Чтение онлайн

Если голод ударил по крестьянскому населению Европы сильнее, чем по горожанам, то чума, напротив, умертвила половину городского населения Центральной Европы и треть жителей городов Англии, Шотландии, Ирландии, а также скандинавских стран.

Целыми кварталами вымирали ремесленники. Бездействовали рынки и банки. Спохватившись, европейские государи стали закрывать границы, но остановить пандемию это уже не могло, и только лишь усилило экономический коллапс. За первой волной пандемии последовали вторая и третья. Лишь после 1375 года Европа постепенно начала приходить в себя.

Голод и эпидемия привели к демографическому шоку. Осталось слишком мало способных обрабатывать землю крестьян. Зарплаты в городах поднялись в 2–3 раза. А феодалы были вынуждены сократить земельную ренту, что вызвало острую нехватку денег внутри феодальной системы и привело к резкому изменению баланса сил между аристократией и трудовым населением.

Нехватка рабочих сделала необходимыми технологические инновации. Цеховые традиции в этот благоприятный момент постепенно начали усиливать свое влияние на экономику. Из товариществ равных по статусу мастеров цеха превращались в монополии, по сути, подчиненные цеховым главам. А острая нехватка рабочих рук стимулировала возникновение более сложных станков и других средств производства. Что, в свою очередь, послужило причиной возникновения квалифицированных рабочих и специализаций.

Новые технологии, такие как книгопечатание, бухгалтерский учет, горное дело, навигация, быстроходные суда, математика и научные подходы, сделали возможным становление торгового капитализма, стимулировали торговлю и рост производительности труда.

Во всем процессе разложения феодализма присутствовало то, что в рамках прежней системы казалось на тот момент случайным. Это деньги и кредиты, которым было суждено стать основой новой капиталистической системы.

Многие законы и религиозные обычаи исходили из пренебрежения к деньгам как символу антихриста. В эпоху феодализма кредиты и ссудные проценты считались греховными. Поэтому когда деньги и кредиты вырвались за отведенные им пределы и создали рыночную систему, это произвело настоящую революцию массового сознания.

Рост банковского дела стал надежным способом накопления богатства между новыми капиталистами из знати, рыцарей, мелких дворян, торговцев и духовенства. В XV веке Медичи создали первую транснациональную суперкорпорацию, а когда их влияние стало падать, их место заняло семейство Фуггеров, а за ним и многие другие.

Не могли не извлечь исторических уроков и банкиры. Банковская система становится более изощренной. Страхуя себя от кризисов вроде того, что был спровоцирован королем Эдуардом III, банкиры становятся теневой властью Европы и уже не стесняются вмешиваться в политику. Одна из причин, по которой они стали более влиятельны, – это армия.

Резкое сокращение общей численности населения сделало невозможной всеобщую воинскую повинность. Если прежде армии монархов и крупных феодалов комплектовались в основном из крестьян, находящихся практически в крепостной зависимости, после пандемии чумы военная сила многих государств оказалась в плачевном состоянии.

Существовавшая и раньше наемная армия, которая в любом случае была более эффективной, чем рекрутированные от сохи крестьяне, становится единственно возможной армией. Учитывая тяжелое состояние экономики в целом, с этого момента ни один король не может позволить себе поссориться с банкирами и отказаться от выплаты процентов. Более того, банкиры финансируют королей каждый раз, когда возникает опасность войны, приобретая все больше и больше влияния на августейших особ, а значит – на общую расстановку политических сил. Это помогало сохранить некоторое равновесие, но существенно вредило старому феодальному имиджу. Зарождающаяся буржуазия уже не воспринимала феодала как сакральную фигуру.

Гутенберг запустил первый печатный станок в 1450 году. А в последующие 50 лет было напечатано более 8 миллионов книг – больше книг, чем написано всеми писарями за несколько тысяч лет до этого. Типографии объединили ученых, священников, авторов и слесарей в одном деловом пространстве, которое не могло возникнуть в какой-либо другой социальной конфигурации в рамках феодализма. Печатные книги создали знания, которые можно было проверить, и профессию писателя. Книги способствовали становлению протестантизма, научной революции и гуманизма.

Грамотность перестала быть сословной привилегией. Но самое важное последствие этого революционного новшества – постепенное изменение массового сознания.

С 1503 года новая капиталистическая система получает очередной мощный импульс развития благодаря потенциально неограниченному источнику бесплатного богатства – только что открытой Америке.

В руки зарождающейся буржуазии попал поток золота, превосходящий общемировые накопления феодализма за всю его историю. Например, только из Перу конкистадоры вывезли 1,3 миллиона унций золота.

Баснословный приток золота из Америки и в дальнейшем новых колоний дал мощный толчок развитию рыночных сил, ремесленного производства и банковского дела.

В Новый Свет за быстрым обогащением устремились не только участники военных экспедиций, но и наследники торговых, банковских домов, всевозможные младшие сыновья знатных фамилий, перспективы которых на родине стремились к нулю. Подстегиваемые кризисом отпрыски благородных фамилий становились негоциантами, что было попросту невозможно за двести лет до этого.

Традиционное определение «меркантилизм – система доктрин, обосновывающих необходимость активного вмешательства государства в хозяйственную деятельность, в основном в форме протекционизма, установления высоких импортных пошлин, выдачи субсидий национальным производителям» представляется мне слишком поверхностным. В основе прибыли меркантилизма лежала мода. Именно мода стимулировала спрос на специи, мускатный орех и шелка и заставляла тысячи предпринимателей снаряжать военные корабли в далекие и очень опасные путешествия в обмен на виртуальную будущую прибыль. Протекционизм – лишь одна сторона медали. Как говорится, есть актив, а есть пассив. Протекционизм – это сторона пассива. Мода, навигационные технологии, банковское финансирование, морское страхование, государственные гарантии – это сторона актива.

Как вы увидите ниже, эффективность торгового капитализма была крайне низкой. Общая производительность стран-лидеров росла не более чем на 0,2 % в год. По своей сути торговый капитализм не приносил миру роста производительности, он лишь высасывал (перераспределял) ресурсы из одной страны в другую, что и вызывало протекционизм.

Известным представителем меркантилизма является французский государственный деятель Жан-Батист Кольбер.

Вдохновленные идеями меркантилизма протекционистские политики немало способствовали развитию и распространению в своих странах мануфактур и промышленности. Идеи меркантилизма оказали влияние и на политику Америки и Германии в XIX веке, внесли значительный вклад в развитие восточноазиатских «тигров» в XX веке.