Чтение онлайн

Самолеты мгновенно очутились над правым краем Заозерной и начали бомбардировку. Сопки заволокло дымом. Земля задрожала от взрывов. "От такой бомбежки на японских островах, наверное, землетрясение", - пошутил кто-то.

Огонь японцев после бомбежки стал слабее. Мы решили пройти лощину и продвигаться дальше. Залезли в камыши, ползем по трясине, она пружинит под нашей тяжестью. В некоторых местах со свистом выскакивает воздух. Японцы, по-видимому, заметили наше движение в камышах: они открыли огонь из пулемета.

– Стрелять не умеют, - замечает кто-то.

– Наверно, с пьяных глаз ничего не видят.
– Сдержанный смех прошел в камышах. Когда мы вылезли из воды, нас спрашивали, нет ли раненых.

– Им только карасей глушить в озере, - ответил один из бойцов.

Я и курсант Амир Мухомедяров получили новую задачу. Идем с ним мокрые, в сапогах хлюпает вода.

Амиру хочется курить, но спички его и махорка отсырели.

По дороге встретился майор, предложивший нам папиросы.

Мухомедяров закурил, глубоко и вкусно затягиваясь.

– А вы не курите?
– обратился ко мне майор, протягивая портсигар.

– Спасибо, товарищ майор, я этим баловством не занимаюсь. Майор улыбнулся, спросил, откуда, куда и зачем мы идем. Мы ответили, простились и пошли дальше.

– Ты ничего не заметил?
– спросил я у Амира.

– А что?
– недоумевая, сказал Амир.

– Слушай, Амир, а если; бы ты рассказал японским солдатам, что у нас боец может свободно закурить у самого большого командира?

– Не поверили бы, конечно, - отвечает Амир. Его широкое казахское лицо светится заразительно веселой улыбкой...

Красноармеец А. Унчиков

Сигнальная труба

В район боевых действий я вышел сигналистом части. Моя обязанность - в определенное время, по указанию, давать сигналы музыкальной трубой. Откровенно говоря, дело это очень скучное. Особенно скучным оно мне показалось, когда товарищи ушли и атаку, а я остался со своей сигнальной трубой.

Выбрав поудобнее момент, я обратился к командиру части:

– Товарищ командир, разрешите мне пойти в атаку. Там все мои товарищи, все будут драться, а я.

Командир не дал мне докончить, он понял меня:

– Хорошо, пойдемте со взводом.

Обрадовался я: красота, думаю. Значит и я покажу японцам силу советского штыка.

Вооружился как следует и собрался идти. Но тут возник вопрос: что делать с трубой. Труба - это тоже мое боевое снаряжение. Хоть я и в бой иду, но все же сигналист. А какой же сигналист без сигнальной трубы?! И стал я думать, как примостить ее. Снял ремень, привязал трубу покрепче, потуже натянул ремень и пошел. Так труба не потеряется.

Командиром взвода был тов. Зырянов. Проверив нашу вооруженность, он рассказал нам, куда и зачем направляемся, и напомнил, что надо быть волевым, смелым, но спокойным.

Японцы укрепились на Пулеметной горке, и нам предстояло атаковать их. Быстрыми перебежками мы бросились к высоте. Впереди бежал Зырянов и подавал команду:

– Приготовиться, бросать гранаты!

Только мы успели вынуть из сумок гранаты, слышим новую команду:

– Бей гранатами самурайскую сволочь!

Гранаты наши полетели прямо в окопы к японцам. Те, как мыши, забегали по высоте, засуетились.

Подходившее к японцам подкрепление открыло сильный пулеметный огонь. Мы залегли в лощине. Тов. Зырянов стрелял из ручного пулемета, а мы - из винтовок. Сколько ни пытались японцы приблизиться к нам, ничего у них не выходило. Меткий огонь пулеметчика Зырянова уничтожал японцев.

Но вот внезапно пулемет смолк. Мы подбежали и увидели картину, которой просто не хотелось верить: командир был убит.

Я готов был плакать, видя храброго командира мертвым. Сердце наполнилось жгучей ненавистью к врагам.

Ночью самураи решили вновь атаковать нас. Мы их подпустили близко, а потом стали бить и огнем и штыками.

В непрерывных схватках мы провели всю ночь на Пулеметной горке.

Утром вновь атаковали японцев. На этот раз они побросали оружие, убитых, раненых и в беспорядке бежали к реке Тумень-Ула.

Мы прочно укрепились на Пулеметной горке.

Вышел я из боя невредимым. Уцелела и моя сигнальная труба. Она была по-прежнему прочно привязана к поясу.

В бою я вступил в комсомол.

Красноармеец Н. Чеканов

Младший командир Быченков

С утра поднялась артиллерийская канонада. Снаряды с визгом пролегали над головой, рвались в окопах противника. Японская артиллерия отвечала беглым огнем. Поминутно то там, то здесь с грохотом рвались снаряды, поднимая черные клубы дыма и фонтаны земли.

Под прикрытием артиллерийского и пулеметного огня стрелковые части подтягивались к исходному положению.

Перед отделением Быченкова была поставлена задача продвинуться на северо-западные скаты высоты Заозерной и обстреливать Безымянную, где японские бандиты хорошо укрепили свои позиции.

Два пулеметных расчета наводчиков Черноусова я Красовского поочередно передвигались вперед. Остальные красноармейцы шли за ними, прокладывая себе путь гранатами, винтовочными выстрелами. Враг в беспорядке отступал.

Отделение Быченкова на скате высоты установило свои пулеметы. Японцы пошли в контратаку. Подпустив их на расстояние 7-8 метров, отделение открыло огонь и забросало японцев гранатами. Мало кому из захватчиков удалось удрать обратно.

Японцы подбросили подкрепление и предприняли вторую контратаку. Гранатами им удалось вывести из строя пулеметный расчет комсомольца Черноусова. Быченков, недолго думая, принял решение.

– Красноармеец Иванов, за пулемет!

– Есть за пулемет!

И комсомолец Иванов открыл огонь по врагам, которые находились в семи метрах от него. Враг дрогнул, но сдаваться не хотел. Завидя пулемет Иванова, японцы обрушились на него. Иванов, раненный двумя пулями, но уверенный в победе, продолжал вести огонь. Только после того, как японцы были отброшены, Иванов согласился идти на пункт медицинской помощи.

Утром 9 августа командир отделения Быченков заметил блеск японских штыков.