву.

Мне плевать на девственниц. С ними много хлопот, неприятно и обычно не очень трахаться, поэтому я еще трахаюсь до и после, чтобы получить свою дозу физического удовлетворения.

Так почему, блядь, перед глазами кровь, которую я размажу по бедрам Глиндон, когда буду рвать ее киску?

– Я… я не знаю, о чем ты говоришь. – Ее лицо, шея и уши краснеют. Сразу вспоминаю кровь, которую получу от нее.

Даже ее губы стали краснее, горячее, и, может, стоит пустить из них кровь? Узнать, что скрывается за этим сильным пульсом, за мягкой красотой и полупрозрачной кожей? Наверняка красный цвет обратит ее в шедевр.

Может, сейчас?

Я снова сосредотачиваюсь на дороге.

Подавить.

Подавить.

Я повторяю эти слова в голове в миллионный раз за сегодняшний вечер, потому что, черт возьми, клянусь, эта, казалось бы, нормальная, невинная, чертовски скучная девушка, в конце концов, может оказаться интересной и сумасбродной.

Она все еще невинна.

И я разорву эту невинность, порву и буду купаться в ее крови. Она станет моим новым шедевром.

– Мы говорим о твоей неповрежденной девственной плеве, малыш. Разве девственницы в девятнадцать лет – это не Средневековье? Хотя нет, даже тогда девушки рожали детей в четырнадцать, так что ты – редкий вид.

Она бросает на меня убийственный взгляд – обычное выражение лица, когда она рядом со мной, не считая раздражения и потери дара речи.

Последнее – мое любимое. Ее рот приоткрывается, и я начинаю думать о том, как могу просунуть свои пальцы между ее губами.

– Ты закончил?

– Рад, что ты спросила. Мне любопытно. Почему ты до сих пор девственница?

Она смотрит в окно, надувшись.

– Не твое дело.

– Что я говорил о хамстве? Мне что, лишить тебя девственности на дороге, как животное? И тогда ты ответишь на мой вопрос? Пока будешь кричать, плакать и истекать кровью?

Глиндон резко поворачивается в мою сторону. Несмотря на попытки замаскировать свой страх, неестественный блеск в больших глазах выдает ее. Их зеленый цвет становится более светлым, испуганным, хаотичным. И как же дрожит ее нижняя губа, которую так и хочется укусить.

– Пошел ты.

– Поскольку ты чуть-чуть ханжа, такие грязные слова из такого сладкого рта действительно возбуждают, так что если ты не желаешь отсосать мой член, я бы посоветовал тебе помолчать.

– Ого. Вот это да. Ты действительно использовал слова «не желаешь».

– Может казаться наоборот, но я могу быть хорошим парнем.

Она фыркает, и чаще всего другие люди воспринимают такое поведение весьма спокойно. Но с ней? Хочу поцеловать этот рот, пировать там языком и разорвать губы зубами.