Дом был устроен евангелистами. Кондратьеву давали читать наивнейшую стерильно– протестантскую книжку «Евангелие детства Христова». Он любил гулять, но все поля были за проволочными заборами — частная собственность. «Остается соблазн — свернуть по одной из дорожек, ведущих в горы». Ходьба в горах утомляла 76-летнего Кондратьева. После длительной прогулки в горах или вдоль долины до соседнего городка он часами проводил с книгой. Атмосфера в комнате была для него неприятной, этим и объяснялись его ежедневные продолжительные прогулки. В июне 1954 года его сбил мотоцикл. Последствием стала усиливающаяся амнезия. Он уже ничего не писал, кроме писем («музы меня покинули, ничего писать не могу»). Последнее стихотворение, появившееся в печати при жизни Кондратьева, — «Лето», написанное им в одну из еще дореволюционных поездок в Дорогобуж. Должно быть, даже не он сам, а кто-то из знакомых послал это стихотворение в редакцию парижского журнала «Возрождение» в том же году, когда Кондратьев поселился в приюте «Пеликан».
Жизнь была тихая, сытая и скучная. В конце 1957 года Кондратьев получил вызов от дочери. Поехал в американское консульством Цюрих за визой. Предложили присягнуть, что он не будет исповедовать и проповедовать многоженство.
— Зачем? Мне ведь 81 год.
— Не важно — присягайте.
Теперь надо было разбираться с архивом. Накопилось несколько коробок писем, выписки из книг по оккультным наукам и славянскому фольклору, неоконченные повести и романы. Груды бумаг были для него, уже старого человека, неподъемным грузом. Он третий раз в жизни терял свой архив: при отъезде из Петрограда, при бегстве из Дорогобужа и теперь перед отлетом в США. Часть отдал на хранение, остальное пропало.
В конце 1957 года в сопровождении медсестры Кондратьев прилетел в Нью-Йорк. Его
поселили на Толстовской ферме. Однажды с дочерью он пришел в славянский отдел Нью-Йоркской публичной библиотеки. Заказали книги Александра Алексеевича Кондратьева, имевшиеся в библиотеке. Дочь ушла, оставив его наедине с книгами, изданными в Петербурге. Когда она вернулась, Кондратьев сказал ей с чувством: «Неужели это я написал?!»
Из Толстовской фермы пришлось его перевести в дом для престарелых в город Наяк неподалеку от Нью-Йорка. Рано утром 26 мая 1967 года он умер в наякской больнице, забытый всеми, кроме нескольких близких ему людей. Ему только что исполнился 91 год. Он пережил почта всех, о ком когда-либо писал в своих воспоминаниях, кому посвящал стихи, некоторых пережил надолго — Анненского, Гумилева, Блока, Брюсова, Сологуба, Недоброво, С. Кречетова, Пяста и еще многих талантливых людей Серебряного века, с которыми его свела судьба. Его похоронили на православном кладбище в Ново-Дивеево, штат Нью-Йорк.
Лирика Кондратьева тесными узами связана с тремя полюбившимися ему на всю жизнь местами — Петербургом, Волынью и Грецией; его эпические стихотворения — со славянскими древностями. Во многих случаях стихи Кондратьева узнаются «по почерку». Как мало кто другой в истории русской поэзии он приблизил к нам дух и ценности эллинской и славянской древности. В его стихах встречаются образцы звукописи – той осознанной фонетики, которая несет с собой тонкие обертоны смысла. Некоторые его лирические стихотворения звучат как гимны источнику человечности. В религиозной лирике он вдохновляется благоговением, в пейзажной — полон любви к зримому миру, в любовной — сладкозвучен, как сирены. Его эпические стихотворения из «Славянских богов» — своего рода филологические исследования в форме сонета, но прежде всего это произведения художника слова.
На художественной палитре Кондратьева есть такие краски, в звучании его лиры — такие ноты, которые не забываются и которые показывают его поэтом со своим голосом и своим собственным стилем.
СТИХИ А. К.
(Санкт-Петербург, 1905)
ПОСВЯЩЕНИЕ
Вам, призраки богов, которые виталиС улыбкой надо мной, когда душа мояРвалась из цепких пут бессилья и печали,Вам труд мой посвятил благоговейно я.Он ваш, всецело ваш; лишь вы одни владелиМоими грезами, показывая мир,В котором нимфы шли на пение свирелиТуда, где их стерег насмешливый сатир.Где музы пели гимн восторженному Фебу,Где Пан задумчивый в Диану был влюблен,Где бешеных коней по вспыхнувшему небу,Дрожа от ужаса, гнал бледный Фаэтон.Где лира звонкая любимца муз ОрфеяРыдала жалобно в зловещей тишине,И адский злобный пес, от ужаса немея,Дороги преградить не смел его жене.Где с громким хохотом веселою толпоюКентавры пьяные ловили ореад,А те бежали прочь кремнистою тропоюИ прятались в тени нависнувших громад.Где в сумраке лесов, себе избравши пару,Богиня древняя любовных сладких чарС улыбкой странною к красавцу ИздубаруВ безумном трепете ласкалася Истар…Из тьмы забвения встают передо мноюКогда-то славные большие города.Народ по улицам идет живой волною;В богатых гаванях стеснилися суда.Шумит толпа людей на множестве наречий.С небес безоблачных палящий льется зной.Крик, грохот колесниц и говор человечий,И ржанье — все слилось в мелодии одной…Передо мной встают картины разрушенья,Под лязг оружия и грозный шум войны.Я вижу, как идут в последнее сраженьеТроянцы мрачные, отчаянья полны…Багровый дым стоит над грудами развалинДворцов разграбленных и взятых крепостей.Я слышу вопли жен, исторгнутых из спален,Плач убиваемых на их груди детей.Мелькают всадники, царевен похищая;Доспехов слышится бряцание и звон.Пожар трещит, поет. И словно волчья стая,Враги с оружием бегут со всех сторон.И кто-то яростный в гремящей колеснице,В дыму и пламени, летит во весь опор.То грозный бог Нергал с перунами в десницеТаинственных судеб свершает приговор…И приговор другой. В досаде сходят с ИдыДве олимпиянки. Их не сбылись мечты.Сверкает яблоко меж пальцев у Киприды,Богини царственной любви и красоты.Паллада с Герою летят домой сердито.Их победившая стоит перед судьей.Он также побежден, богиня Афродита,Как побежден весь мир таинственно тобой…Вы, тени гордые, царившие когда-тоНа детски радостной, смеющейся земле,Вы, отлетевшие отсюда без возврата,Свою печаль укрыть в холодной вечной мгле,Вы вдохновлявшие меня на гимн певучий,О, боги светлые цветущих дней былых, —Примите этот дар, исполненный созвучий,Примите, дивные, мой слабый, робкий стих!
НОЧНАЯ ФАНТАЗИЯ
Через туман голубой,Робко дыханье тая.Быстро лечу за тобойМуза, подруга моя,Я над блаженной страной,Там, где спокойна волна,Там, где в прохладе ночнойСтонет кифары струна;Там, где кентавры толпой,Громко копытом звеня,Скачут кремнистой тропой,Скачут на свой водопойС хохотом мимо меня…Хохот их громок и дик:Странно звучит он в горах.Вторит им филина крик.Воют шакалы впотьмах…Ночь над землею царит.В тучи оделась лунаИ из-за них серебритПлащ Посейдона она.Горы блестят под луной.Чуть шелестят тополя.В честь Артемиды поляДымкой курятся ночной…
ЗАБЫТЫЕ БОГИ
Лишь начнут виноград убирать,Мы встаем из тумана забвеньяИ воздушною легкою теньюВозвращаемся к жизни опять.При сиянии алой зари,Над землею мы вновь пролетаемИ печальные взоры кидаемНа разбитые в прах алтари…Благовонной струей фимиамАравийский на них подымался.Камень алой струей орошался,Кровью жертвы, предложенной нам…Мы печально летим над землей,Безотрадные взоры кидая,И картины родимого краяПеред нами встают чередой.
РЕС
Фракиец Рес, убитый Диомедом,К земле чужой беспомощно приник.Как бог Арей стремился он к победам,Как бог Арей бесстрашен и велик…Не прогремит его победный кликВослед толпам врагов оторопелых;Погас огонь в очах безумно смелых,И смерти тень легла на бледный лик.Разбиты грезы юного героя:Под звуки труб и ликований стонСпасенная его не встретит Троя.Убит во сне, а не в разгаре боя,В шатре своем, весь кровью обагрен,Фракийский царь вкушает вечный сон.
МОГИЛА ЛАИСЫ
Близ Коринфа, в роще АфродитыВозле храма дремлют кипарисы.И безмолвны мраморные плитыНад могилой ветреной Лаисы.Спит она под белою плитою,Озаренной светом Артемиды;Спит, хранима статуей святою,Изваяньем черной Мелениды…Ночью ведьмы ходят над землею;Злой вампир отыскивает пищу,И, тройной качая головою,Тень Гекаты бродит по кладбищу.Пусть порой скользит она сердитоНад могилой ветреной Лаисы.Жриц своих не выдаст Афродита,И стоят на страже кипарисы…
ГИМН ДЕМЕТРЕ
Слава, слава Богине Земли,Ей, Деметре, плоды приносящее!К ней на праздник мы ныне пришлиОтовсюду толпою шумящей.Трон воздвигните царственный ей;Колесницу уставьте снопами.В честь богини пшеничных полейПойте гимны такими словами:Ты научила людейВспахивать землю Твою,В борозды семя кидать.Ты посылаешь дождейНам благодатных струю,Плодоносящая Мать.Желтою ризою нивТы одеваешь поля,Наши венчая труды.Слыша Твой властный призыв,Людям приносит земляСладкой гранаты плоды.Мать Прозерпины, алтарьТвой покрывают снопы;К небу возносится дым…Будь же и ныне как встарь,Слыша моленья толпы,Ласкова к людям Твоим!
РОЖДЕНИЕ АТТИСА
(Фригийская легенда)
У Сангара реки во фригийской землеНад серебряной светлой волнойНа миндальных ветвях распустились в теплеЛепестки ароматной весной.И шептали цветы, наклонившись к воде:«Наше дерево жизни полно.Нет на свете подобных деревьев нигде;Родилось от богини оно.Наше дерево дивную тайну хранит,Что поведана в мире лишь нам,И открыть нам велел наш отец АгдистидЭту тайну одним лишь плодам».И подслушала их дочь Сангара реки,Эти речи миндальных цветов,И всю ночь умоляла она лепесткиЕй поведать о тайне богов.Но душисто молчали цветы миндаляВ эту летнюю теплую ночь,И напрасно взывала, прося и моля,К ним Сангара прелестная дочь…Но цветы отцвели. У заветной воды,Агдистидову тайну храня,Наливаются соками жизни плоды,Отягченные ветви клоня…N час прохлады ночной расступилась волна,И из сонных тоскующих водДочь Сангара выходит, желаний полна,И срывает таинственный плод.О, как сладостен трепетной деве он был,Как блаженно вздыхала она,Как победно таинственных жизненных силРазливалась но телу волна!Ей казалось, что в чаще миндальных ветвейЧудный голос ей что-то шептал;Кто-то, близкий и милый, склонившись над ней,Ей стыдливое тело ласкал…Не вернулася нимфа к Сангару рекеНа прохладное мягкое дно,Но в ущелья ушла, и от всех вдалекеЕю было дитя рождено.Синеокий малютка родился у ней —Имя Аттиса мальчик носил, —Сын, зачатый под сенью миндальных ветвей,Плод таинственных жизненных сил.Аттис, светлой печалью тоскующий бог,Ты блаженство и радость людей!Из колючей сосны ты надвинул венокНа руно шелковистых кудрей.Отразилося небо во взоре твоем.Что-то давишь ты легкой пятой.И бегут по ногам ярко-алым ручьемСтруйки крови одна за другой…Ты стоишь уже выше страстей и тревог,Смытых кровью горячей твоей…Аттис, светлой печалью тоскующий бог,Избавленье и радость людей!