Чтение онлайн

И вот почему-то ярко всплыл один образ из этой череды воспоминаний — передо мной лицо главреда, женщины зрелой, серьёзной, матери двоих детей. Мы с ней пару раз переспали, но… на деловой стороне наших отношений это не сказалось. В формальной обстановке она вела себя как строгая и занудная училка. И вот она сидит в своём кресле в офисе редакции и, стряхивая пепел на ковролин, дочитывает очередную статью за моей подписью на тему: «Верят и воруют!» — такие заголовки в нашей газетёнке были всегда особо популярны. Я сижу напротив и в сто первый раз изучаю висящие на стенах грамоты и портреты всяких там Хемингуэев, Бродских… вдыхаю едкий дым её сигарет.

Откладывая в сторону прочитанную статью, она спрашивает своим хрипловатым голосом как-то неожиданно: «Ты, наверное, самый безнадёжный циник. Ты что, вообще ни во что не веришь?»

— А во что я должен верить, извините?

— Да хоть во что-то. Каждый человек верит в какую-то религию, эзотерику, не знаю… просто в духов…

— … в ариев, атлантов, в джедаев, инопланетян… — мне было скучно слушать это всё в которой раз, и я играл с неизвестно как попавшей мне в руки скрепкой.

— Всё ясно с тобой… ты думаешь, что всё это изобилие версий лишает ценности каждую из них, но ты — ошибаешься. Всё это лишь испытание для истинной веры… — она подняла вверх два пальца, с зажатой между ними сигаретой. — Когда ты обретёшь её, ты это поймёшь — тебя уже ничто не сможет сбить с пути.

— Так, по-твоему, я приду к какой-то конкретной религии? Уж, не к твоей ли? — намёк на семитские корни главреда.

— Да нет, — она выдохнула дым, пожав плечами. — Думаю, ты обретёшь что-то своё… а что именно — не знаю, но я просто уверена, что обретёшь, — главред убеждённо ткнула в моё лицо всё теми же «говорящими» пальцами с сигаретой.

— Так в чём же смысл? Если у каждого есть какая-то своя истинная религия, то к чему они вообще нужны — ведь это означает, что ни в одной из них нет истины.

— Часть истины есть в каждой. Кто знает… быть может, за всеми религиями стоит какая-то одна невероятно сложная идея, которую без метафор не объяснить. И каждая из них — лишь способ передать это истинное знание каждому конкретному человеку. Это как ключ, который подходит лишь к определённому замку.

— То есть я — замок без ключа, но к которому просто надо подобрать отмычку?

— Что-то вроде того.

— Весьма поэтично! — люди редко замечают, когда я откровенно издеваюсь над ними, не меняя своей интонации и сохраняя серьёзное выражение лица.

Удивительно теперь после всей той полной цинизма и разочарования жизни осознавать то, что именно я, а не кто-то другой, буквально имел опыт общения с самыми настоящими Богами. И ещё то, что этот опыт был настолько реальным, что мои реакции на этих Богов и их слова были изначально полны почтения. Я как будто всегда знал, что они есть, какие никакие, но они есть — наши Боги. И моментально узнав их, я стал вести себя как любой порядочный мистик, любой, готовый поклоняться и внимать гласу высших существ. В мгновение ока атеист, преисполненный безверия, поверил… поверил, даже не требуя доказательств. Странно всё это… и удивительно.

…

Из-за бархана появились стройные, слегка вытянутые фигуры. Я встал и увидел целое море таких фигур, бредущих по пустыне. По мере их приближения я разглядел, что часть из них выглядели как ангелы, а часть — как египетские боги. Они были высотою метра три, а вместо человеческих голов у них были головы животных — птиц, собак и прочих. Метров за десять все встали, и только пятеро продолжали приближаться, что заставило моих ангелов преклонить колени и нагнуть головы.

Говорил, а точнее открывал и закрывал свой клюв самый главный Бог египтян — Гор.

— А вот и снова мы. Прошу прощения за этот сбой.

— Да ничего страшного…

Они присели на песок, а за ними также присела и вся их многотысячная армия. У всех богов была смуглая кожа. Они носили расшитые золотом кожаные юбки-передники, часть из них треугольной формы. Торсы были обнажены, и по этому я определил среди них одну женщину с головой гепарда.

Гор долго отвечал на мои вопросы. Мало-помалу я освоился, и даже солнце не так слепило глаза, хоть и не думало клониться к закату. В один момент мне показалось, что они уж слишком сильно давят на меня. А это мне всегда не нравилось. Я был уже практически их сторонником, но они всё продолжали нудеть, изображать наставников, правителей и т. п.

— Так, может, это только для вас проблема? Может, всё дело в том, что мы вышли из-под вашего контроля благодаря своей технике и культуре, и вас это пугает?

— Это смешно, — Гор не смеялся, учитывая наличие клюва, скорее, он просто копировал привычный для меня речевой оборот.

— Пойми, чем сильнее и успешнее вы, тем лучше нам. Но вы слишком увлеклись, устраняя сами условия отбора, который благоприятствовал всему самому лучшему. Ваша культура в настоящий момент готова принизить любое природное превосходство и возвысить что угодно, даже самое хилое, беспомощное и извращённое. В конечном итоге это может привести к вырождению вида.

— С этим я бы согласился… Но, согласитесь и вы, смешно на самом деле другое — то, что некие древние Властители Земли не могут взять и внести заранее САМЫЕ НУЖНЫЕ изменения в гены всех рождающихся на Земле младенцев!

— Не можем. Мы НЕ ЗНАЕМ, какие изменения нужны. Самые древние из нас выжили не потому что предвидели, а потому что просто ОКАЗАЛИСЬ самыми успешными мутациями. Пойми — вирусы тоже мутируют. По нашим сведениям, Прокариоты готовят сильный удар по вам. У них уже всё готово, а у нас… Всё слишком быстро стало меняться… а мы не успеваем… просто не успеваем…

Гор печально покачал головой, оглянулся на своих друзей, чьи лица были не менее печальны, и встал в полный рост.

— Довольно разговоров на первый раз! Тебе сложно понять нас, пока ты рассуждаешь как человек. Придётся тебе увидеть всё своими глазами и прочувствовать на своём опыте.

— Эй… я, если честно, не могу тут надолго задерживаться… дела, знаете ли. Скоро меня разбудят…

Вслед за Гором поднялся и Анубис — у мужика была пёсья голова. Он произнёс утробным голосом:

— Ты УЖЕ опоздал, ты безнадёжно опоздал, куда бы ни торопился, лишь услышав первые звуки нашего голоса. Время в том месте, где мы находимся, течёт крайне медленно. Твои предшественники многое рассказали нам о вас, людях, но возродиться не смогли. Если тебе это удастся, то ты передашь человечеству наше послание.

Все остальные боги тоже повставали со своих мест.

— Возродиться… Значит, я всё же… умер… — я снова начал осознавать весь ужас своего положения — моё тело возможно уже захоронено, а я тут веду беседы со всеми богами человеческой истории в каком-то замедленном пространственно-временном континууме.

— Нам очень жаль. Но к концу нашего разговора — вполне возможно, что люди, с которыми у тебя когда-то были дела, уже и не вспомнят о твоём существовании. Теперь у тебя нет никаких дел, никаких друзей и врагов.