Чтение онлайн

В этой миролюбивой уживчивости всего древнего, народного, исконно русского с новыми требованиями времени, элементами чужой культуры и новой верой и заключается то особое и уникальное мировосприятие, так ярко отразившееся во всей древнерусской литературе и так разительно отличающее её.

К сожалению, древнерусская литература по-прежнему малопонятна современному читателю. Это связано с тем, что литература Нового времени, к которой мы привыкли, совершенно не похожа на литературу древнюю. Новая литература смотрит на мир глазами человека, изучающего все вокруг себя, и каждый взгляд вовне себя открывает для него новые миры и дарит новые эмоции. Древняя литература смотрела на мир глазами человека, обращённого к себе, изучающего себя как часть мироздания, ядром которого является «всемирная» история. Так, познавая себя, человек приходил к познанию мира. Сегодня читателю интересны новые, неординарные сюжеты, эпатажные и дерзкие герои, вычурные описания, при этом читатель не задаётся вопросом: что скрывают эти множества слов? Порою за ними ничего и нет – пустота, но современный читатель спешит в погоне за новыми эмоциями и яркими впечатлениями, не замечая, как приближается к роковой черте – к точке невозврата. Восприятие книги и её содержания средневековым читателем было совершенно иным: читатель не гнался за новыми сюжетами и образами, его интересовал сакральный смысл произведения, зашифрованный между строк. Осмысление и переосмысление настоящего через параллели из прошлого приближали читателя к пониманию сущности бытия и Бога.

В одной книге, конечно, невозможно рассмотреть период длиною 700 лет, да этого и не надо делать, с тем чтобы не утомить читателя и не создать о древнерусской литературе неверного суждения как о чём-то совершенно «неподъёмном» и «тяжеловесном». Очевидно, что за этот продолжительный период в семь столетий древнерусская литература претерпела многочисленные изменения, как жанровые, так и содержательные, но они никак не коснулись ценностных критериев, которые всегда оставались неизменными. И, конечно, важно понимать, что историю развития древнерусской литературы невозможно проследить в отрыве от культуры и истории самой страны, так как литература является частью истории. Именно поэтому в первых разделах книги отражены быт и верования древних славян, послужившие благодатной почвой для развития русской словесности. Особое внимание в работе уделено сказкам и былинам в связи с тем, что именно в них можно обнаружить отголоски древнеязыческих мифов, способных сообщить нам очень многое о мировоззрении древнего человека. Нельзя отрицать и того факта, что вместе с принятием христианства и получением общеславянской письменности Русь постепенно стала приобщаться к культурным традициям Европы и «учиться» вере христианской. При этом, несмотря на непреклонную политику Церкви, народная память бережно сберегла древние мифы и легенды, приоткрывающие нам картину древнеязыческих верований славян. Это «содружество» старого и нового отразилось во многом – праздниках и обрядах, фольклоре и самой литературе. Так, на страницах древнерусских книг стали уживаться христианские святые, былинные герои и сказочные существа. Этому удивительному союзу старого и нового и посвящена глава представленной книги «Языческие боги в христианском обличье». Если на первых этапах формирования древнерусской литературы средневековые авторы использовали библеизмы в качестве общепринятых клише или поучительных примеров, хорошо усвояемых на русской почве, в дальнейшем образы и сюжетные линии Священного Писания начинают использоваться в идеологических и политических целях – именно об этом идёт речь в последних главах книги. Одной из таких грандиозных целей идеологического и политического порядка являлось возвеличивание династии Рюриковичей, превратившееся в целую идеологическую линию, прослеживаемую на страницах древнерусской литературы в течение всего периода. Началом данной идеологии послужило сочинение митрополита Илариона «Слово о Законе и Благодати». Высшей точки своего развития идея возвеличивания династии Рюриковичей достигла в Степенной книге царского родословия.

Прежде чем рассмотреть проблему древних верований славян, необходимо разобраться в том, о каких славянах вообще идёт речь. Сегодня под термином «славяне» необходимо понимать крупнейшую в Европе этноязыковую общность. К славянам относятся современные русские, украинцы, белорусы, болгары, поляки, македонцы, сербы, словенцы, словаки, чехи и хорваты. Наиболее распространённой гипотезой происхождения этнонима «славяне» считается версия, восходящая к общему индоевропейскому корню слова «славяне» – «молва» и «известность». То есть славяне – это люди, говорящие на нашем языке, в отличие от людей, не владеющих нашим языком, – «немых».

Славяне выделились из большой индоевропейской языковой группы, к которой можно отнести следующие народы: германские, армяне, балты, индийцы, иранцы, кельты, фракийцы, иллирийцы, италики, тохары, фригийцы, хетты [7] . Все перечисленные народы принадлежат к различным типам европеоидной расы. По мере расширения зоны расселения праиндоевропейцев происходила дифференциация более или менее однородной протокультуры и протоязыка и выделение отдельных народов из общей языковой группы (этногенез). После развития диалектов праиндоевропейского языка и формирования на их основе отдельных языков, в том числе и праславянского, происходит дальнейшее развитие этих языков, которые сегодня мы относим к индоевропейским, среди них – греческий, латинский, галльский, немецкий, албанский, армянский, литовский, персидский, санскрит и праславянский, который впоследствии развился в современные славянские языки.

В качестве прародины славян принято рассматривать территории Восточно-Европейской и Средне-Европейской равнин. В бронзовом веке праславяне начали осваивать скотоводство и земледелие, при этом большую роль в жизни племени продолжали играть охота и рыболовство. Большинство исследователей считают, что к середине I тысячелетия до н. э. получил своё оформление праславянский язык, в дальнейшем произошло его разделение на западную и восточную группы диалектов, а уже к середине I тысячелетия н. э. восточная группа распадается на северо-восточную и южную [8] . Чаще всего географическое местоположение праславян определяют следующим образом: 1) район между Одером и Вислой (на территории современной Германии и Польши); 2) западная часть Украины (территория к северу от Чёрного моря). В процессе расселения из области прародины славяне разделились на три ветви: западную, восточную и южную.

Первые известия о славянах-венедах I–II веков мы получаем от Плиния, Тацита и Птолемея. В этих первоисточниках славяне представлены как многочисленный народ, расселившийся за Вислой между Балтийским морем (Венедский залив), Карпатами (Венедские горы) и землями певкинов и феннов. Наконец, у этого многочисленного народа, населявшего в первые века нашей эры обширные земли между Вислой, Балтийским морем, Карпатами и Днепром и Десной, было в ту эпоху свое собственное местное название «славяне». Прародиной восточных славян принято считать Полесье – бассейн Припяти, территорию на Нижней Березине, на Десне и Тетереве, Киевщину и Волынь. Свидетельства о восточных славянах начинают появляться в источниках лишь с IV и последующих веков нашей эры [9] .

Происхождение восточных славян сегодня возводится как к антам – уличи, тиверцы, севера, отчасти поляне, так и к «славинам» – волыняне, древляне, дреговичи, отчасти поляне [10] .

В V–VI веках н. э. славянские племена уже занимали обширные пространства от Верхней Эльбы на западе до Северского Донца на востоке и до Дуная на юге, в этот период происходило постепенное переселение славян из Центральной Европы через земли балтов на территории между озёрами Псковское и Ильмень [11] . В дальнейшем, преодолев сопротивление Византийской империи, славяне начали расселяться и на её территории, сначала небольшими группами, а затем и значительными племенами [12] .

Известия о переселении славян находим и в Повести временных лет, где летописец указывает и некоторые причины переселения. Несмотря на то что многие исследователи не доверяют Нестору, считая приводимую им информацию недостоверной и сближенной с ветхозаветной историей о расселении народов, все же, на наш взгляд, нельзя подходить к сведениям Нестора только как к легенде. В них содержится и достоверная информация, однако требующая серьёзной верификации. Итак, основываясь на данных летописи, о славянах можно сказать следующее: восточная ветвь славян, то есть хорваты белые, сербы и хорутане, были потеснены врагом, в связи с чем «двинулись» на северо-восток; одни сели по Днепру и назвались полянами, а другие – древлянами, потому что сели в лесах; далее сели между Припятью и Двиной и назвались дреговичами; некоторые сели на Двине и назвались полочанами, от имени речки Полоты, впадающей в Двину. Часть славян осела также около озера Ильмень и прозвалась своим именем – славяне. Эти славяне построили город и назвали его Новгородом, остальные славяне осели по Десне, Семи, Суле и назвались севером, или северянами [13] . Кривичей, «которые сидят на верховьях Волги, Двины и Днепра», летописец возводит от полочан, а повествуя о полянах и древлянах, с подтверждением того, что они племени славянского, прибавляет ещё радимичей и вятичей, которые происходят от ляхов, то есть от западных славян. Тут же прибавлены хорваты, потом дулебы, жившие по Бугу, где уже жили и волыняне. Об уличах и тиверцах, сидевших по Днестру, до самого моря и Дуная, Нестор пишет как о многочисленных племенах, у которых были города [14] .

При этом Нестор, перечислив все известные ему славянские племена и народы, не назвал болгар и лужичан, не знать о которых он не мог. Также неясно, о каких хорватах идёт речь в летописи – скорее всего, о южнославянских, так как они находятся в одном ряду с сербами и словенцами – «хорутанами». Поляки же названы двумя именами – ляхи и поляне. Более дробно определены восточные славяне, у которых сохранялся этноним «словене», к которым относятся полочане и древляне.

Все это возможно объяснить расхождением общеплеменных названий с частноплеменными. Так, в ПВЛ чётко противопоставляется общеплеменное название «словене» частноплеменному (древляне, северяне и т. п.), в ряде случаев имеется и некое среднеплеменное звено, его название в будущем – народ, народность – это название как раз таки относится к ляхам.

По убеждению Н.И. Толстого, ценность свидетельств Нестора, касающихся этнонимов, этнического самосознания и этнической ситуации, заключается ещё и в том, что автор летописи охватывает довольно большой и важный период истории славян – дохристианский и раннехристианский [15] .

Анализируя археологические материалы, И.П. Русанова предположила, что в VI–VII веках у славян начался распад большой семейной общины и стали образовываться патронимии [16] . Археологические материалы не позволяют установить наличие главного дома. По мнению М.Ю. Брайчевского, возможна интерпретация небольших славянских поселений VI–VII веков как объединения братских и отцовских семей или объединения большесемейных и малосемейных хозяйств [17] . В.И. Довженко утверждал, что в этот период уже можно говорить о существовании в древнерусском обществе как больших семей типа задруги, так и отдельных, малых семей с индивидуальным хозяйством [18] . Основу экономической и социально-политической организации славян в VI – начале VII века продолжало составлять племя. Оно являлось собственником занимаемой территории, обеспечивало жизнь и деятельность всех соплеменников. Поэтому общеплеменные институты самоуправления и управления становились верховными по отношению ко всем остальным племенным структурам. К этому времени род сузился до близких родственников, определяющей формой социальной организации поселения стала первобытная соседская община (переходный вид от родовой общины к соседской). Такая община совмещала в себе распадавшиеся родовые и формирующиеся соседские связи, а вследствие необходимости территориального и экономического единства сородичи сохраняли черты социальной и идеологической общности. Аналогичное социально-экономическое развитие прошли многие западные государства [19] .

Известный польский славист X. Ловмяньский определил модель позднего племенного строя в славянском обществе как двухступенчатую территориальную структуру, нижнюю ступень которой можно назвать малым племенем, а высшую – большим. У восточных славян, по мнению исследователя, малыми племенами были полочане, жившие на ограниченной территории в бассейне небольшой речки Полота, и, возможно, радимичские пищанцы. Малые племена входили в состав больших союзов, таких как поляне или северяне [20] . Н.Ф. Котляр на основании глубокого исследования социальной структуры древнеславянского общества полагал, что в VI – начале VII века наблюдалась трёхступенчатая структура: племя – малый союз – большой союз племён. Исследователь также считал, что на стадии существования союзов племён общественный строй восточных славян сохранял демократические черты. Верховным органом племени и, возможно, малого союза племён было народное собрание – вече всех его свободных членов. Вместе с тем уже существовала племенная знать и выделился слой воинов-земледельцев. Общее собрание избирало вождей и старейшин, но власть вождей на этом этапе была индивидуально-наследственной – её наследовали определённые роды [21] .