Чтение онлайн

Мне уже исполнилось 35 лет. Возраст, после которого в аспирантуру не принимают. Судьба обещала мне стать до конца жизни изгоем в системе Общества "Знание". Что делать? Как поступить? Раздумывать некогда: счётчик необратимого времени отстукивает последние удары для меня. Доведенный до белого каления, схватил несколько листов чистой бумаги и не написал, а "накатал донос", гневное письмо на имя секретаря по пропаганде ЦК КП Украины Скабы Андрея Даниловича. Ох!., но и "оттянулся" я в том письме, отвел душу в нём. Я написал о том, что меня, полноправного, судом не лишенного прав, партийные и государственные чинуши лишают конституционных прав на образование, на учебу, на нормальную советскую жизнь. И все, и везде из-за того, что я в прошлом учился в духовной семинарии и академии, был преподавателям в духовной семинарии. Везде мне бросают в лицо упрёк, что все это из-за того, что я поп, или был попом. Но я не был попом, я только учил попов в саратовской духовной семинарии. Перестав верить в бога, я ушел из церкви. Это что? — Преступление?.. Все в таком же духе, сумбурно, зло и отчаянно. В заключение попросил Андрея Даниловича сказать мне откровенно о том, что я в Советском Союзе лишний как дипломированный философ, как пропагандист атеизма, как советский гражданин вообще. Отправив написанное письмо на имя секретаря ЦК КП Украины, я своему начальству написал заявление об отпуске и уехал с семьей в свое родное село налаживать свою работу в колхозе…

Через две недели меня разыскали в селе и сообщили, что меня приглашает на встречу Андрей Данилович Скаба. Через три дня я был в Киеве, зашел в ЦК КПУ и узнал, что Скаба в отпуске. Зашел в КГУ и узнал, что меня просит зайти к нему Барановский — министр просвещения. Министр просвещения уже знал о моем письме и о том, что, уходя в отпуск, Скаба поручил заведующему Отделом науки ЦК КПУ Кондуфору Юрию Юрьевичу встретится со мной и… Одним словом, министр попросил меня сходить к Ю. Ю., а после него зайти к нему, Барновскому. Кондуфор встретил меня в штыки:

— Товарищ Дулуман! Что Вы себе позволяете?

Я начал отвечать ему в том же духе. Началась перепалка. Минут через 15 Кондуфор сказал:

— Дулуман!. Прекратите препирательство. Идите в Министерство просвещения. Это там решают все дела по аспирантуре. По поручению Андрея Даниловича я поинтересовался вашим личным делом и узнал, что министерство утвердило Вас аспирантом кафедры научного атеизма. Так что не надо было так волноваться и дерзить.

На самом же деле, как я узнал потом, Министерство сразу же было утвердило мое поступление в аспирантуру, но лично Кондуфор, "силой данной ему свыше" (Иоанна, 19:11), это решения ликвидировал.

Доскажу еще о своем поступлении в КПСС. Я уже говорил о том, что комсомольская студенческая организация группы отказала мне в поступлении в партию. Это решение подсказал и утвердил секретарь парткому КГУ Удовиченко Петр Платонович. (Его в Университете заглаза называли "П. П"). До работы в КГУ П. П. был представителем Украины в Организации Объединенных наций. П. П. был бюрократом из бюрократов, бюрократом высшей пробы и все партийные, идеологические, морально-бытовые проблемы в КГУ замкнул лично на себе. Когда я закончил аспирантуру, досрочно защитил кандидатскую диссертацию, кафедра научного атеизма дала мне рекомендацию в партию. Получив мое заявление с рекомендациями, "П. П." самолично явился на кафедру. Тыкнув на меня пальцем, он проговорил:

— Пойдемте со мной!

Мы зашли в пустующую аудиторию, дверь в которую П. П закрыл изнутри. Он сел за столом, разложил пред собой мои документы о поступлении в КПСС, посадил меня напротив себя, вынул из папки чистый лист бумаги, взял авторучку и без всяких вступления начал считать:

— Вы были попом… Не перебивайте! Идеология попов, как вам должно быть известно, не только не совместима с коммунизмом, а напротив, — враждебна ей. А Вам после Вашего поповства Партия и Правительство разрешили окончить среднюю школу?

Услышав мой ответ П. П. повторил: "Так" и поставил жирную точку на чистом листе бумаги.

— После этого Вас приняли студентом в кредитно-экономический институт? Так. (Опять жирная точка на листе бумаги). Потом Вас перевели сразу на третий курс философского факультета, о котором Вы и раньше мечтали? Так. (Опять точка). После окончания Университета Вам выдали красный диплом? Так (Снова точка) После этого Вы, один из немногих студентов Вашей группы, получили назначение на работу в столице Украины Киеве? Так. (Очередная точка). После этого Вам в Киеве дали двухкомнатную квартиру?. Так. (Точка). Вы поступили в аспирантуру. Так. (Точка) Ученый Специализированный Совет факультета досрочно присвоил Вам ученую степень кандидата философских наук? Так. (Точка). Ученый Совет всего Университета утвердил Вас в ученой степени?

Так. (Точка). Теперь Вы получили направление на работу старшего преподавателя кафедры престижного Киевского педагогического института имени А.М. Горького. Так. (-Точка). Посмотрите, как много Советская власть сделала лично для Вас, бывшего попа.

П. П. провел рукою по ряду жирных аккуратно начертанных точек; жестом пригласил меня самому посмотреть внушительное скопление точек-благодеяний и после артистически выдержанной паузы сказал:

— Видите! Так почему же после всего этого Вы хотите, чтобы мы Вас приняли ещё и в КПСС?

В ряд уже написанных точек П. П. в заключение дописал жирный черный кружочек и поставил после него косую линию. У меня невольно вырвался ехидный вопросик:

— Помилуйте, уважаемый Петр Платонович. Неужели Вы в один ряд ставите получение квартиры и вступление в КПСС?

П. П. с недоумением уставился на меня, а потом сгреб все свои бумаги, сунул их в папку, встал и молча вышел из аудитории.

Старшим преподавателем, доцентом, и.о. заведующим кафедрой я проработал в Киевском педагогическом институте с января 1964 по октябрь 1969 года. В 1965 году коммунисты кафедры, а потом и математического факультета рекомендовали меня кандидатом в члены КПСС.

Моё прошлое и настоящее в райкоме КПУ под руководством старых ветеранов партии три месяца проверяли партийные, комсомольские, советские органы (в том числе, конечно, органы КГБ). Ветераны партии были, в целом, доброжелательны ко мне. Их представитель докладывал результат своих исследований членам бюро райкома партии, рекомендовал принять меня кандидатом в члены КПСС. После ничего не значащих выступлений некоторых членов бюро, секретарь райкома сказал:

— Как мы все слышали, поступило предложение принять Дулумана Евграфа Каленьевича (далее он зачитал мое заявление и анкету) кандидатом в члены КПСС. Прошу голосовать. Кто — за?

Члены бюро РК КПУ подняли руки. Один из них замешкался, опустив голову. Это был мой старый знакомый П. П. Председательствующий обвёл взглядом голосующих и несколько уставился на Петра Платоновича Удовенко. П. П еще немного подумал, медленно и невысоко тоже поднял свою руку "за". Секретарь райкома подложил, для протокола, процедуру:

— Кто — против. — И опять посмотрел в сторону П.П. — Против нет.

— Кто воздержался? — Воздержавшихся нет.

— Итак, единогласно принимается решение о принятии Дулумана Евграфа Каленьевича кандидатом в члены КПСС.

Секретарь поздравил мета со вступлением и сказал краткое партийное наставление. Через год я стал полноправным членом КПСС. После этого никаких особых "палок в колеса", о которых можно было бы говорить в тексте этого сообщения не было.

В 1969 году меняя перевели на работу в Институт философии Академии наук Украины старшим научным сотрудником, потом избрали/назначили заведующим Отделом научного атеизма. Два года был председателем местного профсоюзного комитета Института философии, три раза избирался членом партийного бюро. В 1974 году защитил диссертацию "Религия как социально-исторический феномен" и был утвержден в научной степени доктора философских наук, а потом и в звании профессора. В 1982 году перешёл на работу профессора кафедры философии Украинской сельскохозяйственной академии. В 1998 году меня отправили на пенсию (тогда в 450 гривен, что равнялось, примерно, 80 долларов). В поисках работы был почасовиком в Академии адвокатуры при КГУ, потом в новообразованном, перестроечном, Киевском гуманитарном педагогическом институте. Три года был заместителем директора Одесского филиала Кредобанка, директором которого был мой ближайших друг и одногрупник по Одесскому кредитно-экономическому институту. В 2003 году был принят профессором на кафедру философии Киевского политехнического института, где работаю и сейчас.