Чтение онлайн

Миллер сказал репортеру «Тайм» Роберту Эджемиану: «Она самая женственная из женщин, какую можно себе представить. Находясь рядом с ней, хочется умереть. Эта девушка находит отклик в душе каждого мужчины. У большинства из них в ее обществе выпячиваются те качества, которыми человек наделен от природы: пустозвон становится еще большим пустозвоном, стеснительный стесняется еще пуще, скромный делается скромнее. Она похожа на магнит, который вытягивает из самца присущие ему качества».

Миллер был совершенно убежден в том, что склонность Мэрилин к адюльтеру сильно преувеличивали. «Безусловно, у нее были мужчины, — говорил он, — но она никогда не кочевала с одной постели на другую, от одного мужчины к другому. Каждая связь была наполнена для нее смыслом и строилась на ниточке надежды, порой ошибочной. Я знавал работниц патронажа с более пестрым прошлым, чем у нее».

Драматурга Миллера в Мэрилин восхищала ее честность, он считал ее «буквально неспособной говорить что-либо, что не являлось правдой». Он сказал, что как актриса, «она либо сделает взаправду, либо объявит забастовку. В ней есть что-то, что заставляет в любой ситуации выискивать элементарную правдивость. Конечно, в актерской игре это жуткая вещь. Она позволяет вам добраться до сути».

Миллер говорил о навязчивом беспокойстве Мэрилин из-за того, что у нее нет образования. «Бывало она подойдет ко мне и скажет: «На днях я услышала новое слово, что оно значит?» Недавно она спросила меня о слове «impermeable» (непроницаемый). Порой она неправильно произносит слова, так вместо «внутривенно» она могла сказать «внутрьвенно» («intraveniously» вместо «intravenously»). Но она хотела учиться».

Миллер вспоминал об одном эпизоде, когда Мэрилин читала книгу об искусстве Гойи. «Когда я разговаривал с ней по телефону, она сказала мне: «Я еще не добралась до сути». В другой раз, когда я позвонил ей, она сообщила: «Я прочла уже две трети, но до сих пор не разобралась». Правда состояла в том, что книга попросту была построена на предположениях и не содержала ничего существенного. Когда Мэрилин добралась до конца, она сказала мне: «Что ж, я закончила ее, но так ничего там и не нашла. Зачем они написали ее?» Это был хороший вопрос. Именно так следует читать книги».

Корреспонденту «Тайм» Миллер сказал: «Вместо того чтобы потерять веру в жизнь, а для этого у нее имелись все основания, она сохранила способность чувствовать и искать подлинную дружбу. Ей больше не хотелось разбрасываться. Ей так часто твердили, что она была никчемной девчонкой, ничего не стоящей, что у нее сформировалось невероятное по масштабам самоуничижение. Сейчас она освобождается от этого».

Миллер просто потерял голову. Так же, как полагали их общие друзья, и сама Мэрилин. Но ее преследовали все те же, знакомые, призраки — и новый соблазн.

* * *

В первые месяцы 1955 года Джо Ди Маджо еще не оставлял своих попыток вернуть Мэрилин, и сама она пока не полностью освободилась от него. По иронии судьбы, связующим звеном между ними стала семья самого важного в юности возлюбленного Мэрилин Фреда Каргера. Сестра Фреда Мэри вместе с детьми переехала в Нью-Джерси, и Мэрилин часто навещала ее, иногда в сопровождении Ди Маджо.

Каргерам казалось, что Мэрилин и Ди Маджо опять любили друг друга. Ди Маджо играл с Мэри в гольф, а Мэрилин веселила детей необыкновенными кушаньями и шутками.

Но и в Нью-Йорке Ди Маджо не оставлял Мэрилин в покое, продолжая проявлять свой ревнивый нрав. Он в расстроенных чувствах появлялся на людях, просил совета у посторонних, даже у журналистов. Как-то он обратился к автору колонки светской хроники Эрлу Уилсону и его жене, умоляя их помочь ему вернуть Мэрилин. Своему давнишнему нью-йоркскому другу Генри Розенфельду актриса рассказала, что однажды ночью Ди Маджо «появился в "Валдорфе" и едва не снес с петель дверь. Чтобы утихомирить его, пришлось вызывать полицию. Он был очень, очень ревнивым».

1 июня 1955 года, в день своего двадцатидевятилетия, Мэрилин вместе с Ди Маджо пришла на премьеру «Зуда седьмого года». Потом в «Тутс Шор» он устроил в ее честь прием, но настроение его быстро испортилось. За ужином парочка повздорила, и Мэрилин ушла из ресторана со своим другом, фотографом Сэмом Шоу.

«Зуд седьмого года» предоставил Мэрилин возможность сыграть злую шутку со своим возлюбленным, за которого в 1948 году она так страстно хотела выйти замуж. Речь идет о Фреде Каргере. В то время у него были сложные отношения с его второй женой, актрисой Джейн Уаймен. Мэрилин не преминула со злорадством напомнить Уаймен, что когда-то была любима Каргером.

Случилось так, что летом 1955 года Фред Каргер остановился в Нью-Йорке в отеле «Валдорф-Астория». Мэрилин жила на одном из верхних этажей. Он позвонил ей и пригласил спуститься вниз и выпить чего-нибудь вместе. Когда она не пришла, Каргер снова позвонил ей, ему показалось, что Мэрилин уже где-то успела выпить. Он поднялся наверх и убедился, что Мэрилин была в хмельном тумане от вина и от снотворных пилюль. В жизни Мэрилин забрезжил новый зловещий призрак.

В первые месяцы дружбы с Артуром Миллером Мэрилин встречалась не только с ним. Многое для устройства ее апартаментов в «Валдорф-Астории» сделал предприниматель, выпускавший готовое платье, Генри Розенфельд. Кроме того, он часто ссуживал Мэрилин деньгами. Время от времени она консультировалась с ним по поводу своих финансовых дел. В один прекрасный день она предложит ему воспользоваться всей выручкой от одного ее фильма с тем, чтобы он еженедельно выплачивал ей тысячу долларов на повседневные расходы. Розенфельд мягко отказался, сказав, что на этом капитале он сделает больше денег, чем положено по справедливости. Он сам испытывал к Мэрилин глубокое чувство и, как она сказала одной близкой подруге, даже делал ей предложение.

В 1955 году промелькнула мысль выдать Мэрилин замуж за главу одного европейского королевского семейства. Идея эта нашла поддержку со стороны миллионера Аристотеля Онассиса. А дело было в том, что один из его любимых курортов, княжество Монако, испытывал затруднения. Мировая знать стала ездить куда угодно, только не туда. Онассис полагал, что эта ситуация изменится, если принц Ренье женится на великолепной иностранке. С этой целью он попросил своего приятеля Джорджа Шлее поискать подходящую невесту в Соединенных Штатах. Тот обратился за советом к Гарднеру Каулесу, издателю журнала «Лук», который случайно оказался соседом Милтона Грина в Коннектикуте.

«Я предложил Шлее идею женить Ренье на киноактрисе, — сказал мне Каулес. — Он спросил, нет ли у меня кого на примете. Я ответил: "Сейчас в зените славы Мэрилин Монро, к тому же она гостит поблизости. Давай подкинем ей эту идею"».

Далее Мэрилин и Грины были приглашены для встречи со Шлее в загородный дом Каулеса. Каулес говорил: «Мы не стали ходить вокруг да около. Когда я сказал об этом Мэрилин, она ответила, что идея ей нравится, но загвоздка в том, что она даже не знает, где находится Монако. Еще она добавила, что была бы рада познакомиться с принцем».

Принцесса Монако Мэрилин? В тот вечер, когда Мэрилин и Грины возвращались домой, их не покидало веселое настроение, к которому примешивалась мысль о том, что предложение было вполне серьезным. На некоторое время князь Ренье, которого тут же окрестили «Рейндиар»1, стал темой для разговоров.

Однако идея потерпела крах, когда королевский дом Монако объявил, что Ренье собирается жениться на другой актрисе, Грейс Келли. Мэрилин, правда, это так не оставила. Она позвонила Келли по телефону и, поздравив, добавила: «Я так рада, что ты нашла способ уйти из этого бизнеса».