Чтение онлайн

Снова наступила пауза. Пеппо готов был провалиться сквозь землю, потому что чувствовал себя виновником того, что произошло. Он тоже не мог поверить в то, что добродушный белый медведь оказался способен убить рыцаря из-за какого-то камня, пусть даже и ужасно дорогого и красивого. Но правда есть правда, и промолчать он тоже не мог.

– У меня есть план, - вдруг сказал Бенино, обводя взглядом всех присутствующих.
– И, думается, недурной.

– Ну-ну?
– с любопытством вытянул длинную шею Леонардас.

– Первое: до выяснения причины смерти Сервуса никто из нас не должен покидать этот дом. То есть, конечно, можно гулять и прочее, но из Лидии уезжать нельзя. Абстрагируясь от несчастного Лумо, представим, что сбежать вполне может убийца. Я далек от того, чтобы подозревать всех. В общем, я никого и не подозреваю. Но все мы обязаны быть в равном положении. Согласны?

Судя по вытянувшимся физиономиям собравшихся, они были отнюдь не согласны, но высказать неодобрение не решались.

– Второе: мы - я и Гвидо - будем искать Лумо, а заодно (надеясь на счастливый случай) Лал Богини Судеб, и оставляем за собой право в любое время обратиться к любому из вас с любым вопросом. Прошу не противоречить мне. В конце концов, если вы невиновны, вас должно только радовать то, что мы пытаемся снять с вас подозрения.

Гости уныло кивнули. Бенино был, как обычно, убедителен.

– И третье: почему бы убийце не признаться? Прямо сейчас - и тогда мы вместе подумаем, что делать. Но украденный камень тогда, ясно, придется вернуть, ведь у Сервуса есть наследник...

– Кто?
– разом выдохнули Заир Шах и Леонардас.

– Я, - скромно ответил Бенино.

* * *

Пеппо смотрел на брата, широко раскрыв рот. Пожалуй, и в детстве он не выказывал так явно своего изумления. Даже он, его родной и самый любимый, ничего не знал! Бенино - наследник Сервуса Нарота! Богача, который мог бы купить всю Лидию и кусочек соседнего Тима впридачу!

– Это меняет дело, достопочтенный философ, - сухо произнес Маршалл. Пусть первый подозреваемый Лумо Деметриос - ибо сбежал, но второй уж всяко ты.

– Зачем бы я стал тогда красть Лал Богини Судеб?
– обиделся Бенино. Он и так бы принадлежал мне.

– Кто ж тебя знает, - ядовито ухмыльнулся Заир Шах.
– Может, вступишь в наследование, да через пару лун и обнаружишь где-нибудь в саду под персиковым деревом сие сокровище.

– Почему под персиковым деревом?
– философ был явно растерян, а потому не так сообразителен, как всегда.

– Подумать только, какое состояние!
– добавил яду придурковатый эганец.
– Ради него десяток лучших друзей укокошишь!

– Вздор!
– Бенино, наконец, пришел в себя.
– Я не стал бы убивать Сервуса за все золото мира! И никого бы не стал убивать. Это не в моем вкусе.

– А что в твоем вкусе, позволь узнать?
– не успокаивался Заир Шах. Просто украсть сокровище?

– Хватит!

Резкий голос Гвидо оборвал перепалку.

– Хватит...
– уже тише повторил он.
– Не стоит обвинять друг друга так можно далеко зайти и тогда история кончится плохо.

– Куда хуже...
– проворчал Заир Шах.

– Послушай, уважаемый Гвидо, - снова подал голос тимит.
– А ты-то сам как думаешь, кто его убил?

– Не знаю, - медленно покачал головой дознаватель.
– Но уверен... Вернее, почти уверен, что не Лумо. И - не Бенино.

– Кто ж тогда? Может, я?

Маршалл хохотнул, но глаза его смотрели на Гвидо вопросительно.

– Может, и ты, - легко ответил тот.
– Пока не знаю. Но обязательно узнаю, дайте срок.

– И велик ли срок?

– Дня два-три.

– Посмотрим...

После того, как тимит задумчиво произнес свое "посмотрим", Заир Шах встал, расправил складки нелепого одеяния и, с презрением поглядев на всех, вышел из зала. Вот ярко-синий подол его балахона проехал по одному маршу лестницы, вот повернул на второй... Лишь только затихли шаркающие шаги астролога, эганец выпучил светлые как осеннее небо глаза и трагическим шепотом сообщил:

– Это он грохнул беднягу Сервуса!

Все вздрогнули.

– С чего ты взял?
– фыркнул Маршалл.

– Не хотел при нем рассказывать, но слышал его омерзительный голос той ночью.

– Слышал? Где?

– В коридоре, где ж еще... Сами знаете, какие тут у Сервуса лабиринты, так что точнее сказать не могу.

– И что он говорил?

– Не разобрал. Пищал что-то...

– Может, он пел?
– предположила прекрасная Лавиния, с легкой улыбкой глядя на важного как индюк Леонардаса.

– С чего бы он стал петь ночью?
– удивился эганец.
– Нет, не пел.

– А что?
– начал сердиться Бенино.

– Да говорю ж - пищал! Может, молился? Убил рыцаря, и молился.

– Да зачем же ему молиться в коридоре?
– потерял терпение Маршалл. У него для этого комната имеется! Какой ты тупой, Леонардас, прости, конечно...

– Я не тупой, - с достоинством ответствовал эганец, подмигивая Лавинии.
– Бурган Безглазый знает этого старого крючка - молился он или пел... Я не дознаватель и сие не моя забота. Хочу спать. Прощайте.

Он поднялся и пошел к лестнице. Длинные аистиные ноги его в три шага одолели ступеньки одного марша, потом ловко перескочили на второй.

– Сдается мне, наш приятель не такой кретин, как кажется, - заметил многозначительно Маршалл.

– Думаешь, прикидывается?
– встревожился Бенино.

– И такое возможно. Смотри, как ловко повернул на старика.

– С чего ему поворачивать?
– не согласился Гвидо.
– Его пока никто не подозревал.

– Зачем он спать пошел?
– Маршалл не желал отказываться от столь удобного объекта для обвинения в убийстве.
– День еще, а он - спать!

– И что с того? Нет, любезный Маршалл, никаких оснований для подозрений у нас пока нет. Увы, но нет. Я думаю... О, Теренцо, могу ли я узнать, что так заинтересовало тебя за окном?

– Солнце, - за Теренцо пояснила девушка, пряча улыбку.
– Сейчас оно опустится ещё на полпальца и мой супруг сможет говорить.

– Он замолчал в это время ровно луну назад?
– догадался Бенино.

– Да.

И все выжидательно уставились на Теренцо. Толстяк, тяжело дыша, смотрел на огненный шар, который блистал в чистом голубом небе так бездумно, так беспечно, словно и не существовало в мире под ним никаких тревог и забот. В молчании за солнцем следили и остальные. Бенино, например, полагал, что как только оно опустится на требуемые полпальца, Теренцо откроет рот и сразу обнаружит всем тайну убийства Сервуса. Гвидо был не столь оптимистично настроен, но и он надеялся услышать от жирного канталца нечто важное, могущее помочь ему в расследовании. Пеппо... Пеппо ни о чем таком не думал. Он просто вспоминал огромного розовощекого рыцаря, победившего самого Всадника Ночи и погибшего так нелепо и странно - от дружественной руки. А Лавиния просто взирала на своего толстяка с любовью и даже благоговением. Пожалуй, такой взгляд невозможно изобразить - мельком пронеслось в круглой голове дознавателя, - но как умудрилась эта красавица влюбиться в ужасного, мерзкого, одышливого, потного и жирного кабана? Гвидо с отвращением взглянул на Теренцо и в тот же момент толстяк вдруг коротко всхрюкнул и с торжествующей улыбкой повернулся к гостям.