Чтение онлайн

В 1762 году Яковлев получает откуп на все таможенные сборы на 10 лет, а с 1769 года начинает активно скупать металлургические предприятия. Расчетливый предприниматель приобретает не просто современные заводы, а лидеров отрасли – колыбель уральской железоделательной промышленности Невьянский завод, одновременно с ним – еще пять заводов у Демидова: Быньговский, Шуралинский, Верхнетагильский, Шайтанский и Верх-Нейвинский. Эти заводы достаются Яковлеву с землей, лесами, природными ресурсами и людьми, а сумма сделки составляет более 800 тыс. рублей – в 4,5 раза дороже стоимости строительства, что, в принципе, неудивительно, если взять в расчет уровень инфляции того времени. По контракту Яковлев выплачивает Демидову 200 тыс. рублей, а остальные 600 тысяч обязуется погасить в течение пяти лет. Вместе с демидовскими заводами в 1769 году Яковлев скупает предприятия графа С. П. Ягужинского, Холуницкие заводы генерал-прокурора А. И. Глебова, а в 1774 году за 200 тыс. рублей – Верх-Исетский завод графа Воронцова.

Сравнивать рынки капитала 1780-го и 1820 года в Англии и России – это как сравнивать вообще невозможное. Созданный в 1758 году Медный банк выдавал ссуды медной монетой, а возврата требовал в серебре. Дворянский и Купеческий банки, основанные в 1754 году по указу императрицы Елизаветы Петровны, в 1786 году были расформированы, а на их основе создан Государственный заемный банк, который ссужал деньги в основном государству, а дворянство и купечество пользовались кредитами в куда меньшей степени. Говорить о консолидации капитала в целях строительства крупных водных каналов, других инфраструктурных и промышленных объектов просто бессмысленно.

Первый государственный коммерческий банк, специализировавшийся на кредитовании купечества, был создан лишь в 1817 году, в 1893 году по указу С. Ю. Витте он был преобразован в Центральный банк, с функцией осуществления эмиссии и проведения кредитно-денежной политики. Первые сберегательные кассы, от которых ведет свою историю Сбербанк, появились лишь в 1842 году.

Если в петровские времена основная часть крестьян была на барщине, то к 1780-м годам 62 % крестьян шести губерний находились на оброке. Переход на денежный оброк дал возможность крестьянам заниматься ремеслами, но они по-прежнему оставались в собственности дворян, определявших уровень налогов, а по сути, высасывавших всю создаваемую прибыль.

Посаженная на престол гвардейцами Екатерина «чувствовала себя как на углях». В начале ее правления был момент, когда она была готова согласиться на формальное ограничение самодержавной власти путем создания постоянного Императорского совета. Инициатором этого проекта был граф Н. И. Панин, бывший одно время послом в Стокгольме. И образцом для Императорского совета должен был стать шведский аристократический Государственный совет. Императрица уже подписала соответствующий манифест, но потом одумалась и надорвала свою подпись. [53]

В 1763 году были введены новые административные штаты, предусматривавшие специализацию служащих и резкое увеличение окладов; жалованье стали платить и тем служащим, которые прежде «питались от дел». В итоге расходы на содержание администрации в начале правления Екатерины увеличились до 8 млн руб. (40 % расходов бюджета); они продолжали расти и далее, так что к концу правления содержание чиновничества обходилось дороже содержания армии. [54]

В 1775-м были учреждены губернии с отдельными финансовыми и судебными системами; новые суды были сословными: отныне дворяне имели свой суд с выборными заседателями. Власть на нижнем, уездном, уровне была передана в руки дворян, которые получили право выбирать уездного капитана-исправника. В результате структурной трансформации, свершившейся в 1760-х годах, дворянство в значительной мере подчинило себе государственную власть.

Коррупция стала еще одним способом перераспределения доходов в пользу элит. Екатерина не смела контролировать генералов и полковников, и, пользуясь этим, они присваивали деньги, отпускаемые на содержание полков. Разложение и коррупция также затронули и чиновников: «Судии во всяких делах стали стараться… лихоимственно продавая правосудие, получить себе прибыток», – свидетельствует князь М. М. Щербатов. «В 20 последних лет предыдущего царствования всевозможные части управления пришли в упадок… – докладывал в 1797 году прусский посол генерал Гребен. – Чиновники, без всякого исключения, проводили дни в попойках и игре… Отсюда проистекало взяточничество в обширных размерах… отсюда же проистекали бесчисленные злоупотребления…» [55]

«Внутри страны происходят ужасы, – писал Ф. В. Растопчин. – Никогда еще преступления не были так наглы, как ныне. Безнаказанность и дерзость дошли до крайнего порядка. Один Рибас ворует более 500 тысяч рублей в год». [56] А. С. Пушкин подытожил это разложение одной фразой: «Развратная государыня развратила свое государство».

Разложение страны сочеталось с великолепием придворных балов и обилием драгоценностей у придворных. Расходы на содержание двора достигли 11 % бюджета, тогда как по закону императрица могла расходовать только доходы с дворцовых крестьян, что составляло 3,6 %, но Екатерина II не стеснялась нарушать закон, а дворянство следовало ее примеру. [57] «Дамы стали великолепно одеваться и стыдились неанглийские мебели иметь; повара… стали великие деньги получать… Вины дорогие и до того незнаемые в знатных домах вошли в употребление… Роскошь в одеждах все пределы превзошла… что часто гардероб составлял почти равный капитал с прочим достатком придворного…» [58]

«Русское дворянство отделено от других сословий не только многочисленными привилегиями, – писал Н. И. Тургенев, – но и внешним видом, одеждой, и словно опасаясь, что различие это может показаться недостаточным, дворяне… отказались от родного языка и даже в частной жизни, в кругу семьи, говорят обыкновенно на иностранном языке. Отличаясь от народа привилегиями, образом жизни, костюмом и наречием, русское дворянство уподобилось племени завоевателей, которое силой навязало себя нации, большей части которой чужды их привычки, устремления, интересы. Причина подобного отчуждения вовсе не в русском образе правления; это лишь следствие той поспешности, с коей Россия пустилась догонять цивилизованную Европу». [59]

Международная торговля способствовала развитию потребления предметов роскоши. Крупные торговые страны, Англия и Голландия, преимущество которых базировалось на океанских судах, финансовых рынках, предпринимательстве и парламентаризме, колониях в различных уголках Америки, Африки и Азии, имели доступ к диковинкам со всего света. Как способ вовлечения России в торговлю эти страны предлагали не только предметы роскоши, но и деньги в обмен на сырьевые товары. Например, в обмен на польский хлеб голландские купцы предлагали польским шляхтичам предметы роскоши. Чтобы закупать эти престижные товары, а затем хвастаться ими друг перед другом, польские дворяне создавали «фольварки» и загоняли туда стадо крестьян, чтобы те работали на барщине.

За период правления Екатерины II импорт товаров в Россию вырос в 5 раз, с 9,3 млн руб. в 1763–1765 до 41,9 млн руб. к 1796-му. Первое место среди ввозимых товаров занимал сахар, второе – тонкое сукно и хлопчатобумажные ткани, третье – шелка, вина и фрукты. «Ввоз носил исключительно потребительский характер для удовлетворения потребностей высших классов». [60]

Бесплатный труд крепостных крестьян приводил к тому, что сегодня мы называем «халявой», – потоку богатства, не связанного с производительной деятельностью. Сегодняшними примерами являются дармовая приватизация нефтяных вышек и крупных предприятий. Бесплатный труд давал дворянству большой денежный поток, но не стимулировал непосредственных производителей труда (крестьян) к повышению своей эффективности. Неуважение к деньгам, полученным из воздуха, в том числе способствовало роскоши и чрезмерному потреблению. Аркадиус Кахан (Arcadius Kahan) в книге «Цена российской вестернизации» оценил ежегодные расходы дворянства на импорт роскоши в 35 % всего дохода. Так как это было непосильно для большинства дворян, Кахан делает вывод, что стремление к роскоши заставило помещиков искать пути увеличения своего дохода, основным из которых стал рост налогов для крестьян. [61] Самым дешевым и сподручным средством стало введение барщины, или помещичьего предпринимательства.

Первая технологическая волна началась через 45 лет после смерти Петра I. Последующая череда женского правления – Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны и Екатерины II – не отличалась строительством какой-либо промышленности. Созданная при Петре I уральская металлургия была основным источником валютных поступлений. Уральская руда славилась своим качеством, а крепостная рабочая сила обеспечивала низкую себестоимость производства. Наличие дешевого крепостного труда создало среду, препятствующую модернизации, легче было взять больше крепостных, чем покупать новые дорогостоящие машины.