Чтение онлайн

Политическим кризисом адепты Ватикана по полной программе воспользовались на Украине. Идею «европейского выбора» и отдаления от России они поддержали искренне и очень громко – в момент, когда каноническое православное духовенство либо отмалчивалось, либо поддакивало «евро-интеграторам». В 2013-2014 годах на «Евромайдан» автобусами свозили жителей Западной Украины. Почти в полном составе изо Львова приехали студенты Украинского католического университета, которых без проблем отпустили с занятий. А ректор этого заведения униатский епископ Борис Гудзяк по телевидению обратился к собравшимся на площади: «Не бойтесь… Будьте мужественны… Эти дни меняют вашу жизнь, и вы будете своим внукам рассказывать, как были на Майдане и как с песней, молитвой боролись со злом». Униатский клирик Арсенич, выступая на «Майдане», пошел еще дальше. «С врагом, – сказал он, – не может быть другого разговора, как разговор пуль! С врагом не может быть другого языка, как шум леса – шум удавок, на которых повиснут коммунисты! Шум, который к каждому нашему сердцу взывает – возьми в руки оружие и отбрось страх! Не время бояться! Мы 20 лет ждем! <…> Мы хотим убедиться, что завтра ни китайский негр, ни еврей, ни москаль не придет отбирать мой дом! Только от каждого из нас будет зависеть, насколько наша рука не дрогнет перед врагом, насколько наш глаз будет держать в прицеле сегодняшнюю власть. Так пусть нашу руку утвердит приклад! Слава Украине»!

Все это продолжало известную линию, взятую униатами еще вначале ХХ века. Тогдашний глава греко-католиков Андрей Шептицкий предлагал австро-венгерским властям «содействовать предполагаемому восстанию на Украине, <…> чтобы отделить эти области от России при каждом удобном случае как можно решительнее, чтобы придать им близкий народу характер независимой от России и чуждой царской державе национальной территории. <…> Церковь на Украине необходимо по возможности полнее отделить от российской. Оставляя в стороне доктрину, сферу догматики, было бы необходимо издать серию церковных распоряжений, например об отделении Украинской Церкви от Петербургского Синода, о запрещении молиться за царя, о необходимости молиться за цесаря (австрийского императора – Авт.). <…> Я как митрополит мог бы это сделать, поскольку в соответствии с каноническими правилами Восточной Церкви и традициями моих предшественников имею право, подтвержденное Римом, пользоваться данной властью во всех сферах».

К решительному «рывку» в начале уже XXI века греко-католики готовились долго – создавали вузы и СМИ, дружили с псевдоправославными раскольниками, учреждали приходы и целые епархии на юге и востоке Украины, где униатов никогда не было, построили огромный «патриарший» собор в Киеве. Такой же сценарий, между прочим, сейчас пытаются потихоньку продвигать в Белоруссии. Были попытки распространить унию и в России, Казахстане, на Кавказе – однако особого интереса у людей не встретили. Если и было что позитивного в гаванской встрече Патриарха Кирилла и Папы Франциска, так это заявление, что «метод «униатизма» прежних веков, предполагающий приведение одной общины в единство с другой путем ее отрыва от своей Церкви, не является путем к восстановлению единства». Подобную декларацию отказался подписать Иоанн Павел II – и именно поэтому встреча его с Патриархом Алексием II, которую долго готовили, так и не состоялась. Впрочем, опыт подсказывает мне, что и теперь ползучее создание новых униатских структур не прекратится – в первую очередь на юге и востоке Украины, а также в Белоруссии, особенно если там произойдут политические перемены.

Мне не раз приходилось говорить, что от гаванской встречи стратегически больше выиграл Ватикан. Подчиненные ему структуры наращивают присутствие в образовательном, информационном, культурном пространстве России, Украины, Белоруссии – и работают они подчас с традиционно православным населением. А есть ли у нас на Западе православные центры, ориентированные на итальянцев, французов, испанцев? После гаванской встречи, после церемониальных объятий будет очень непросто оспаривать экспансию Ватикана, недобрые плоды которой очевидны в тех же Украине и Белоруссии. Русская же Церковь не приобрела от этой встречи ничего, кроме телекартинки. А христиане Ближнего Востока меньше страдать вследствие Гаваны не перестали. Если некоторым из них и стало жить полегче, то это произошло из-за силовых действий, в том числе российских.

Подготовка встречи – классический пример несоборного принятия решений. Почему даже Синод рассматривает такую встречу постфактум? Почему не обсуждает планы подобных визитов и контактов заблаговременно? И почему мы находимся в плену у той стилистики отношений с Ватиканом, которая сформировалась в шестидесятые-восьмидесятые годы? С тех пор глаголемые «католики» сильно эволюционировали. Их лидеры трусливо идут по пути приспособления к безбожным западным элитам, взявшим власть на волне антихристианских репрессий и антихристианской риторики, а теперь вещающим от имени «прогрессивного общества».

Наш путь должен быть прямо противоположным. И нам не следует бояться прямого обращения к западным народам с призывом возродить христианский образ жизни и христианские основы права, политики, государственности. Эти народы должны стать объектом нашей миссии. А Ватикану нужно прямо сказать о его ошибках и заблуждениях. Сказать вежливо, но прямо. Говорят же об этом некоторые протестанты, католики-традиционалисты, часть западных православных… Того, кто готов к честной дискуссии, больше уважают. 17

Если что-то в подобных действиях «католиков» отчасти можно понять, так это попытку – очевидно, последнюю – взять реванш за полное поражение в «белом» мире. Количество приверженцев Ватикана в Европе постоянно падает – например, в Германии за 25 лет оно сократилось вдвое. Духовенство из коренных западных европейцев стремительно исчезает – пока за исключением Италии и Испании. Во франкофонной Европе все очень плохо. По данным французской Обсерватории религиозного наследия, каждый год в стране выставляется на продажу около 20 «католических» культовых зданий, а один священник обслуживает в среднем 21 церковь. Еще десять лет назад в центре Брюсселя, где я тогда часто бывал, кадровый расклад в типичном крупном католическом храме был такой: дослуживал один 80-летний бельгиец, реально приходом руководил 50-летний поляк, приехавший пару десятилетий назад, а по будням служили два выходца из Африки. Сейчас ситуация еще хуже. Когда мигранты-террористы во Франции перерезали горло 86-летнему священнику Жану Амелю, сменить его смог только выходец из Африки Огюст Моанда. В других частях «белого» мира порой доходит до абсурда: так, в 2017 году католический священник-индиец Томи Калахур Мэтью получил ранение ножом в шею, готовясь к службе в пригороде Мельбурна. 72-летний преступник кричал: «Ты индиец – индус или мусульманин, ты не можешь служить мессу, я убью тебя».

На западе Европы духовенство «из местных» – это только отдельные романтики. Иссяк и польский кадровый ресурс – он тоже не пополняется молодыми людьми. Причина – даже не столько обязательный в «католичестве» обет безбрачия, сколько низкий социальный статус духовенства – где-то на уровне наших сельских соцработников…

Но и эта причина, думаю, не главная. «Католики» стали слишком политкорректными и толерантными, слишком беспомощными перед лицом сильных мира сего, которые отдрессировали кардиналов, епископов и священников через репрессии, обвинения, оплевывания в прессе. Эти люди утратили «науку побеждать» и само чувство реальности победы. Мне они напоминают старое советское духовенство, приученное ни в чем не перечить даже самому мелкому чиновнику-атеисту. Только мы этих чиновников победили, а клирики когда-то великой Римской церкви приучили себя к постоянным поражениям.

Теперь они, похоже, готовы со временем принять что угодно – хоть отказ от упоминания Бога в законах, хоть разводы, хоть «однополые браки», хоть «плюрализм истин» – лишь бы выжить. Но это будет не жизнью, а медленным безотрадным самоубийством. Простые миряне это понимают – и вновь ищут настоящего христианства. Огненного, бескомпромиссного, смело говорящего всем и всегда, что истина одна. Отсутствие такого голоса у «католиков» не компенсируешь ползучим «обращением» православных, которого те не хотят.

В Католической церкви появляются свои «ревнители», критикующие Папу – по крайней мере один епископ, один известный богослов и один не менее известный журналист. Причина критики – послание Папы Франциска Amoris Laetitia, в котором, несмотря на занятую Синодом епископов осторожно-негативную позицию относительно причащения католиков, вступивших во второй брак, делаются шаги по пути «прогресса» – то есть соглашательства с духом «века сего».

Редактор сайта Insidethe Vatican Роберт Мойнихан пишет: «Мы не можем иметь «новую» Церковь, потому что это будет предполагать, что есть Церковь «старая», ныне замещенная. Этим будут созданы две Церкви, «наша» и «их», Церковь «современная» и Церковь «тех, кто остался позади». Но Церковь – одна».

На самом деле все больше людей неглупых понимает, особенно после вызова обновленного ислама: религия, которая к чему-то «приспосабливается», – протухла. Будущее есть только у такой религии, которая стремится по-своему обустроить реальность, включая нравы, экономику, политику, общественные правила и вообще жизнь. То есть творить историю, а не плестись у нее в хвосте. 18

За почти сорок лет общения с «католиками» я твердо убедился: по отношению к православным христианам в Ватикане существует стратегия поглощения. Сегодня о ней почти не говорят открыто, ее могут на словах даже осудить. Но она по-прежнему осуществляется: не с помощью силовых захватов, как это было вплоть до 1990-х годов, а с помощью «любви», обнимашек, улыбок, пиара – и одновременно использования нашей слабости, глупости, наивности.