Чтение онлайн

Впервые, за всё время пребывания в этом мире, ко мне приходит мысль, что я сплю. Или…

Будит меня какой-то внутренний толчок. Сердце стучит чаще, появляется чувство чего-то невообразимо значительного, приближающегося ко мне, от чего нельзя отвернуться и что нельзя никогда предавать. Нечто — настолько властное, что перед ним можно только стоять на коленях. Я вижу, что за дубом находится источник какого-то крайне яркого света, и слегка выглядываю из-за дерева, не вставая с колен. Какое-то время вглядываюсь, прикрыв глаза ладонью, и вдруг слышу громоподобный голос:

— Здравствуй, человек!

Сердце моё замерло, и по телу пронеслась холодная судорога. Ну, разумеется! Можно было сразу догадаться, что это — чужая территория. И было крайне глупо рассчитывать на то, что она создана исключительно для моего комфорта. Первичный страх прошёл, но появилось чувство вины. И от чего так быстро это во мне происходит!? Ещё секунду назад считал себя достойным всего этого счастья, а теперь — тщетно надеюсь, что меня не заметят, и я смогу как-то спрятаться.

— Кто здесь? — какой дурацкий вопрос.

— Здесь — мы, Эукариоты, — медленно говорит, с расстановкой. — Древние Властители Земли.

— Древние? Властители?

Почему я переспрашиваю? Что за идиотская манера выпытывать информацию, переспрашивая, как какое-нибудь эхо?!

— Да, человек. Ты здесь, чтобы встретиться с нами.

— Я об этом не знал…

— Тебе много ещё предстоит узнать.

Говорит загадками, но явно расположен ко мне. Всё это вкупе с окружающим меня миром вызвало однозначные напрашивающиеся ассоциации.

— Я в раю?

— Какая разница? Нам нужно многое обсудить. Если тебе неудобно, мы можем сменить обстановку.

— Немного неудобно, признаюсь, — я осознал себя стоящим на коленях и почувствовал неловкость.

— Странно. Нам казалось (их что, несколько), что это именно то место, где бы ты хотел быть больше всего.

— Ну да, разумеется. До вашего появления я именно так себя и ощущал… но… теперь, признаюсь, это только смущает…

— Хорошо.

Произнеся это совершенно флегматично голос пропал, свет тоже. Появился ветер и тут же задул яростно и с завыванием, начал сдувать деревья, траву, хотя на мне он не смог пошевелить даже ни одним волоском. Вот уже вместо травы появилась каменистая почва, деревья улетели с корнями прочь, в том числе и вековой дуб накренился, обнажив корни, со скрипом оторвался от земли и открыл перед глазами широкое пространство с высокими скалами вдали, вершины которых уходили ввысь далеко за облака. Расчистив местность, ветер прекратился.

Некоторое время я не двигался и смотрел по сторонам — куда ни бросишь взгляд, повсюду были камни, редкие кустарники торчали среди камней. Кажется, мне дали то, что я хотел. Первое время я продолжал по инерции стоять на коленях, а когда устал, то развернулся и сел на землю. Прежде всего, я перестал инфантильно «плыть по течению» этой фэнтезийной сюжетной линии и занялся рефлексией. Мне было непонятно, что со мной происходит. Как я сюда попал? Почему ничего не помню? То, что это не сон, становилось всё очевиднее и очевиднее. Это был какой-то странный мир, полностью во власти тех существ, которые хотели со мной поговорить. В нём явно не работали обычные законы физики. Зазеркалье — пришло на ум. Причём, какое-то готическое.

На меня упала и пробежала по телу чья-то тень. Я поднял голову — это был гриф. Он покружился немного, спланировал и сел неподалёку. Я решил — это знак. Мне нужно убираться отсюда, но… но продолжал упрямо сидеть и смотреть на него. Скоро подлетел ещё один. Они важно прохаживались на почтительном расстоянии, изредка вычищая клювами своё оперенье. Обстановка становилась напряжённой и неуютной…

Властители Земли… сидя там, на земле в ИХ МИРЕ, я думал о них и не понимал, как такое вообще могло со мной произойти. Может, я умер, а эта встреча — то, что ожидает всех умерших? На меня нахлынула печаль. Смерть… Кого это могло обрадовать?! Всё же умереть в 25 было особенно жалко. Я посмотрел на грифов. Они посмотрели на меня.

Ну что ж. Значит, закончилась моя жизнь. Если быть честным, то не было в ней ни смысла, ни значительных побед. Достиг ли я чего-то, пока жил? Да нет. Плыл по течению, жил так, будто ещё впереди куча времени и ещё успею что-то сделать.

Было ли во мне что-то яркое и особенное, чтобы про меня можно было сказать: «Вот это тот самый!», «Он — особенный» или: «Он знает, чего хочет, и упорно идёт к своей цели»? Вряд ли. А может: «У него постоянно какие-то идеи» или на худой конец: «Путь он даже последний неудачник, но есть в нём какая-то искра». Тоже нет. Скорее всё это я могу сказать обо всех вокруг, но только не о себе. Да и остальные обо мне такого не скажут. Они все всегда смотрели на меня как на пустой горшок, в который можно сваливать все свои мысли, проекты, мечты и достижения. Такое ощущение, что весь мир поделён на тех, кто ищет, куда бы всё это свалить (или отлить), а также на тех, кто представляет собой различные сосуды для этого содержимого — от изящных китайских ваз до унитазов в общественных туалетах.

Я никогда не торопился высказываться. По большей части я слушал и кивал. Я был журналистом — интервьюером от природы. Особенно хорошо мне удавалось посмеиваться в нужных местах, а также мычать, поддакивать, вскидывать брови — таких как я немного, и мы ценимся. За нами буквально идёт охота. Спрос превышает предложение. Это очень похоже на очередь в туалет в каком-нибудь пивном баре. Все уже нажрались, и им не терпится поскорее вылить своё содержимое наружу. А специальных сосудов для этого содержимого немного — дефицит. И вот на таких, как я, тоже походу дефицит. А что, спрашивается, будут делать два переполненных идеями человека? У них же нет свободного места, чтобы вместить поток сознания другого существа, у них и так всё через край льётся. Они перебивают друг друга, стараются перекричать, спорят, хоть и имели в виду одно и то же. Им не договориться никак. И вот появляюсь я. Преисполненный внутренней пустоты. И они наперебой кидаются ко мне, чтобы эту пустоту заполнить.

…

Гриф больно клюнул меня в руку, и я вскочил, отдёрнув её. Оказывается — заснул на этих камнях и не заметил. На руке красовалась тёмно-синяя ссадина от укуса. Это мне ещё повезло. Слышал, они умеют мясо вырывать из тел. Второй обходил меня с обратной стороны. Я попробовал лягнуть его ногой, но он вовремя отскочил и неуклюже отлетел в сторону.

Снова мелькнули тени и захлопали крылья, а грифы, мельком оглянувшись, панически вспорхнули и поспешили скрыться. Я тоже обернулся. На меня летели двое прекрасных и воинственных ангелов с заострёнными палками наперевес. Они заслонили солнце и в его лучах пикировали в моём направлении. Величественная картина. Так и умереть не страшно. Второй раз… теперь уже, возможно, окончательно… только и успел подумать я. Но ангелы приземлились с характерным шлепком босых ног о камень и встали вокруг как телохранители, грозно озирая окрестности. Они были эталоном мужественности: накаченные мышцы, квадратные подбородки, плотно сжатые губы и сдвинутые брови. В их лицах читалась решимость сразиться с любой угрозой. Гениталии у ангелов отсутствовали — вид снизу не давал в этом усомниться.

— Вас послали Карионы?

— Эукариоты, — со вздохом уточнил один из них.

— Почему они бросили меня? Они ведь хотели поговорить.

— А ты хотел? — говорил всё время только один, поглядывая на меня сверху вниз, а второй даже не смотрел в мою сторону.

— Что это за мир? И как я сюда попал?

Они оба усмехнулись.

— Глупый человек. Этот мир — твой. Это МЫ сюда «попали».

Отлично, значит это мой мир. Тогда мне нечего опасаться.

— Это твой мир, но воюют в нём совсем другие силы, гораздо могущественнее тебя.

— Кто?

— Скоро узнаешь. Вставай и иди. Эукариоты на вершине. Они ждут тебя. Мы будем неподалёку.

Они взмыли вверх, и пропали за облаками.

Наконец, я решился, встал в полный рост и побрёл к горной гряде. Это было долго и не так приятно, как шагать по траве в лесу. Солнце скрылось за тучи, но всё равно было жарковато. Я вспотел и быстро натёр мозоли на ступнях. Если это загробная жизнь, то я, скорее всего, в чистилище. Ну что за глупые клише!

…

Продолжая путь, я вспоминал свою жизнь. Стали всплывать в памяти какие-то картины, но всё же небольшими обрывками, лоскутами. Мало приятного, мало занимательного, но то была моя жизнь, какая-никакая…