Чтение онлайн

…

Когда воспитатели вывели своих подопечных на свет восходящего солнца, когда в небе над внутренним двором Интерната собрался внушительный рой жужжащих камер-сканеров от разных медиа-компаний, я подумал ещё раз — что я делаю, зачем мне это нужно, и какие могут быть последствия у этих действий. Фактически я уже развязал войну против собственной Церкви, а после этой речи у меня уже не будет ни единой связи со всем человеческим родом. Мир, возможно, ещё будет ко мне прислушиваться, но близких людей у меня теперь нет. И скорее всего — не будет.

На детей было жалко смотреть. Доходяги, астматики, имеющие задержки в развитии — все они вызывали обычную человеческую жалость, тревожно переглядываясь, дрожа от холода. За пределами интерната их могло принять поселение родителей, отдававших все эти годы своих отпрысков в это заведение. Место трогательно называлось «посёлок Надежда». Оно находилось совсем недалеко, и я уже отдал распоряжение их предупредить, попросить выслать своих представителей к воротам и встретить изгнанников из этого безжалостного ковчега.

— Друзья мои! — голос разносился эхом по всем этим гектарам и угодьям интерната. — Мне очень нелегко сейчас выступать перед вами.

Мне и правда, было непривычно выступать перед такой большой аудиторией, рассчитывая исключительно на силу своего голоса.

— Все, мы, люди, все мы испытываем чувства! Что скрывать — у меня у самого сердце разрывается, глядя на эти детей…

Кто-то в толпе воспитателей всхлипнул.

— Но давайте вспомним! Ради чего это всё затевалось? С какими мыслями, и с какими надеждами мы начинали это дело когда-то десять лет назад… когда свет кометы ещё не озарял наше ночное небо, — красиво сказал — сам себя довёл до сентиментального состояния.

Кажется, сотрудники интерната стали, наконец, понимать, куда я клоню, и зашевелились, зашептались. По их рядам прошёл приглушённый ропот. Сирена стояла среди них, прижимая к себе Артура — она одна не трепыхалась и была абсолютно спокойна. Остальные косились на моих Брюсов Виллисов с автоматами наперевес, и на своих детишек, которые жались друг к другу, не понимая ни слова из того, что я говорю, но инстинктивно чуя какой-то недобрый подтекст всей этой речи.

— На кону выживание нашего вида! Тёплые, сытые и комфортные времена прошли! Грядёт катастрофа, а ещё до неё — нас ждут войны, грабежи и погромы! Неужели вы сомневаетесь в этом?! Неужели не познали вы до сих пор, какова истинная природа человека за последние годы?! Люди будут стучаться в эти ворота. Они будут претендовать на то, чтобы занять место нашего будущего. Надежды всего человечества! Они будут приносить к вашим воротам своих детей, они будут умолять, требовать, они будут стремиться отобрать у нас то, чего мы добились с таким трудом!

Наступил переломный момент. Ропот прошёл, и люди слушали меня со страхом, и одновременно решимостью, с осознанием важности каждого слова. На них начала действовать эта незамысловатая магия нагнетания тревоги и создания образа врага.

— Пройдёт пара лет, и каждый метр этой территории будет на вес золота! Кому это всё достанется? Кто более достоин того, чтобы получить эти ресурсы? Ресурсы, собранные всеми нами — всей страной, простыми людьми, кто отдавал подчас самое последнее… Наш ответ — самые лучшие! Только они! Иначе как вы сможете отказать остальным?!!! Как, спрашиваю я вас!!!

Мне уже кивала большая часть воспитателей, и даже сам директор. Оставалось только перейти от слов к делу. Ясно и просто осуществить задуманное. Больше никто не осмелится взять на себя этот грех.

— Эти дети — обуза! Они не виноваты в этом. В этом виноваты все мы! Мы виноваты перед ними в том, что довели наши гены до такого плачевного состояния. Но мы ещё больше будем виноваты, если дадим им надежду. И ещё больше, если отнимем её у тех, кто по своей природе более готов остаться один на один с заражённой природой.

Все ахнули.

— Откройте ворота!!!

Воспитатели посмотрели на директора. Он подавленно кивнул, и пара мужиков побежали выполнять приказ… Ну, вот и всё… Осталось только проводить туда детей. Я решил сделать это полностью своими силами.

— Профессор!

— Я слушаю.

— Постройте детей и выведите их. Вы отвечаете за то, чтобы вся группа в целости и сохранности была передана с рук на руки представителям «Последней надежды».

— Будет сделано.

Детишки разбились по парам и последовали за Верховцевым во внутренние помещения, в коридор, через который лежал путь наружу. Сканеры медийных компаний моментально перестроились и помчались за ними. Я же остался стоять вместе с кучкой ошарашенного персонала, ожидая ругательств, проклятий, чего угодно. Но женщины плакали, а мужчины просто стояли и переминались с ноги на ногу, провожая взглядом процессию.

Ну что ж. Значит, все всё поняли, и я могу оставить это место… Сирена кивнула мне с какой-то жалостью во взгляде. Я махнул ей и Артуру рукой. Он по-прежнему сохранял мужественное молчание. Настоящий будущий лидер. Ни слезинки. Теперь вокруг него только чужие люди.

…

За пределами Интерната я застал следующую картину. Вдаль по занесённому снегом полю медленно брела печальная процессия, возглавляемая провожатыми из поселения родителей. Мои охранники и профессор стояли поодаль в метрах ста от ворот по щиколотку в снегу, оглядываясь по сторонам. Видимо, как раз в том месте, где они и передали детей «Последней надежде». Я пошёл в сторону на парковку, где в машине, которая привезла нас сюда, дремал водитель. Казалось, что вот-вот должно произойти нечто неприятное… в воздухе прямо-таки висело напряжение. Сканеры висели, не разлетаясь, казалось, также ожидая и предчувствуя какой-то драматический поворот событий. Дойдя до машины, я оглянулся. Из ворот интерната стали выходить воспитатели, провожая взглядом своих питомцев, но внезапно их взгляд переметнулся куда-то вверх и я, проследив за ним, увидел медленно парящий в небе серебристый объект. Это был тот самый, похожий на стеллс, самолёт правительства, на котором мы перемещались ещё 10 лет назад. Вероятно, сейчас на нём находились какие-то люди из руководства страны или церкви. Либо они выследили меня, либо директор Интерната им сообщил… кто знает?

Самолёт сперва завис над воротами, но потом резко взял курс на толпу детей, уходящих по полю в сторону леса. Те оборачивались, показывали руками в сторону ярко блистающего на утреннем солнце фюзеляжа… внезапно я почувствовал, что добром это не кончится… Кажется точно такие же чувства возникли у воспитателей. Они что-то закричали, замахали руками… Но было уже поздно. Самолёт завис над группкой у самой кромки поля, немного покачал крыльями и… все, кто там стоял, схватились за головы и попадали в снег.

— Неееет!!! — закричала одна из нянечек и побежала в сторону корчившихся детей, разрывая на себе одежду, за которую цепляли её подруги.

Остальные работники Интерната закричали, но остались стоять на месте. Сирена с Артуром держались более сдержанно, но, видимо, также были в некотором замешательстве. Директор посмотрел в мою сторону, и я прочёл на его лице ужас и непонимание того, что происходит. Казалось, мир в этот момент навсегда для него перевернулся. Он не знал, кому верить, кто виноват и, что самое главное, что теперь ему делать и как жить с этим. Сканеры хаотично метались между местом трагедии и толпой, закативших истерику женщин.

В это время самолёт отлетел в сторону от трупов и приземлился, расплавляя своими соплами проталины. Ко мне быстрым шагом направлялись Верховцев и компания ботов-охранников. Только сейчас я вспомнил, что в какой-то момент они пропали у меня из глаз, хоть и находились всё время в зоне видимости. Я мог поклясться, что в фоновом режиме, наблюдая за перемещением стеллс, запечатлел стоявших неподалёку от людей нескольких ботов… которых тут просто не могло быть!

Сзади раздался хриплый бас: