Чтение онлайн

— Ну что ж? В целом мне ясно. А Горбунов из кредитно-экономического института много настороженного наговорил мне о Вас. Вы, оказывается, с ним из одного села… Впрочем, сейчас это не важно. Вы идите в институт, а я позвоню Горбунову. Думаю, что Вас зачислят студентом кредитно-экономического института. Берите вызов на учебу и поезжайте в село. Сейчас заканчивается уборочная кампания. А поэтому в Ваших рабочих руках там нуждаются. Покажите, на что Вы способны. Постарайтесь оправдать наше доверие и в Институте. Я, конечно, Вам верю и верю в Ваше нормальное будущее. Но, у нас, как Вы должны помнить: "Доверяя — доверяй, но проверяй!". Успеха Вам.

Наконец-то я стал студентов советского светского вуза! Начал грызть гранит банковской науки. Меня включили в общественную работу, приняли в комсомол. Избрали членом профсоюзного бюро факультета, а со второго семестра первого года обучения — его председателем. (Мой предшественник, студент последнего курсу уехал на длительную преддипломную практику перед выпускными экзаменами).

Втянулся в учебу и в профсоюзную работу. Система наук банковского института меня увлекла, но религия, атеизм и философия меня не оставляли, а комсомол привлек к выступлениям на антирелигиозные темы. Привлекли к чтению лекций вне института сначала по линии комсомола, потом городского Лекторского бюро, а потом и по линии Областного общества "Знаний", где меня избрали членом бюро и секретарём секции научного атеизма. Начал писать доклады на темы религии и атеизма, публиковать статьи в местных газетах. На последнем курсе меня направили на преддипломную практику в Киев, в учреждение Республиканского государственного банка Украины. Обо мне из Одессы сообщили в ЦК комсомола Украины и в Республиканское Общество "Знание". Комсомол и Общество "Знание" меня в Киеве разыскали и пригласили выступать на их аппаратных совещаниях, а потом посылали читать лекции по учреждениям и предприятиям города. После окончания преддипломной практики Отдел пропаганды ЦК комсомола Украины направил меня читать лекции в Донецкую область, а в это время за подписью секретаря ЦК комсомола Украины Балясной Любови Кузьминичной и председателя республиканской секции научного атеизма Общества "Знания" доктора философских наук, профессора Головахи Ивана Петровича направили письмо в Министерство Образования Украины о переводе меня из кредитно-экономического института на 3 курс философского факультета. Перед этим я дал согласие на такой перевод.

С 1 сентября 1956 года я стал студентом 3 курса философского факультета КГУ. Я встал на тот жизненный путь, о котором подсознательно, а потом и осмыслено мечтал изначально. Но это вовсе не означало, что моя жизнь пошла "как по маслу". Наоборот, мои успехи здесь перемежались с никак невообразимыми мною прежде взлётами и свержениями. Оглядываясь назад, я могу сказать о том, что с сентября 1956 году у меня, по словам Лескова в его романе "Соборяне", "Кончилась жизнь и началось житие".

Здесь нет места для того, чтобы рассказывать об этом так же подробно, как рассказывал выше или пишу в присутствующем в этой книге в материале "Почему я перестал верить в бога". Мне остается только указать основные вехи последующего пути без всякого "живописания" и "растекания мыслию по древу" (Слово о полку Игоревом).

За первый семестр обучения в КГУ я доедал экзамены по всем тем предметам, которые на первых двух курсах изучались на философском факультете и ни на одном курсе не изучались в кредитно-экономическом институте. Сдал все на 5 с одной 4 по немецкой классической философии. В свою очередь комсомол привлек меня в редколлегию "Молодая Украины" и поручил мне присматриваться к атеистическим публикациям в газете. А общество "Знаний" стало посылать на областные конференции, организовывало публичные лекции.

Весной 1957 года в "Комсомольской Правде" вышла моя на всю страницу статья "Почему я перестал верить в бога". Статья была перепечатана, практически, во всех республиканских газетах, опубликована в ряде Западных стран. На меня обрушился поток писем с приветствиями и проклятиями. А потом… А потом с аналогичными заявлениями о разрыве с религией в газетах, на радио и телевидении с публикациями выступили представители духовенства от разных религий: попы, ксендзы, муллы, пресвитеры, выпускники и учащиеся духовных учебных заведения. За два последующих года таких выступления было несколько тысяч.

Пиком подобных выступлений стало выступление б декабря 1959 года в газете "Правда" и. о. ректора и профессора Ленинградской духовной академии и семинарии протоиерея Александра Александровича Осипова со статьей: "Отказ от религии — единственно правильный путь". 30 декабря 1959 года Священный Синод Московской патриархии под председательством патриарха Алексия вынес Постановление (журнал № 23): "Бывшего протоиерея и бывшего профессора Ленинградской духовной академии Александра Осипова, бывшего протоиерея Николая Спасского и бывшего священнослужителя Павла Дарманского и прочих священнослужителей, публично похуливших имя Божие, считать изверженными из священнического сана и лишенными всякого церковного общения. Евграфа Дулумана, отлучить от Церкви”.

Теперь о палках в колеса.

Сначала с сокурсниками философского факультета в КГУ у меня сложились ровные, спокойные, со всеми доброжелательные отношения. Когда же я начал публиковаться в "Молоди Украины" и "протаскивал" туда всех пишущих сокурсников, то это воспринималось чуть ли не под аплодисменты. Но когда мое, ставшее знаменитым, выступление было опубликовано в "Комсомольской правде" на адрес философского факультета начали пачками поступать мне письма, хлынули отзывы в других газетах, на меня начали бегать смотреть студенты всех факультетов, — в моей группе началось завистливое обсуждение только одного: "Дулуману за выступление в Комсомолке заплатили 1.500 рублей. А сколько ему заплатили за предательство церкви? А чем он заплатил за поступление без экзаменов прямо на третий курс философского факультета нашего университета?!".

В 1958 году мне исполнилось 30 лет. Закончился срок моего пребывания в комсомоле. Естественно, в моем состоянии следовало подавать заявление о вступление в КПСС. Посоветовавшись с оставшимися со мной друзьями в группе, я подал такое заявление. После бурного обсуждения моего заявления из 25 присутствовавших на собрании тайно, бюллетнями, 12 проголосовало за, 12 — против. Я воздержался. Воздержавшийся голос был засчитан как против. Следовательно, я не набрал большинства и решением собрания мне отказали в рекомендации в КПСС.

В 1959 году я окончил философский факультет Киевского Университета с красным дипломом, со сплошными пятерками. А до времени вручения дипломов в Университет пришел заказ направить меня на работу старшего референта Волынского областного Общества "Знания". Заказчики сообщали, что по приезде в город Луцк мне выделят свободную уже сейчас двухкомнатную квартиру, жену обеспечат работой по её специальности библиотекаря, ребенка примут в детский сад.

Сокурсники возмутились. Дулумана, мол, берут на работу на сверх удобных условиях, а на оставшиеся вакансии нам смотреть не на что. Партийное руководство группы побежало с претензиями в партком университета. Секретарь парткома Удовиченко Петр Петрович позвонил куда следует. В результате, когда закончился срок моего студенчества, когда все мои однокурсники получили назначение на работу, от Республиканского и Волынского областного Общества "Знание" пришел официальный отказ от приглашения меня в Луцк. С красным дипломом в кармане я остался без назначения с 7-месячной дочкой и безработной женой на руках. Побежал в Университет. Поздно. Университет закончил распределения выпускников на работу. Обратился в министерство — ответ такой же. Я написал заявление в Министерство с просьбой дать мне назначение на работу учителя в любую школу, пусть будет даже учителем начальных классов. Опять отказ. Еще два месяца обивал пороги школ, обществ "Знание", философских кафедр. И уже собрался возвращаться в свой родной колхоз, авось там мне не откажут в работе. В это, последнее для меня, время о моей безработице узнал заведующий отделом научного атеизма Киевского горкома КПУ Иван Иванович Бражник, которому я в такой же мере, как и Владимиру Карловичу Танчеру, обязан благодарностью за участие в моих бедах.

Иван Иванович встретился со мной и подробнейшим образом разузнал о моем положения. Он — человек от природы неугомонный, заводной и решительный до конца. В конце концов, он привел меня ко второму, по пропаганде, секретарю Киевского обкома КПУ Троньку Петру Тимофеевичу и они общими усилиями направили меня на свободную в то время штатную единицу старшего методиста Киевского планетария. Они убедили меня, что там нужен методист по атеистической пропаганде и что я с этой работой справлюсь…

Местные астрономы приняли меня одни — с недоумением, другие — свысока. Меня подрядили читать заказные лекции, главным образом, по школам и клубам города. Через три месяца меня из Планетария перевели референтом в Киевское областное Общество "Знание". Здесь начальница, Чубарева Татьяна Ивановна, приняла меня крайне неприязненно и три года буквально издевалась надо мной. После разрыва с религией это был самый трагический период моей жизни.

Работая референтом Общества "Знание" я три раза предпринимал попытку поступить в аспирантуру по кафедре научного атеизма КГУ. Заведующий кафедрой Владимир Карлович Танчер всеми своими силами поддерживал меня. Я три раза сдавал на все пятерки вступительные аспирантские экзамены, на пятерки писал вступительные рефераты. Кафедра трижды принимала решение о принятии меня в аспирантуру, Университет подтверждал решение кафедры, но из министерства трижды приходил отказ. Без объяснений. Министерство, согласно своему положению, никаких объяснений в подобных случаях не дает. Впрочем, на дневное отделение в аспирантуру по научному атеизму было только одно место и я один претендент. Претендента лишали зачисления, а кафедра теряла аспиранта. На что не пойдёшь во имя никому неизвестных соображений!