Чтение онлайн

– Слово «обычный» не подходит ни одному из нас. Я даже не сомневаюсь, что вы все с этим согласитесь. Вы поступили с самого начала семестра? Много успели разведать о здании?

– Может, сначала познакомимся? – предложила рыжеволосая девочка, хитро сощурившись. – Меня зовут Уна. Ее – Гибра. – она ласково погладила змейку по надбровьям.

– А я Бадб. Ее имя Гамаюн – птенец издал писклявый звук, услышав свое имя. – Это Аол и Инпу, его щенок. Он самый храбрый из нас, и всегда говорит то, что думает. А ты?

– Я Волх. Это Морок.

– Морок? – удивился Аол. – Не слишком ли простое имя для такого зверя?

– А мне нравятся простые имена – пожал плечами Волх. Морок был с ним солидарен. Его имя его полностью устраивало, и полностью соответствовало содержанию. – Я рад познакомиться с вами, и надеюсь, мы найдем общий язык. Для начала, может введете меня в курс дела? Вы успели что-то узнать про корпус? Это здание явно не из простых.

– Вообще-то ты, наверное, удивишься, – улыбнулась Бадб – но этот дом по-настоящему видим только мы четверо. Когда я спросила декана, он даже не понял вопроса. Они все будто не замечают, что в его стенах нет ни единого кирпича, что оно растет, подобно дереву. Что тело его пропитано сосудами и венами.

– И что из сердца его тянется большая наполненная артерия, ведущая куда-то вниз, дальше земной коры – осек ее Волх. – Вы нашли откуда тянется эта вена? И откуда она питается? Я уверен, мы найдем ответы на многие вопросы, если это выясним.

– Нет, нас не пускают в ту часть замка – покачала головой Уна. – Но мы слышим, как бьется сердце. Особенно по ночам, когда все спят. Оно будто пульсирует и грохочет, я не могу нормально спать из-за этого шума. Даже завидую тем, кто ничего не слышит, а не слышит вся школа!

– Уверен, королева точно знает, откуда качает кровь этот дом – Волх почувствовал азарт, ведь теперь ему было с кем обсудить эту загадку.

– Но мы же не можем у нее спросить – пожал плечами Аол.

– А она никогда здесь не появляется? Должны же быть какие-то мероприятия, на которых требуется ее присутствие? Праздники, награждения, что-то такое?..

– Это надо спрашивать у старшекурсников, а не у нас. Мы здесь всего полгода. – Бадб была недовольна напором Волха, учитывая, что познакомились они каких-то пару минут назад. – Ты слишком многого хочешь. Да и зачем?

– А тебя устраивает, что кто-то взял и отнял твои воспоминания? И зачем? Я так понимаю, ты этот вопрос часто задаешь? – Волх почти разозлился. – Ваше безразличие выводит меня из себя. Раз вам нравиться быть такими послушными коровами, может вы и протестовать не будете, когда вас поведут на убой? Королева не тот человек, которому стоит доверять. Она подарила мне кота, но я боюсь, что этим она преследовала свои интересы. Вы доверяете своим питомцам?

– Да как тебе в голову вообще пришла такая мысль!? – Аол взбунтовался. – Мой щенок лучший из всех, и я люблю его больше всех!

– Правда? – прошипел Волх – А как быстро ты его полюбил? Дай угадаю, с первого взгляда? Да, я не спорю, он очарователен и наверняка смышлен, но ты уверен, что это твои собственные чувства? Я тоже люблю своего кота, но я не позволяю чувствам взять верх над разумом, и вам не советую. Всем здесь известно, зачем королева прислала нас сюда, и всем известно, что мы с вами претендуем на что-то. Как знать, может на высокую должность, а может и на сам трон. А может, нам уготована роль священной коровы? Не задумывались?

– На роль священной коровы сгодится тогда любой маг, достигший успехов – фыркнула Бадб. – Слишком уж громкие разговоры для второго дня пребывания в школе, не находишь? На твоем месте, я бы получше разведала обстановку, прежде чем делать такие смелые выводы.

– Хорошо. Здесь я с тобой соглашусь. – Волх сбавил темп. – Тогда давайте все выясним вместе. Сделать это будет куда проще, если мы объединимся.

– Быстро же ты себя пропихнул в лидеры – осклабился Аол. – Мне такие выскочки не по душе. Делай что хочешь. Только нас не втягивай. Мне пока что еще жизнь дорога. Ты видимо не в курсе, что здесь каждый день погибают ученики. И иногда, кстати, из младших классов. Отсев идет, как через сито, и к старшим классам остается меньше четверти поступивших, и я хочу попасть в эту четверть. Раз у нас отняли память, значит так было нужно, значит, это должно нам помочь. А насчет священной коровы, думаю, ты не прав. Все знают, что власть сменяет друг друга по истечению четырех столетий, а королева правит уже очень долго. Может, настало ее время уйти на покой, и она выбирает себе преемника?

– Может и так, но я предпочитаю видеть путь, по которому иду – Волх ожидающе посмотрел на девочек. Бадб сомневалась, а Уна смотрела на него с подозрением, как и прежде. Волх знал, что у него не выйдет сманить их в первый же день, но семена он посеял, и теперь оставалось только ждать всходов. – Я даю вам время подумать. За собой никого не тяну. Единственное, прошу никому не говорить об этом разговоре. Я сам по себе, вы сами по себе. Пока что.

На этом они и разошлись. Морок не подал виду, что его задели слова юного хозяина. Он неспеша проводил его до комнаты, и стоило закатному солнцу утонуть и раствориться в пустынном горизонте, прошмыгнул в окно на ночную прогулку. Ночь манила свежей прохладой и напитывала воздух свежестью. Внутри корпуса климат сильно отличался от сухого безжизненного воздуха за его стенами. Дом создавал экосистему, способную поддерживать в нем жизнь. Это было необходимым как для самого дома, так и для его обитателей. В некотором смысле, это можно было назвать симбиозом, ведь побочный продукт магической деятельности магов тут же шел в переработку. Здание проглатывало любую крупицу лишней энергии и пускало ее в ход. Оно не требовало ремонта и любых вмешательств во все системы именно благодаря трудолюбивым муравьям, ежедневно оттачивающим магические способности. Надо отдать должное проектировщику, он отлично спроектировал корпус. Поскольку дети славились излишком энергии во всех направлениях, не только магических, кто-то очень прагматичный и скрупулезный создал систему так, что ничто не пропадало даром.

Морок мягкими лапами неслышно пробирался вперед. Патио выглядел необычайно уютно для кота в лунном свете. Его длинные уши чутко улавливали любой звук, от сверчка в траве, до летучей мыши, чьи предки поколениями не покидали этих стен. Он слышал, как черные вороны цокают коготками по каменным парапетам, наблюдая за кошачьей тенью, текучей массой движущейся к башне – донжону. Кота не интересовали звери, обитающие внутри корпуса, его интересовало нечто другое, нечто с энергией, так похожей на его собственную. Запах этих существ манил его, словно деревенского кота на аромат домашней сметаны в котелке. Эта кровь была сладкой и наркотически притягательной.

Донжон всегда находился под охраной старост, которые сменяли друг друга ровно через 12 часов. Полночь – время изменений и магии. Горящие красными углями кошачьи глаза четко уловили движение в дозорном отделении сверху башни. Это старосты пришли на смену своим соплеменникам. Отлично, идеальное время, чтобы прошмыгнуть незаметно. Черная шерсть кота растворилась в тени донжона, впиталась в его стены. Камень покрылся инеем в месте, где проникло инородное тело, но спустя секунду, облегченно вздохнул, не вызвав подозрение у стражи. Морок растекся по жилам, будто кровь, внедрился в лимфатическую систему каменного исполина и, оседлав давление громадного сердца, как лодка, устремился к наружной стене. Он легко подавил желание впиться острыми клыками в вены корпуса, ведь сегодня на ужин собирался отведать нечто более притягательное. Сквозь толстую дерму стены его глаза легко различили пятерых суккубов, ползающих на четвереньках у подножья башни. Тела их были белыми и казались нежными, как лепестки цветов. Полупрозрачные конечности, ощупывали землю под донжоном бережно и осторожно, будто боясь потревожить душу башни. Они были ласковы с ее стенами, бережно и трепетно они стремились вверх по ее бороздкам и морщинам, как насекомые, стараясь оставаться незаметными. Головы их, как бутоны, не имеющие ни глаз, ни рта, хоботком нащупывали изъяны и слабости каменной кожи, чуткими прикосновениями собирая пыльцу и нектар, питающий ее веками. Размером они были с обычного человека, субтильного телосложения. Белые нежные тела пульсировали от энергии, Морок различал под их тонкой кожей каждую жилу и вену, в которой текла полупрозрачная кровь. Каждый из суккубов был наделен разумом и чувствами, развитием они ни в чем не уступали людям, а некоторые из них, даже превосходили интеллектом некоторых человеческих ученых. Весь их внешний облик говорил о нежности, ранимости и в чем-то даже, человечности. Но кошачьи глаза не так легко затуманить, как людские. За этой белой периной скрывалось нечто опасное, жаждущее и стремительное. И пусть все движения их были плавными и текучими, Морок точно знал, что даже мангусты не смогли бы тягаться с ними в скорости и проворстве. Он знал, что острые жала всегда ждут своего часа обнажить острие и вонзиться в глотку или сердце жертвы. Маги годами учились заглядывать дальше, чем видят их глаза, и не поддаваться соблазну суккубов. Но коту это было не нужно. Морок сам состоял из чистой энергии, и энергия эта была родственна суккубам. Но в отличие от этих существ, Морок имел более сложные корни.

Его длинные усы, подобно их хоботкам, ощупывали воздух, не пропитанный ничем. Не было в нем ни запахов, ни влаги, способной принести с собой следы жизни. Единственными живыми организмами были эти странные белые цветы, ползающие у подножия донжона. Стены дома словно выработали мощный иммунитет от их прикосновений, и не пускали их выше пяти метров, становясь абсолютно гладкими словно вода или стекло. Не за что было им зацепиться и протолкнуть тела выше, они сползали вниз, попадая в ловушку из маслянистой жидкости. Тем не менее, они не оставляли попыток, и упорство некоторых из них время от времени вознаграждалось, когда общими усилиями удавалось испить весь сок с тела дома и проскользнуть через эту медленную реку. У них не было другого выбора, ведь их единственная пища обитала только за стенами каменного гиганта, а юркнуть за ворота пустыря не давал ядовитый плющ, сжирающий всякую тварь, незаконно пытающуюся покинуть территорию. Суккубам была отведена особая роль в этой экосистеме, и они об этом знали.