Чтение онлайн

Я наклонился, звякнув цепочкой с Лёхой, и осторожно взял полупокойницу за руку.

Рука оказалась практически невесомой и холодной. И от этого мертвенного холода у меня самого побежали мурашки.

— Мы… мы можем что-нибудь сделать для нее прямо сейчас? — спросил я Деметру.

Она только головой покачала.

— По правде сказать, я не знаю. Никогда еще не видела бессмертных в таком состоянии. Теоретически, конечно, можно попробовать ее подлечить. Но за результат я поручиться не могу. Для созидания у меня сейчас слишком мало энергии.

— Как же тогда ты собиралась биться?

— Это другое, — зыркнула она на меня из-под густых ресниц. — Брать чужое и ломать не то же самое, что отдавать свое.

Я вздохнул. И не поспоришь ведь.

— Может, тебе надо отдохнуть, и тогда сила восстановится?

Бельский махнул рукой.

— Нет, здесь это так не работает. В отличие от пророков, которые приходят к нам заранее наполненные до краев, боги на нашей стороне появляются почти пустыми. Энергия у них потрясающей мощи и красоты, но ее количество напрямую зависит от популярности конкретной сущности в нашем мире. И, к сожалению, для местных богиня Деметра по большей части всего лишь персонаж древнегреческой сказки. Так что едва ли по прошествию времени что-то сильно изменится.

— А почему тогда Фемида в таком плачевном состоянии? — спросил я. — Разве люди больше не верят в правосудие?

Старик мрачно усмехнулся.

— Она держалась, как могла. Несколько веков ее терзали, пытали и опустошали. Когда Фемиду передали мне, она уже была изможденной и слабой. Но все еще невероятно красивой. И мудрой собеседницей. Я не сразу… Не в тот же год смог освободить ее от кровавой дани ордену. Я так радовался, когда, наконец, смог это устроить! Думал, теперь Фемида сможет восстановить свои силы. Но она продолжала таять буквально на глазах. Ну а сейчас в мире мода на покаяние и отмщение. Возмездие, так сказать. А это уже совсем другая история. Правосудие как отвлеченная от эмоций справедливость никому особо не интересно. Как и наказание в соответствии с мерой непосредственной вины. Народ требует зрелищ. Публичных казней и массовых коленопреклонений. Такие дела. Итак, господа. Вы принимаете мои условия?

— Однозначно, — хмуро ответил я. — Фемиду нужно вернуть. Она нам там очень нужна!

— Фемида всем нужна, — с горечью проговорил Бельский. — Но не каждый способен ее оценить. Это не Фортуна, которой поклоняется каждый третий в любом из миров…

— Фортуна? — оживился я. — Что вы знаете о ней? Где она?

Бельский поднял на меня внимательный взгляд.

— Так вы ищете Фортуну? Что ж… Насколько я знаю, вчера ночью ее вернули в кровавый подвал, из которого она умудрилась сбежать год назад.

— Ее поймали?!

— Это неудивительно. На поиски богини были направлены все ресурсы ордена. Нынешний глава считает ее подарком судьбы, эдаким Perpetuum Mobile, чья энергия обещает быть неисчерпаемой.

— Где этот кровавый подвал и как туда попасть? И вообще, Фортуну одну поймали? Не было ли с ней спутника?

Старик еще больше погрустнел и вздохнул.

— Я расскажу вам. Все, что знаю. Давайте только поднимемся отсюда. Все-таки здесь не место для деловых разговоров.

Дворецкий принял эту фразу как приказ. Кивнул своему господину, и взялся за коляску.

— Подождите, — остановила нас Деметра. — Не хочу оставлять ее здесь в таком состоянии. А то, боюсь, Фемида может не дождаться того момента, когда мы засобираемся обратно.

Бельский ответил ей благодарным взглядом.

Склонившись над Фемидой, Деметра коснулась ладонью лба страдалицы — очень осторожно, точно боялась, что хрупкая оболочка рассыплется под ее рукой.

— Не перестарайся только, — попросил я, опасаясь со стороны Демки стахановского рывка, который мог бы подорвать здоровье ей самой.

— Не переживай, все будет в рамках разумного, — отозвалась богиня.

Деметра опустила веки и замерла.

Золотистое сияние медленно начало просыпаться под ее кожей. В сумеречном подвале она теперь выглядела так, будто на нее светило яркое полуденное солнце.

Потом сияние сконцентрировалось в ее правой руке, лежащей на лбу Фемиды. Тонкими яркими нитями спустилось по пальцам, освещая изможденный лоб страдалицы.

Тени зашелестели, оживились, обступили Деметру со всех сторон, позабыв о своей задаче.

— Прочь, — прошипел на них Бельский. — Все — прочь!

Темные силуэты нехотя расступились и отползли от ниши на приличное расстояние, но дальше уходить не торопились. Они продолжали шелестеть и перешептываться, в то время как сияние с пальцев Деметры начало растекаться по лицу Фемиды.

Несчастная глубоко вздохнула. Кожа у нее на лице посветлела, отлипла от костей. А свечение продолжало течь, спускаясь по волосам вниз, по шее и скрылось под белым покрывалом. Пробежало по тощим косточкам рук, превращая иссохшую мумию в тощее тело.

Мы наблюдали за происходящим, затаив дыхание. Клочкообразные, похожие на паклю седые волосы загустели и выпрямились, обретая шелковистость. Грудь приподнялась под покрывалом, ноги приобрели жизнеспособные очертания.

Теперь перед нами лежала уже не мумия, а очень изможденная пожилая женщина с глубокими морщинами и желтоватой кожей. Дыхание стало глубоким и слышимым.

Демка приоткрыла глаза, чтобы взглянуть на свою работу. Недовольно поджала губы и, нахмурившись, напрягла руку так, что жилки проступили на ее шее.

Резкая вспышка света осенила лицо Фемиды. Сияние волной разлилось по всему ее телу, наполняя ветхое тело жизненной энергией. Лицо разровнялось, стало естественно объемным и приобрело выразительные черты.

Определенно, когда-то она была очень красива величественной, зимней красотой: удлиненный и довольно крупный нос с греческой горбинкой, ярко очерченные брови с резким изломом, правильный овал лица, высокий лоб и небольшой строгий рот с острыми уголками на верхней губе. На вид ей теперь можно было дать не больше пятидесяти, только волосы никак не хотели возвращать свой прежний цвет и остались платиново-белыми.

В сознание Фемида так и не пришла.

Деметра одернула руку и шумно выдохнула.

— Все. Больше ничего не могу сделать.

Она устало коснулась лица и, отступая назад, пошатнулась.

Мы с бароном одновременно подхватили ее под руки.

— Ну вот, а сама обещала!.. — не удержался я от укора.

— Мне хотелось, чтобы она очнулась, — проговорила Деметра. — Но не получилось.

— Она жива, и я снова могу видеть ее лицо, — хрипло сказал Бельский. — Это даже больше, чем я мог бы сейчас рассчитывать.