Богиня победы
Шрифт:
– Да какая сестра? Какая она мне сестра?! – сквозь зубы с ненавистью процедила она.
Ника стала красавицей внезапно, в 14 лет. Рядом с нею Наташа и без всякой свинки остро ощущала свою непривлекательность. Она так страстно ждала семнадцатилетия: няня Ксана обещала, что семнадцатая вода всю грязь смоет – и лицо похорошеет. Но нет, не хорошело почему-то лицо Наташи.
И вот теперь, когда юноша, о котором она мечтала, увидел ее в таком жутком, таком карикатурном виде, эта чертова Ника вылезла со своей красотой! Наталья готова была отдать все что угодно, чтобы та исчезла из ее жизни навсегда.
Глава 5
Когда Нике исполнилось семь, ее отправили с домработницей Ксаной в маленькое село на Донбассе – родину Ксаны.
В тот год отец и мать часто ссорились. Елена не хотела, чтобы дочь поняла, что причиной их ссор была она, Ника. Оксана много лет жила у Никитиных в московской квартире, знала все семейные тайны, в том числе про то, как Ника появилась в их семье. Девочку она обожала и, понятное дело, держала язык за зубами. А поскольку у самой ни детей, ни мужа не было, она с радостью приняла на себя обязанности няни.
В деревне у Ксаны был собственный дом – белая глиняная мазанка, затерявшаяся в глубине сада. Рядом с домом была летняя кухня с огромной печкой посередине комнаты. В кухне варили варенье, компоты, делали зимние заготовки из овощей. С тех пор как Ксана перебралась к Никитиным в Москву, в деревню она наведывалась только в отпуск. И за это время успевала все переделать: и банки позакрывать, и дом побелить, и кухню обновить. Лена любила Кеану как родную и щедро одаривала ее безделушками и сувенирами, которые привозила из-за границы.
Ника впервые в жизни попала в деревенский дом, и он показался ей волшебным местом. А в кухню она просто влюбилась. Как же она умоляла няню перенести сюда постель и разрешить там жить! Но няня Ксана сказала, что люди на кухнях не живут, там живут только мыши, и они будут мешать ей спать по ночам. Ника расстроилась, но тут Ксана предложила поставить кровать в саду, и после обеда они будут там отдыхать. Эта идея понравилась девочке еще больше, и она подумала: «Хорошо бы переехать сюда из Москвы насовсем!»
Няня выдала ей ведро, тряпку, веник и велела навести порядок в маленьком домике.
Когда Ника, раскрасневшись от усердия, мела ступеньки, заскрипела калитка, и в сад вошли две соседки с целой ватагой детишек. Сарафанное радио уже доложило, что приехала Ксана, – «москвичка», как ее дразнили в деревне, – и привезла с собой хозяйскую дочку. Женщины пообнимались, поахали-по-охали и пошли «до хаты» покалякать за чайком. А дети сбились в кучку и стали разглядывать городскую девочку, настороженно перешептываясь.
– Хлопцы, девчата, вы шо там застряли? Идите с дивчинкой познакомьтеся, – пропела одна из женщин.
Для Ники все тут было в новинку, все интересно. Она доверчиво шагнула навстречу, но «хлопцы и девчата» вдруг с гиканьем запрыгали вокруг нее, а один мальчишка, подскочив, бесцеремонно заглянул ей под юбку и завопил на весь двор:
– Да у нее же жопа голая!
Этот крик был подхвачен всей ватагой.
– Голая жопа! Городская морда! – стала кричать ребятня, бегая вокруг нее, дергая за юбку и за кофточку, а кто-то пребольно ухватил за косичку.
От внезапной обиды девочка застыла на месте. Она так ждала знакомства! Всю дорогу она спрашивала няню, есть ли в деревне дети. И вот эти дети сейчас плясали вокруг нее, как туземцы, выкрикивая обидные слова.
На шум вышла Ксана.
– Вы чего здесь галдите? – крикнула она с крыльца.
Со слезами на глазах Ника бросилась к ней в поисках защиты:
– Я им ничего не сделала, а они дразнятся!
Но ее слезы только раззадорили всю компанию. Дети, не стесняясь присутствия Ксаны, еще пуще загалдели, стали бегать друг за другом, беситься, а одна девочка обратилась к няне с вопросом:
– Тетка Аксюта, а почему у нее штанов нету?
– А ей штаны не нужны – на ней колготки надеты.
– Колготки?! Да голая жопа она у вас! Ей штаны надо носить!
В этой глуши, где на детей надевали что придется, где младшие донашивали за старшими, вместо колготок на девочках болтались почти до колен свисающие трусы, едва прикрывая резинки, удерживающие хлопчатобумажные чулки. О колготках здесь и не слыхивали. И конечно, дорожная пелеринка, кофточка в затейливый цветочек, плиссированная юбочка – все тут смотрелось некстати, ярко и вызывающе.
Но няню этот галдеж не смутил. Неожиданно для Ники она посоветовала:
– Реветь здесь не смей, сопли нечего распускать – не поможет. Вон, видишь, дрын лежит? Если кто сильно обидит – хватай его и отходи как следует обидчиков!
Так началась для Ники школа жизни в этой деревенской глуши. Ни сама Ника, да и никто другой не мог тогда подумать, что она задержится тут надолго и в первый класс пойдет в украинской деревне.
В школе она сразу попала в изгои. Местные не могли смириться с тем, что учительницу Ника называет не «Зина Иванна», а «Зинаида Ивановна», чеканно выговаривая каждую букву. Да и украинское «гэ» никак ей не давалось, за что после школы дикая стая преследовала Нику до самого дома, скандируя хором дразнилки:
Гуси гогочут, город горит,Каждая гадость на «гэ» говорит.Были стишки и еще обиднее:
Гришка гад, гони гребенку,Гниды голову грызут.Это было настоящей травлей, и Ника в конце концов научилась драться до крови. Она приходила домой в разодранной одежде, с синяками, исцарапанной. Ей приходилось отстаивать свое право быть другой. Она продолжала называть учительницу «Зинаидой Ивановной» и не пыталась подражать местным в их малорусском суржике. Более того, на тетрадных листочках она рисовала на своих обидчиков карикатуры, и получалось похоже.
С этих рисунков и началось примирение враждующих сторон. Как-то Ника предложила своей соседке по парте вместе нарисовать поздравительную открытку. Она знала, что у ее мамы день рождения, и научила одноклассницу рисовать красивые китайские пионы.
Но настоящий триумф случился, когда выяснилось, что, тогда как деревенские только-только складывали по слогам М и А – в МА, Ника уже умела бегло читать, и учительница частенько давала ей поручение написать новые буквы на доске.
К тому же Ника знала очень много сказок. Когда учительница задерживалась, она пересказывала их всему классу, а дома, в нянином саду, они с деревенскими ребятишками разыгрывали целые спектакли.