Чтение онлайн

По версии Д. Шеппинга, славянское имя богини Лель произошло от глагола «лелеять» в значении нежности. Отсюда славянские припевы «Ой, леля, леля, ой лели – полеля» объясняются филологически и не имеют в себе ничего мифологического [49] . Исследователи давно заметили, что в древнеславянских песнях и припевах имя Лады очень часто видоизменяется: Ладо – Лада – Ляда – Ленда – Ллойда – Лиеда – Леля – Леда – Лед – Лель – Лядо – Лалка – Ладоле – Лидо и т. д.

В древнеславянских песнях Лада (Ладо) имеет значение любимого человека или синонима любви:

О женских божествах напоминает нам и русская ритуальная вышивка, где центральная фигура – женщины, вероятно, олицетворяющая Мокошь, справа и слева от неё две фигуры женщин на конях. Возможно, это Лада и Леля – воплощения Рожениц или Небесных Медведиц. На вышивках Лада и Леля иногда снабжались сохами за седлом, что отражает фольклорный мотив встречи Весны, едущей на золотой сохе, при этом руки женщин подняты вверх – вероятно, этой символикой славяне хотели показать начало посевных работ и весенне-летнего цикла. Есть и другой вариант похожих вышивок, только с изображением женщин, у которых руки опущены вниз – олицетворение праздника урожая и начало осенне-зимнего цикла.

Парные женские божества (Рожаницы). Внизу – типичный трипольский сосуд с четырьмя грудями

В обрядовых песнях нередко встречается обращение к Ладе как к матери: «Благослови, мати, ой, мати, Лада, мати». Часто в песнях имя Лады встречается в звательном падеже – «Ладо». Приведем здесь небольшой фрагмент древней обрядовой песни:

Возможно расценивать приведённую обрядовую песню как доказательство того, что Ладу древние славяне воспринимали как старшую богиню – мать, одну из Рожаниц. При этом, как уже указывалось, термин Лада, Ладо также понимался в смысле «любимый человек». Вполне вероятно, что фольклорная традиция сохранила для нас примеры как одного, так и другого случая. Первый – восприятие Лады как женского божества, одной из богинь Рожаниц, и второй – Лада как синоним слова «любимая». Интересно, что в этом значении Лада применяется только к женскому полу, что опять-таки возвращает нас к Ладе в понимании женского божества. Однако некоторые исследователи, вслед за Д.К. Зелениным, полагали, что имена божеств – Лада, Леля, Колядо, Купало, Ярила – являются фольклорным изобретением позднего периода и на самом деле у славян никогда не существовало богов с подобными именами [52] . В частности, по этому вопросу Н.И. Толстой писал: «В конце XVIII в. и в начале XIX в. новое романтическое направление в качестве образца принимало свою устную словесность и занималось поисками своих “природных” языческих богов. Фольклор адаптировался и приспосабливался к литературным вкусам новой эпохи, к ним же приближалась и мифология. Её хотели видеть богатой и красочной. Поэтому славянских языческих богов часто видели и там, где их не было (в припевах, заклинаниях и т. п.), или наделяли их такими свойствами, каких они не имели. Так возникли и приобрели “права гражданства” такие боги, как Лель, Ладо, Коляда, Овсень и Ярило, память о которых жива и поныне» [53] . В отношении имён Колядо и Купало с мнением Толстого соглашался и Б.А. Рыбаков, который указывал на то, что «от зимних колядок оформился к XVII в. “бог Коляда”, а от летнего праздника купалы произошло божество Купала» [54] .

В процессе развития общества и эволюционирования человеческого сознания меняются и представления о мире богов, так постепенно в сознании человека происходит разделение их на злых, или чёрных, и добрых, или белых, их также называли красными богами, понятие белых и чёрных богов было в основном присуще западным славянам. Как указывал К. Леви-Строс, с чем вполне можно согласиться, закон бинарных оппозиций является одной из основных черт человеческого мышления, которая находит своё отражение в мифологии. По мнению В.В. Иванова и В.Н. Топорова, мироустройство в понимание славянина держалось на таких бинарных оппозициях или противопоставлениях, как счастье – несчастье, жизнь – смерть, правое – левое, мужское – женское, небо – земля, юг – север, восток – запад, суша – море, день – ночь, солнце – луна, близкое – далёкое, чёрное – белое и т. д. [55] Именно этой системой определяются черты русского национального развития. Очень хорошо прослеживаются бинарные оппозиции в славянской мифологии. В некоторых случаях, в первую очередь это касается западнославянской мифологии, бинарные оппозиции проявляются в именах божеств, например Белобог и Чернобог, Жива и Мора. Так, в «Славянской хронике» Гельмольда [56] (XII век) Чернобог представлен злым богом, который приносит беды и смерть, а Белобог показан добрым богом, богом радости и счастья. Представляет большой интерес описанное Гельмольдом славянское пиршество, на котором каждый из присутствующих должен был отпить из чаши, при этом приговаривались заклинания от имени двух богов добра и зла – Белобога и Чернобога [57] . К богам смерти, или черным богам, западные славяне также относили Вия. Он был связан с зимой и являл собой символ смерти в природе. Вий насылал на нечестных людей кошмары и страшные видения, тем самым наказывая их ещё при жизни. Ещё одно чёрное божество подземного царства – Кащей – бог смерти, также объединённый с зимней стужей, от которой происходят окоченение и смерть. Славяне знали и женское божество смерти – Мару (Мор).

Таким образом, поклоняясь божествам, славяне, в сущности, поклонялись явлениям природы, правильнее сказать, той сверхъестественной силе, которую они усматривали в этих явлениях. Такое поклонение проходило около деревьев, родников, ручьев, колодцев, и все это длилось до тех пор, пока они не воплотили придуманные ими образы божеств в камне.

Ещё в VI веке Прокопий Кесарийский писал о том, что славяне приносят жертвы рекам и нимфам: «Они считают, что один только Бог, творец молний, является владыкой над всем, и ему приносят в жертву быков и совершают другие священные обряды. Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу; и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу, и, избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение им куплено ценой этой жертвы. Они почитают и реки, и нимф, и всяких других демонов, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят гадания» [58] .

Из приведённого свидетельства Прокопия очевидно, что славяне (здесь автор пишет о южных славинах и антах), вторгшиеся в VI веке на Балканы, почитали Перуна – бога громовержца – главенствующим богом. Прокопий указывал и на то, что славяне почитают и реки, и нимф, и всяких других демонов, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят гадания. В данном случае очевидна иерархия – высшие боги в лице Перуна и низшие боги, которым жертвы славяне приносят по рекам.

Сообщение Прокопия не одиноко. Спустя несколько столетий появляется ряд источников русского, болгарского, польского и чешского происхождения, сообщающих нам о том, что славяне поклоняются рекам, озёрам, камням, деревьям, животным, огню, звёздам и солнцу. На основание чего можно сделать вывод: славяне как бы одухотворяли весь мир природы, а также природные явления. Отсюда и древние мифы, в которых оживают камни, говорят звезды, своей жизнью живёт огонь, и все эти ожившие предметы, стихийные явления помогают человеку обрести своё счастье.

Стоит сказать, что в VI веке у славян уже сложилась сложная и многоступенчатая система верований. На высшей ступени этой иерархической лестницы находились самые сильные боги, повелевающие силами природы – солнцем, дождём, ветром, громом, урожаем и т. д. На земле распоряжались боги рангом пониже, их задачей было оберегать человека, где бы он ни был. Так, в поле и на лугах его оберегали полевики и луговики, в лесу охранял дед, он же указывал на местонахождение кладов. Домовой отвечал за порядок в доме. Дрёма – за хороший сон. Баюнок должен был рассказывать детям сказки и навевать хорошие сны. Банник отвечал за хороший пар в бане и чистоту. Русалки оберегали людей на воде. Возможно, что даже берёза представляла для наших предков берегиню – духа добра и плодородия.

Историкам и этнографам сегодня известны древние языческие ритуалы, которые проводились весною под связанными ветвями берёз. Исследователи также предполагают, что срубленная 4 июня берёза олицетворяла женское божество. Эти ритуалы долго ещё сохранялись на Руси, деревья, вокруг которых они проводились, украшались лентами и полотенцами с вышивкой божеств, кому был посвящён ритуал, чаще всего вышивали Мокошь [59] . Особо почитались деревья, расположенные рядом с родниками и источниками. Это усиливало ритуал, так как обращение молящего было сразу направлено и к святому дереву, и к живой воде, обладающей сверхъестественной силой. В различных мифологиях вода понималась как первоначальная субстанция. Именно поэтому для древнеславянского мифа был характерен сюжет о том, как из моря утка вынимает глину и разбрасывает по поверхности, создавая землю.

Мотив о живой воде встречается в русских сказках и былинах:

К низшим духам относили как природных духов – демонов, чертей, водяных, леших, русалок; так и домашних духов – шуликунов, домовых, кикимор, банников и др. В русской глубинке очень долго сохранялся обычай бросать венки, деньги, еду в реки и колодцы или оставлять все это на камнях или у дуба. Все это отголоски давних обычаев – жертвоприношения духам – лешим и водяным нимфам или водяным берегиням, на них уже в конце языческого периода перешло заимствованное из Античности название «русалка». На Руси русалками стали называть преждевременно ушедших из жизни девушек и молодых женщин [61] .

Известно, что славяне верили в загробную жизнь души, с этим связаны многие обычаи, дожившие и до наших дней. Например, хорошо известен обычай класть в могилу еду и некоторые личные вещи покойника, совершать тризну по усопшему – обряд, состоящий из песен и плясок, а также пиршества в честь покойного, в дальнейшем тризну заменили поминки. Долгое время существовало поверье о том, что душа усопшего может вернуться в дом в облике вампира. О вере в загробную жизнь свидетельствуют также и древние славянские представления о нави – покойнике и рае – месте их обитания. Кстати, языческий рай появился задолго до появления рая христианского. С понятием бессмертия души связан культ предков, он засвидетельствован большим количеством польских и чешских источников.