Чтение онлайн

— Вы нравитесь мне, Медея Тамина, — сказал Корнелий. — Вы не случайный человек подле Софии, как наш воинственный приятель. Вы красивы, умны, особенно для провинциалки, и абсолютно беспринципны…

— Ваше положение не дает вам право оскорблять женщину!

— Успокойтесь, дорогая, — заговорщически шепнул Корнелий, — нас никто не слышит! Но вы-то понимаете, что я сказал ответный комплимент. Не многого стоили бы вы, будучи фанатичной дурой, как мать нашего вспыльчивого друга, к примеру. Конечно, вы преданны Софии, и нынче эту преданность блестяще доказали: amicus certus in re incerta cernitur [96] .

Мне доложили происшествие во всех подробностях, и я не мог не восхититься вашими действиями. Они были точны, уместны, энергичны. Вы сумели сориентировать в непривычной обстановке, среди враждебного людского стада. Это было очень непросто, но вы смогли! И, самое главное, у вас достало воли и ума последовать за подругой, даже когда она ввязалась в самоубийственную авантюру.

— Я вас не понимаю, ваше… — прошептала Медея; его слова обволакивали ее, как трясина, и она не знала, как выбраться оттуда…

Демоническая улыбка Корнелия заставила ее запнуться на полуслове.

Еще ей показалось, что нос, загнутый, как у птицы ибис, дугой, готов клюнуть, и только послушанием можно избежать этой угрозы.

— София совершила тяжкую ошибку, последствия которой могут проявиться через много лет, — промолвил Корнелий. — Она пожаловала на плебейский митинг и выступила coram populo [97] , словно равная плебеям.

Это опасный прецедент, когда княгиня обращается к презреннейшей толпе! Ибо известно: au dessous est qui prie [98] . Неужели подруга ваша столь слаба, что не сумела отыскать приличных средств воздействия?.. Держава Фортуната нерушима, ибо все знают свое место: где боги, где август, где князья, где остальные нобили, и где плебеи, и где вольноотпущенники, и где варвары, и где рабы. — Вы сами выступаете за послабления плебеям, — вставила Медея.

— Между моими плебеями и низким демосом, перед которым унижалась София, — пропасть! Вот, между прочим, ее вторая тяжкая ошибка: она выставила на позор и на посмешище влиятельных магнатов, а это люди, с которыми нам надлежит считаться.

— С одной стороны, вы правы, ваше высокопревосходительство. А с другой, Софии удалось противопоставить сенаторов и магнатов; сенаторы ее поддержат против магнатов, магнаты — против сенаторов. Когда ей будет нужно, она отыщет способ подружиться с ценными людьми.

— Concedo! Но примечателен сам факт: она пошла на авантюру, скомпрометировала себя перед сенаторами и магнатами, чтобы снискать изменчивую милость демоса… всего-то на какой-то миг!

— Мне думается, этот миг может стоить вам Квиринала, — заметила Медея. — Право же, ради такого мига Софии стоило рискнуть!

— Она почти не рисковала, — пожал плечами Корнелий. — Против нее Андрей Интелик что Арахна в сравнении с Афиной, Пан против Феба или Фамир против Муз!

— Как можете вы говорить такое?! Она чуть не погибла! Этот ваш Интелик толкнул ее…

Медея вновь осеклась: острый взгляд Корнелия показал ей, что он видит ее насквозь.

— Сдается мне, мнимое покушение явилось кульминацией трагикомического фарса, — молвил Корнелий, — и я готов проглотить свою консульскую звезду, если Софи заранее не просчитала такой исход!

— Почему, — стараясь унять дрожь, спросила Медея, — если вы все знали…

— Inter nos: [99] я ничего не мог знать, я мог лишь догадываться.

— А если вы догадывались, то почему не помешали ей?

— А вы уверены, что все случившееся случилось против моей воли?

Медея отвела взгляд, Корнелий же по-прежнему испытующе глядел на нее. «Он совращает меня», — подумала она.

— Скажу вам больше, прелестная Медея: hoc erat in mea votis [100] .

— Вы необычный человек, — промолвила она. — Я думаю, даже София не представляет, насколько вы опасны.

— Прекрасно представляет, — улыбнулся он, — поэтому и тянется ко мне. Вы разве не заметили?

«Мне нужно поскорее удалиться, — подумала Медея, — иначе он смутит мой разум! Я слышу крики из опочивальни; должно быть, этот вездесущий демон успел околдовать Марсия. О, неужели моя София не совладает с ним?».

— Не торопитесь в пекло, дорогая, — задушевно молвил Корнелий.

— Позволим нашим голубкам побыть наедине: кто знает, встретятся ли снова?

— Почему вы со мной столь откровенны, ваше высокопревосходительство?

— Хочу, чтобы вы оставались самой собой, Медея. Не играйте в преданность, не насилуйте свою натуру. Эта роль для недоумков, не для такой яркой женщины, как вы. Софию ненадолго усыпили вы, но только и всего!

Чем ближе вы к ней, тем раньше она вас раскусит. Поэтому совет мой вам: скорее уезжайте! Я повторяю, вы красивы и умны, у вас редкое чувство силы, то есть вы умеете в нужное время приставать к нужному берегу…

Как видите, я не держу на вас обиды за то, что вы предпочли мне ее; вы поступили, как должна была поступить Медея Тамина. Но вы, с вашим чутьем силы, также должны понимать, что когда-нибудь именно я стану полновластным управителем державы Фортуната.

— Когда-нибудь? Не завтра?..

Корнелий рассмеялся и подмигнул Медее.

— Только не завтра! И даже не в ближайшие месяцы. Квиринал, знаете ли, это не самое ценное, что может прельстить такого человека, как я.

«Я ничего не понимаю! — в отчаянии подумала она. — Зачем же он затеял свой переворот, если заранее уверен в торжестве Софии? И как она может быть первым министром, ей нет тридцати! Совсем ничего не понимаю!».

— Уезжайте в Гелиополь, Медея, — настойчиво повторил он. — Там вы царица, по положению и по своим талантам, и более того, там станете вы первой девой, первой из невест, мужчины будут умирать за вас, — а здесь вы женщина для неприятных поручений. Помните, что заметил по этому поводу великий Цезарь, следуя из Рима в Иберию?

— До него близкую мысль высказывал Нума Помпилий: «Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме».

— Именно! Боги вас миловали, и довольно. Итак, вы проконсул, архонтесса Илифии, и большего вам не достичь пока. Научитесь удерживать то, что уже имеете.

— Это угроза?

— Напротив, добрый совет. Но я не исключаю, что София сама попытается сместить вас.

— А вы?

— А я вас поддержу. Это мне ничего не будет стоить. Я верю в вас, Медея. Вы будете достойной правительницей.