Чтение онлайн

В 1754 году Бенджамин Франклин собирает Конгресс в Олбани, результатом которого стал первый политический толчок к расширению сотрудничества между 13 штатами-колониями для решения взаимных проблем на межгосударственном или межколониальном уровне. Тогда каждая колония была, по существу, отдельным государством. Всех их объединяла идея борьбы за суверенитет от Британии.

В 1781 году 13 штатов подписывают и ратифицируют Договор о конфедерации (Article of Confederation). Договор сохранял независимость и суверенитет штатов-колоний. Федеральное правительство США получило крайне ограниченные права. Вскоре всем стало очевидно, что хронически недофинансируемое федеральное правительство неспособно регулировать различные конфликты, которые возникали между штатами-колониями. Кроме того, договор делал федеральное правительство очень слабым, не давая никакой налоговой власти и рычагов воздействия.

В 1787-м в Филадельфии происходит новое собрание, направленное на пересмотр Договора о конфедерации. Результатом становится не изменение старого, а создание нового договора, которым стала ныне действующая Конституция Соединенных Штатов. Целью нового договора было значительное укрепление федеральной власти, так как финансовый и экономический хаос предыдущих лет был очевидным результатом слабости федерального правительства. Основополагающей задачей делегатов (в дальнейшем их будут называть отцами-основателями новой нации) было то, чтобы заработанная такими усилиями и кровью политическая независимость не была потеряна вследствие экономической и финансовой зависимости от европейских держав.

Создание сильного центрального правительства, способного продвигать науку, инновации, промышленность и торговлю, рассматривалось как существенное средство содействия всеобщему благосостоянию во имя того, чтобы экономика Соединенных Штатов была достаточно сильной для определения своей собственной судьбы.

Всемирная выставка промышленных работ всех народов, проходившая в 1851 году в лондонском Гайд-парке, стала вершиной развития Британии второго технологического уклада. На ней были представлены промышленные товары, изделия ремесленников, машины, производственные методы и полезные ископаемые. Мероприятие посетили до 6 млн человек. Основной достопримечательностью стал Хрустальный дворец площадью 90000 кв. м, сделанный из чугуна и стекла. Вот как описывает свое впечатление от него Ф. М. Достоевский:

«Хрустальный дворец – олицетворение грядущего гармонично устроенного общества, всечеловеческого счастья, основанного на законах разума. Однако уверен, что найдутся люди, которые по совершенно иррациональным причинам отвергнут эту всеобщую гармонию, основанную на рассудке, отвергнут ради беспричинного волевого самоутверждения. „Эх, господа, какая уж тут своя воля будет, когда дело доходит до арифметики, когда будет одно только дважды два четыре в ходу? Дважды два и без моей воли четыре будет. Такая ли своя воля бывает!“»

Спад второго технологического уклада в 1870-годах, так же, как и спад первого технологического уклада, вскрыл противоречия между различными слоями общества, привел к повышению уровня безработицы, финансовым кризисам и революциям. Зарождение в 1880 году третьего уклада способствовало быстрому отскоку, поэтому структурный кризис второго уклада не был таким глубоким, как кризис первого уклада.

Причины кризиса были теми же: во-первых, снижение цен, вызванное ростом технологической производительности, снижение цен на транспортные затраты (с появлением железных дорог и паровых судов), строительство крупных инфраструктурных проектов (таких как Суэцкий канал), переизбыток построенных мощностей. В некоторых случаях общее усиление конкуренции способствовало уменьшению цен ниже уровня себестоимости. Общее снижение уровня прибыли, усиление конкуренции и уменьшение инвестиционных возможностей для вложения капитала стали символами заката второго технологического уклада. Британский экономист Альфред Маршал (Alfred Marshall) характеризует экономическое положение 1870–1880 годов как «депрессию цен, депрессию интереса и депрессию прибылей».

Государственная поддержка новых секторов, таких как железнодорожные компании, считалась делом военной безопасности, что способствовало быстрому росту предприятий железнодорожной и сталелитейной промышленности. Во времена первого технологического уклада крупнейшие фирмы насчитывали не более 100 работников, теперь же компании могли состоять из нескольких тысяч сотрудников. Либеральная Германия оказывала мощнейшую правительственную поддержку «новым зарождающимся стратегическим секторам экономики», поэтому, например, компания Krupp в 1848 году насчитывала всего 100 человек, к 1857-му – уже 1000, к 1865-му – 8000, а к 1873-му уже 16000 работников. Конечно же, основными причинами такого роста стали военные поставки правительству во время франко-прусской войны 1870–1871 годов [66]

Закат второго технологического уклада для мира был поразительным. По оценкам историков, объем установленных в мире паровых двигателей с 1850-го по 1870 год вырос с 4 млн до 18,5 млн лошадиных сил. Производство железа с 1850-го по 1870-й выросло в четыре раза. А размер общего тоннажа паровых судов вырос с 264000 до 2 млн тонн.

К 1870 году Британия и США исчерпали основные выгоды, предоставленные кластером инноваций второго технологического уклада. Притом, что количество инноваций увеличилось, размер дополнительной производительности стал сокращаться с ростом стоимости оборудования и общим снижением технологических выгод и производительности от нового оборудования.

Как вы увидите далее, очередной структурный кризис конца второго технологического уклада спровоцировал целый ряд новых явлений, которые стали неизменными спутниками всех финальных аккордов каждого нового технологического уклада.

Структурная рецессия и дисбалансы 1870-1880-х привели к увеличению национального протекционизма и отходу большинства европейских стран от либеральной политики laissez-fair и свободной торговли.

Этот период, как и все последующие, охарактеризовался тремя ключевыми трендами:

• миграция либеральной идеологии в сторону национализма;

• рост антилиберальных националистических организаций;

• становление и рост социалистической идеологии, основанной на идеях Карла Маркса.

Даже в Британии, колыбели laissez-faire либеральной политики, эти тренды привели к смене политического истеблишмента и новой регуляторной политике вплоть до первой мировой войны.

Энергия пара, станкостроение и железные дороги – основные хай-тек-отрасли второго технологического уклада. И хотя Британия все еще оставалась мировым лидером по размеру ВВП на человека, лидерство очевидно стало переходить к США.

За время второго технологического уклада Британия более чем в два раза увеличила количество богатства, с 44 млрд до 100 млрд GK$, тогда как богатство США увеличилось более чем в 4 раза!

Население Британии за этот период выросло на 22 млн – до 32 млн человек, но при этом ВВП на одного человека увеличился с 2,2 тыс. до 3,2 тыс. GK$ в ценах 1990 года (или на +0,7 % ежегодно). Хотя в этот же период в США ВВП на человека вырос с 1,5 тыс. до 2,5 тыс. GK$ на человека, количество населения увеличилось с 15 млн до 40 млн (ежегодный прирост числа иммигрантов составлял 4 %). По абсолютным показателям, к концу второго технологического уклада экономика США сравнялась с экономикой Британии [67]

Основными катализаторами развития технологий второй технологической волны были:

Вера в собственный народ и государственная поддержка. Начиная с 1780-х книга Адама Смита «Исследование о природе и причинах богатства народов» приобрела своего рода признаки политэкономической догмы, которой слепо следовали руководители правительств Англии, США и стран континентальной Европы. И хотя либеральная политика laissez-fair в США и Германии трактовалась несколько иначе, чем в Британии, ее смысл заключался в том, что государство не в состоянии правильно определить, что нужно развивать. При наличии большого количества небольших частных компаний рынок сам лучше способен распределять ресурсы в интересах повышения общего благосостояния. Даже если новые отрасли способствуют закрытию старых, рынку надо дать возможность работать без государственного вмешательства. Если в Британии это означало отсутствие государственного вмешательства как со стороны спроса, так и со стороны предложения, то в США и Германии считали иначе: для них доктрина laissez-fair была связана исключительно с отсутствием контроля над ценами или иного манипулирования частным спросом и не означала отсутствия поддержки национальных предприятий.