Чтение онлайн

Огни тщательно замаскированы. Красноармейцы сушатся. От шинелей, ватников, валенок идет густой пар. Обсушившийся уступает место товарищу. Несколько красноармейцев, должно быть, из архангельских, спустились к водному полю, окунули в воду валенки. На валенках тотчас образовывается ледяная корка. Над архангельскими смеются:

— Вы бы, браточки-зимогоры, и носы заодно ледком подковали.

— Так-то лучше! Вода через корку не пойдет! Всем советуем!.. — отвечают деловито архангельские.

Заметив командира полка, красноармейцы приглашают его к огню. Рослый говорит:

— Новая преграда, товарищи. Вода.

Красноармейцы перебивают:

— Сквозь огонь, товарищ майор, прошли, а воду-то уж как-нибудь одолеем… Этим, подлюга, не возьмет…

— Весенняя вода — не осенняя… Старая пословица, — настороженно замечает кто-то.

— Пословица-то старая, — отвечают ему, — да не про нас она… Кровь разгорячена. А разгорячи ты у человека кровь — ничто ему нипочем…

Многие из бойцов уже спят.

Потолковав с людьми во всех батальонах, командир полка подходит к наблюдательным постам. Ночь ясная, морозная; над полем клубятся испарения. Хорошо бы наступать сейчас, когда уровень воды еще не так высок, но это невозможно. Подробности обороны противника не выявлены. Высота «Подошва», хотя и вовсе рядом, но кто знает, как укрепился там коварный враг. В дымке испарений темнеют высокие гранитные скалы, расселины между ними, лес. И тут, конечно, не без надолб и проволоки. Действует разведка— к утру все станет ясно…

Утро. Положение действительно прояснилось: «Подошва» оплетена несколькими рядами колючей проволоки, опоясана надолбами; в расселинах между гранитными скалами — артиллерия, минометы, пулеметы; за отдельными камнями и на деревьях — «кукушки»-автоматчики. Не суйся, как говорят, в воду, не узнав броду.

Отлично. Значит, разговор будет несколько иной… Вал смертоносного огня. На каждую клетку высоты «Подошва» — снаряд, мина, авиабомба.

А белофинны кричат в рупоры:

— Москали! Не суйтесь! Перетопим!

— Спета ваша песенка, — спокойно замечают красноармейцы.

Вчера еще белый искрившийся снег превратился за ночь в кашицу, местами вода выступила высоко поверх дороги; саперы подвезли гати, начали крепить переправу.

Одна за другой открывают огонь финские пушки. Сыплют очередями минометы. Разрывы снарядов и мин высоко взметывают пропитанный водой снег.

Вот дружно заговорили и наши батареи. Мины летят на высоту «Подошва», в расселину. Высота обволакивается черным дымом. Глыбы гранита откалываются, оползают в воду; падают деревья, срезанные минами и снарядами. По воде гулко разносится скрежет металла, взрывы потрясают окрестность. Огонь с нашей стороны так силен, что заметно, как у «Подошвы» покачивается волнами снежная кашица.

А молодцы-саперы все гатят и гатят дорогу. Враг уже не решается беспокоить их. Вот саперы у надолб. Артиллерийский огонь прекращается, над высотой «Подошва» хозяйничают «ястребки». Они расстреливают уцелевших на высоте белофиннов.

Проходит еще полчаса. Саперы дают сигнал: переправа готова. Первыми переправляются танки, за ними — цепочкой бойцы. Артиллеристы, обеспечивая переправу, снова бьют по высотке. Все дальше и дальше углубляются танки, бойцы, минометчики. Проходит еще полчаса, и «Подошва» — наша! Слева ее охватил один полк, а справа — другой.

Первая водная преграда преодолена с честью.

В штаб дивизии сообщили, что с наступлением темноты 6 марта занята станция Тали. Перед полком майора Рослого командование дивизии поставило в эту ночь такую задачу: наступать на Портинхойкка — Юливеси, что в 8—10 километрах от станции Тали. Исходное положение — железнодорожное полотно станции.

Рассвет. Батальоны вытягиваются из леса на дорогу. Саперы за ночь отлично поработали: две длинные гати обеспечивают проход. Впереди 3-й батальон. Его ведет капитан Кельманзон.

Полагаясь на сообщение, полученное в штабе дивизии относительно занятия одной из наших частей станции Тали [1] , Кельманзон уверенно ведет свой батальон через поляну, в проход между надолбами, мимо танков.

Танков что-то много. Почему они здесь, а не на станции Тали? Но, видя хлопочущих около машин механиков, Кельманзон решает, что танки, видимо, вышли на заправку…

Батальон по узкой тропинке между проволокой взбирается на крутой скат поросшей лесом высоты. Высокая каменная гряда.

Скат ее покрыт валунами. Батальон берет вправо. Слева развертывается 1-й батальон. У каменистой гряды — штаб, связисты. Немного впереди лежат окопавшиеся в снегу бойцы.

— Какого полка?

Бойцы ответили.

— Как? А станция Тали? — недоуменно спрашивает Рослый.

В это время совсем близко с воем разорвалась минометная очередь противника, вторая — ближе, третья — еще ближе…

Противник прощупывает лес. Он бьет по высоте, где скопилось уже пять батальонов. И откуда бьет? Со станции? Да, со станции! Как громадным гребнем, водит он разрывами снарядов своих двух батарей по высоте «Подошва».

Вот тебе и занята станция Тали!

Вот тебе и исходное положение!

Его, оказывается, приходится брать с бою.

Рослый быстро перестраивает батальон в боевой порядок, приказывает артиллеристам открыть по станции ураганный огонь.

А вода между тем поднималась с каждой минутой. Она вышла из канав, перехлестнула шоссе, подошла совсем вплотную к полотну дороги. Переходить по гати было уже трудно. Но и возводить новую гать было некогда.

Выбивая белофиннов из-за камней, 3-й батальон стал продвигаться вперед по пояс в воде. Справа впереди — 8-я рота, командует ею старший лейтенант Скрябин. Дерзко действуя, рота вышла почти к самой опушке леса, вплотную подходившего к станции. Впереди — полукругом поляна, в центре этой поляны — вокзал, железнодорожные службы.

Противник выследил Скрябина и открыл по опушке леса яростный артиллерийский огонь. Скрябин не растерялся. Мужественный, испытанный командир крикнул: «Рота-а, за мно-о-ой!»

Он выбрасывается вперед и увлекает за собой всех бойцов. Одним броском преодолевает рота узкую часть поляны, и вот уже она у полотна железной дороги, в штабелях шпал и дров. Противник бежит от станционных домиков. Тяжелый взрыв содрогает землю. Летят вверх обломки взорванных мостов.

— Собаки. Успели-таки взорвать… — ворчит Скрябин, разглядывая из-за штабеля обломки двух мостов через стремительную, ревущую речку.