Остров Наксос ликует. Летят с береговВосклицанье: «Гимен Гименея!»Это празднует Вакх, сын владыки боговБрачный пир с Ариадной своей.Слышны звонкие хоры. Менады вопят.«И-о-о, и-о-о, Дионис!»Потупляя горящий желанием взгляд,С ними отроки в пляске сплелись.Бот, люди и звери стеклися на пир.Слышен хохот и возгласы игр.Здесь с пантерою резвится юный сатир,Там к вакханке ласкается тигр.Словно кровь, темно-красное льется вино,К плоским чашам припали уста.Пляшет толстый силен. Не прельщает давноЕго линий нагих красота.Посреди хоровода, беспечен и юнИ, как нежная дева, румян,Обнял ласково Вакх, внемля музыке струн,Ариадны белеющий стан…Под ногами четы вырастают цветы.Сбросил барсову шкуру он прочь.И отводит глаза от его наготыПазифаи стыдливая дочь…Надвигается вечер. С чела виноградСнял рукою прекрасною бог,С тихой счастья улыбкой взглянул на закатИ в ногах у супруги прилег.Тени гуще. Храня небожителя сон,Смолкли хоры и музыка лир.Слышен сдавленный смех. Опьянен и влюблен,Манит шепотом нимфу сатир.Солнце в море садится, багрянцем горя;Тихо спит утомленный жених,И с печалью в очах дочь Миноса царяОглядела вакханок своих.«Вы от счастья устали», — чуть шепчет она. —Где ты, счастье промчавшихся лет?!..Я бессмертна. Я светлого бога жена.Но в душе моей радости нет!..Где ты, юноша статный ахейской страны,От меня получивший кинжал,Ты, чьи руки от братниной крови красны,Ты, кто ими меня обнимал?!..По волнам потемневшим к родимой землеС черным парусом мчится ладья.Вслед за ней посылаю я вздохи во мгле,В ней уносится радость моя!»…
Парис – Ахиллесу
Посв. Вал. Яковл. Брюсову
Неподвижны ветви пиний.Ясен синий небосвод.И с тобою, сын богини,Биться насмерть в той долинеНекий бог меня зовет.Шире скейские ворота!Звонок мрамор черных плит.Как ливийский лев, из гротаВ тихий дол, где ждет охота,Выхожу к тебе, Пелид.Вижу шлем твой, озаренныйЯрким солнечным лучом.Ты, убийством опьяненный,Мчишься к Трое осажденнойС окровавленным мечом…Средь багряного туманаНе напрасно снился мнеНочью брат… На горле рана…Возле свежего курганаБудет месть сладка вдвойне…Зноен полдня воздух сонный.Сжав тугой фригийский лукИ укрывшись за колонной,Чутким ухом отдаленныйЯ ловлю сандалий стук.Битвы пламенным утехамОтдавая мощный пыл,Ты спешишь, гремя доспехом,И готовлю с тихим смехомЯ стрелу тебе, Ахилл.Очи смертных властно кроя,Всех объемлет ночи мгла.Ты не бог. Победно воя.Свалит фтийского герояИлионская стрела.Суд Зевеса непреложен.Словно серна на бегу,Насмерть будешь ты положен.И, клинком сверкнув из ножен,С криком ринусь я к врагу.Пав у трупа на колени,Меч мой кровью напою,И, придя в родные сени,Гордо под ноги ЕленеБрошу голову твою…1909 г.
К берегам Илиона
Синее море сливается с далью.Белая к борту ласкается пена.Снова глаза твои томной печальюПолны, Елена.Тихою вечера скорбью объята,Ты на корме неподвижно застыла.Лик твой, победный и гордый когда-то,Никнет уныло.Грусть ли твоя то по брошенном домеИли то тяжесть предчувствия злая?Вспомнила ль ты о пьянящей истомеУст Менелая?Знаю, что тяжко давящее игоПенорожденной, пронзающей груди.Знаю и то, что не ведают мигаСладостней люди.Если бы Рока всесильного волейСкрылись из мира Киприды страданья,Как бы томились без ласковых болейКрона созданья!Так покорись же бессмертной богинеИ улыбнись мне, печаль отгоняя.Помни, что всюду с тобою отнынеЯ, дорогая!Ради тебя, как и ты Менелая,Бросил я нежные ласки Эноны.Прочь же сомненья! Смотри, как, играя,Пляшут тритоны.Видишь меж пальцев у них перепонку?Нагло широкие рты их кривятсяМимо галеры они вперегонкуБешено мчатся…Нет, ты задумчива! Губы безмолвны.Взоры хранят отражение горя.Молча следишь ты, как прядают волныШумного моря.Долго ли быть мне с тобой неразлучным?Может быть, в небе над ходом галерыВьются и пляшут со смехом беззвучнымЗлобные кэры…Может быть, молот куст мне тяжелыйМедной стрелы наконечник смертельный.Встретить готов я с улыбкой веселойМрак запредельный…Снова у борта тритон безобразный!Бейте еловым веслом ротозея!Что он мне шепчет с усмешкою грязнойИмя Тезея?!Знаю удачу героя афинян.Знаю и то, чем он был для Елены.Разве тому, кто и сам не безвинен,Странны измены?!..Дружно налягте на весла, герои!Мчится корабль, как морская пантера.Скоро причалит к берегу ТроиНаша галера.Выйдут навстречу с ветвями оливы,С песнями звонкими выйдут девицы.В воздухе будут дрожать переливыСладкой цевницы.Старца Приама и дряхлой ГекубыВстретят с тобою нас ласково взоры.Грянут приветственно длинные трубы,Юношей хоры.И окруженная шумной толпою,Радость даруя восторженным взглядам,В Трою священную вместе со мноюВступишь ты рядом.Будут с тобою нас чествовать пиром,И зазвучит средь чертогов Приама,Вторя тоскующим ласковым лирам,Эпиталама.В небе вечернем зажглися светила.Пенятся шумные волны, темнея.С ясной улыбкою лик мне открылаМатерь Энея…Волю твою я исполнил, Киприда:Мне обреченная рядом со мноюДочь Тиндарея, теперь Приамида,Будет женою…Дружно гребите, валы рассекая!Утро настанет, и в дымке туманнойЯвится взорам родимого краяБерег желанный!..1907
«Щедрою властной рукой бросил я образы миру…»
Щедрою властной рукой бросил я образы миру;К жизни от сна пробудил фавнов, сатиров и нимф.Боги минувших времен мне откликались на лиру;Вечная Матерь с чела звездный подъяла заимф.Нет, не умру я совсем! Дети раздумий поэта,Дети печали моей, жадно вкусив бытия,Будут блуждать, как отец, среди равнодушного светаИ о веселье шептать, грусть неземную тая…
«Унеси меня, светлый и радостный сон…»
Унеси меня, светлый и радостный сон,На приволье фракийских полей,В те века, когда в небе блистал Аполлон,По земле же скитался Лиэй.Сын сожженной Семелы, толпою менадОкруженный, ты шел по лугамИ безумье дарил. Тем безумьем объят,Человек улыбался богам.Твой ликующий зов смертных властно отторгОт лишений, стыда и тоски.Где ты, благостный бог, нам даривший восторгМановеньем всесильной руки?!..Виноградной зеленой лозою обвит,Сквозь ряды белоснежных колоннС тихой лаской зовет, беззаботно манитЭтот сон отдаленных времен.
Болотные бесенята
Мы – безвестная нежить болот,Изумрудной трясины сыны;У окраин немой глубиныНаше племя живет.В полусне, при сиянии дня,Мы таимся средь бледного мхаТам, где чахлая дремлет ольха,Подле черного пня.Но когда над болотом туманЗаколышется млечной стеной,Мы выходим, пленясь тишиной,На приволье полян.Несказанной истомы полны,Мы садимся на мшистых камняхИ купаемся в светлых волнахБледно-желтой луны.Голубыми огнями горя,Мы недавно средь влажной травы,Под унылые крики совы,Выбирали царя.Сам был сер он, а хвост его белИ короткие рожки красны;Но, увенчанный веткой сосны,Быть царем не хотел.Он капризничал, плакал, просил,Чтобы лучше был избран другой;Он брыкался мохнатой ногойИ меня укусил…Окруженные облаком брызг,Мы его щекотали, смеясь,Кувыркались и падали в грязьПод немолкнущий визг…Шелестела трава в эту ночьИ взлетали, ее шевеля,Из-под мокрых кустов дупеляС тихим цыканьем прочь.И когда, багровея сквозь лес,Закатилась луна, о, с какойБезысходною плакал тоскойКаждый маленький бес!На закатную красную медьСо слезами мы лаяли все.Загулявший в далеком овсеВстрепенулся медведь…Он звенел, наш немолкнущий плач.Были стоны далеко слышны.На темнеющих сучьях сосныЗавозился пугач…В этот ранний предутренний часТам, где ржавеет сонно вода,Невозвратно ушел навсегдаНаш избранник от нас.Изумрудной трясины сыны,Мы тоскуем, заклятье творя;Мы вчера на закате луныУтопили царя.
Лесной дух
Я — отклик неведомо чей;Я — звук ночных голосов.Мой лик колеблет ручей,Журчащий в чаше лесов.Люблю я негу твою,Ночная тихая мгла.Твой запах я жадно пью,Сосны золотая смола.Я — лепет светлых осин;Я — в тленье старых корней.Вечерний шепот вершин —Дыханье грезы моей.В грозу ночную люблюКачать деревьев стволыИ отблеск тайны ловлюВ сиянье молний средь мглы.Зови — и на зов приду,И другом стану твоим.Живу я в том же бреду,Тоскою той же томим.Земля нам общая мать.Мы оба ее сыны;Стремимся оба пойматьУлыбку светлой Весны.
Русалки
Мы – беззвучное струек движеньеУсыпленной воды;Мы — в тумане лесном отраженьеПолуночной звезды.Нам так нравятся томные ласкиСеребристой луны.Изумрудною зеленью ряскиНаши косы полны.Мы — неясного шепота звуки,Тихий плеск в тростнике,Мы — чьи бледные тянутся рукиК звездам ночи в тоске.Мы грустим, шелестя и вдыхаяЗапах водных цветов.Мы — воздушная, легкая стаяЧьих-то сладостных снов…
Вельзевул
Пусть Михаилом горд в веках Иегова.Я равнодушен к вам, враждебные владыки.Пусть розой Астарот венчался медноликий;Пусть без конца звучат хвалебные словаАстарте женственной; пусть славит танец дикийМолоха мрачного, похожего на льва.Моя перунами увита голова. Я — Вельзевул. Я — неба князь великий…О, только ты один, мой властный, гордый брат,С челом пленительным, увенчанным звездою,Своей улыбкою мне не даешь покою!Я знаю, для кого приветливо горятГлаза Обманчивой. Клянусь моей судьбою,Лазурноокая, я притяну Твой взгляд!
Царица шабаша
Ты помнишь, на черном зловещем баранеТы к нам прискакала нагая,Белея, как призрак в полночном тумане,Испуганно слезы роняя?Ты помнишь, как ярко огни запылали,Как в пляске завились инкубы,Как гости, склоняясь, «лицо» целовалиВ холодные, бледные губы?Ты помнишь, кропили нас кровью козленка…Горячие, алые брызги…Как плакал в толпе кто-то долго и звонкоПод общие крики и взвизги?Когтями нечистые вырыли яму,И влагой она засветилась.Под дикую песню, где славили «Даму»,Ты помнишь, туда погрузилась?Ты помнишь, как, очи потупивши долу,В клубах кантариды и нарда,Полна содрогания, шла ты к престолуПринять поцелуй «Леонарда»;Как в трепете сладко-томителыюй муки,Тебе неизвестной дотоле,Ты, гордо раскинув прекрасные руки,Простерлась на страшном престоле?
Заклинание
Тихо в подвале. Вдоль свода кирпичногоОтблески пляшут огня.Веяньем холода страх непривычногоОбдал тебя и меня.Брошены в уголья травы душистые.Пламень дрожит голубой.Силы нездешние, силы нечистыеМы заклинаем с тобой.Тесен наш круг. Вся полна ожидания,Ты мне прижалась к плечу.Обнял я стан твой. Слова заклинанияСтрого и властно шепчу.Кончил. Чу! Трепет гудения струнного,Тихий, таинственный стук!Ждем мы видений, меча двоелунногоНе выпуская из рук…Ахнула ты, содрогаясь и путаяНить непонятную слов.Ларвов тела безобразно раздутыеК нам поползли из углов.Следом, колеблясь, как травы болотные,Духи иные стеклись.Формы людские и формы животныеВ них своенравно слились.Поднял я перстень с звездой златокованой,Пятиконечной звездой.— Духи, ответьте, что нам уготованоВ жизни суровой судьбой?Что нам сулит непреложно грядущее?Горе иль радостей дни?Ждем мы с тоскою… Молчанье гнетущее.Не отвечают они…Грозно сгущаясь, толпа безобразнаяВсе прибывает из мглы.Шепчутся головы мертвенно-грязные;Уст их кривятся углы.Тянутся цепкие руки мохнатые…Вот они вновь поползли,Крови и мыслей исчадья проклятые…Близко… Коли их, коли!..