Чтение онлайн

Вася чувствовал тайное могущество над всеми этими людьми – и в то же время завидовал им. Да, завидовал. А ведь раньше это чувство было ему неведомо. Он окунулся в другой мир и не мог понять, что с ним происходит.

Вернувшись поздно вечером, Кукушкин, как сумасшедший, долго целовал Олю. Не выпуская ее из своих объятий, спросил:

– Олечка, ты хочешь, чтобы я стал миллионером?

Она, еще не опомнившись от его поцелуев, ответила:

– Я хочу, чтобы ты меня любил. Я хочу, чтобы у моего мужа отсутствовали вредные привычки.

– А что такое вредные привычки?

– Курить, выпивать, изменять жене…

– А брать взятки или воровать – это вредные привычки?

Оля его не поняла, поэтому ответила шутя:

– Смотря для кого. Одним не привыкать, а другие рады бы брать, да не дают.

Вася почувствовал усталость. После бессонной ночи и выпивки в гостях ему хотелось спать. Когда он начал зевать, Оля легонько схватила его за волосы и начала трясти:

– Ты думаешь, я тебе дам сегодня спать?! Ты теперь будешь у меня спать только в рабочее время, милый мой, радость моя, сердцеед и покоритель чужих жен.

Но у Васи уже закрывались глаза, и никакие ласковые слова не могли его взбодрить.

– Ух, эгоист, – прошептала она, но ей было приятно раздеть его и уложить в постель.

Родители Оли уехали в отпуск. Несколько дней подряд Вася и Оля спали почти до обеда. Однажды, пока Оля накрывала на стол, он позвонил себе домой:

– Как дела, тезка, как живется тебе в новом доме?

– В этом новом доме водятся старые грехи, – ответил со стоном Курочкин.

– А что случилось?

– Будь проклят этот дом! Будь проклят этот город! Если бы я знал, я бы ни за что не согласился!.. – Курочкин заплакал.

– Ты можешь толком объяснить, что произошло?! – сердито переспросил Кукушкин: он не любил, когда плачут мужчины.

Немного успокоившись, Курочкин объяснил:

– Вчера вечером встретили меня трое. Спросили: ты Вася Кукушкин? Я ответил: да. Потом они меня откуковали так, что живого места не осталось.

– Только не откуковали, а откуропатили!

– Э нет, когда они меня били, то еще и приговаривали: смотри, докукуешься у нас.

– Кто они?

– Они мне не представились. Передали только привет от какого-то Вити.

Кукушкин понял, что это была месть. Дочь Хитроумова и на этот раз не выйдет замуж. Получив отказ Риты, Виктор узнал от нее, что некий телепат разоблачил его коварные намерения. За такое неслыханное вмешательство в чужую жизнь он и решил отомстить ему.

«Если б не Оля, пришлось бы мне несладко, – подумал Кукушкин и с благодарностью обнял свою спасительницу. – Значит, это сама судьба в ее обличье хранит меня…»

За обедом Оля сказала Васе:

– Василек, я совсем недавно случайно услышала, как отец говорил моей маме: «Милая, ты у меня такая, что хоть к ране прикладывай. Мне кажется, она вмиг заживет и даже боли не почувствуешь!..» Василек, я хочу, чтобы и у нас так было.

– А сколько твоим предкам?

– Маме – сорок пять, папе – пятьдесят.

– Вот видишь, а у нас с тобой разница только в три года.

– Единственный мой, я постараюсь для тебя стать моложе на десять, пятнадцать лет! Вот посмотришь…

Кукушкин молча ел и думал о том, что в своей беспутной жизни такой искренней женщины еще не встречал. Раньше длительного присутствия одной женщины он просто не выносил. А тут уже около недели – с одной Олей! В душе немного жалел Курочкина, который безневинно пострадал из-за него, но изменять хоть что-нибудь не в свою пользу ему совсем не хотелось. И еще одна мысль не давала Васе покоя. Он ведь должен «бороться со злом» и «совершенствовать жизнь». Сегодня утром в нем окончательно созрело решение: завладеть деньгами подпольных богатеев.

На другой день, когда Оля ушла наконец на работу, Вася позвонил Генриетте Степановне и попросил отпуск на неделю за свой счет. Она даже не стала его спрашивать зачем, и такая покорность директрисы Кукушкину польстила: он чувствовал себя незаменимым. Потом звякнул Курочкину и, прихватив с собой выпивку и закуску, через полчаса был уже у себя дома.

Своего несчастного друга из Москвы он застал в кровати. Лицо его было в синяках, и даже наклеенные пластыри не могли скрыть всех побоев. Кукушкин ужаснулся: только теперь ему стало ясно, какие страдания за него приняли.

– Ты ел что-нибудь?

– А зачем, – обреченно ответил Курочкин. – Я хочу умереть. Все равно я никому не нужен…

– Ну, для этого не надо было уезжать из. Москвы! – Кукушкин брезгливо скривился: по всей квартире валялись кусочки колбасы, стоял неприятный запах. – В нашем городе похоронное бюро работает хорошо, но… дурное дело – не хитрое.

– Вот и прекрасно: ехал я на свою свадьбу, а попаду на собственные похороны…

– Ладно, не ной, мученик, – Кукушкин с грохотом открыл окно, – похороны не состоятся! У нас с тобой есть дела поважнее. Поднимайся!

Пока Курочкин со стонами одевался, Кукушкин наводил порядок в квартире и пытался поднять настроение гостю:

– Что надумал, чудак-человек. Да у нас такие шмары, что из гроба тебя поднимут!

– Мне никого не надо, мне нужна только Оля. Я с ней целый год переписывался. «Целый год! Мы прожили с ней целый роман. Впрочем, тебе этого не понять…

– Ну куда уж мне до нее, она переписывалась с самим Курочкиным из Москвы! – с небрежной иронией заговорил Кукушкин. – Только ваш дурацкий роман, прожитый за целый год, я перечеркнул одним только взглядом. А ты верь после этого бабам, верь, если дурак!

– Не смей так говорить об Оле! – Курочкин сейчас ненавидел Кукушкина.

– А почему это не сметь? Слушай, ты не просто дурак, ты блаженный дурак, а это уже опасно. Ты понимаешь жизнь искаженно, а не такой, какой она есть на самом деле. Поражаюсь я тебе, мясо и балыки воровал на мясокомбинате, как все, а жизнь… жизнь понимаешь, как невинный ягненок!

– Я не воровал! – Курочкин оскорбился. – Это мне подарили на свадьбу! И вообще, запомни: я никогда и ничего не украл даже на копейку! А на мясокомбинате я работал завклубом, у меня режиссерское образование. Я закончил институт культуры…