Чтение онлайн

Советские пограничные части к этому моменту были отброшены. Командование Прибалтийского особого военного округа было столь же обескуражено быстротой германского продвижения, как и Сталин в Москве. Поскольку четкое управление отсутствовало, обе армии действовали разрозненно. Командование 8-й армии, само собой разумеется, отводило свои части на север в направлении Даугавы, тогда как соединения 11-й армии двигались на восток к Дриссе.

Лишь когда советское главное командование обнаружило эти несогласованные отходы и направленное в брешь наступление немцев, оно энергично вмешалось. Все еще находившейся в резерве 27-й армии (ген. – майор Берзарин) было приказано выдвинуться вперед. Для этого ей придали I механизированный корпус, до того резерв военного округа. 27-я армия должна была обеспечить оборону Даугавы от Ливенгофа до Дюнабурга. Но до того как армия туда выдвинулась, танки Манштейна уже были там!

Эту угрожающую ситуацию теперь видели и в Москве. Сталин приказал выдвинуть дислоцированную в районе Витебска 22-ю армию (ген. – лейтенант Ершаков) в направлении Ковно. Здесь новая армия должна была перехватить отступающие части 11-й армии и занять позицию в болотах впереди Даугавы.

Советский фронт на глазах укрепился перед подходящими дивизиями 16-й германской армии. Генерал-полковник Буш вследствие этого факта был вынужден отправлять на восток все больше и больше корпусов, вместо того чтобы направлять их вслед рвущимся на север танковым частям.

Напротив, пехотинцам крайнего левого фланга удалось проложить себе путь. Восточные пруссаки 291-й пехотной дивизии уже на вторые сутки войны стояли в 50 км от Либавы. Там сопротивление противника значительно возросло, так что полковник Ломейер был вынужден со своим полком ждать, когда подтянется 291-я дивизия.

Генерал-лейтенант Херцог 25 июня в 1.30 приказал своей дивизии штурмовать Либаву. Советы, части 67-й стрелковой дивизии и морской пехоты, оборонялись столь упорно, что атака в первой половине дня захлебнулась. Противник решился на прорыв из кольца на север и северо-восток. Хотя обе атаки привели к временному кризису во 2-м батальоне 504-го пехотного и в 3-м батальоне 506-го пехотного полков, но в конце концов захлебнулись под огнем прямой наводкой 291-го артиллерийского полка. Советы не сдавались и 27 июня повторили свою попытку прорыва. Им удалось мелкими группами с большими потерями вырваться из окружения. Однако основная масса военнослужащих 67-й стрелковой дивизии не смогла прорвать позиции восточнопрусских солдат в город. 505-й пехотный полк (полковник Ломейер), подразделение морских штурмовых частей (кап. – лейтенант фон Диест) и морских особых команд (кап. – лейтенант Биглер) с юга ворвались в долговременные укрепления Либавы.

«Бои за дома и на улицах велись с крайним ожесточением. Из замаскированных амбразур полыхало пулеметным огнем. Сопротивление в конце концов было сломлено тяжелыми полевыми орудиями огнем прямой наводкой, а также снарядами тяжелых полевых гаубиц и мортир».

Упорная и ожесточенная борьба за Либаву, которая 28 июня была занята окончательно, впервые продемонстрировала в зоне ответственности группы армий, что русский солдат был готов бороться фанатично и безжалостно!

Взятие Либавы означало для военно-морских сил приобретение весьма ценной базы. Штаб командующего флотом «C» (контр-адмирал Клаасен) уже несколько дней спустя расположил здесь свою ставку. Были сформированы комендатура морской обороны и портовая комендатура, военно-морской отдел (корветтен-капитан Глезер) и 1-е моторизованное подразделение морской разведки (корветтен-капитан Нойендорф) переехали на новое место своей дислокации.

Первые советские корабли были потоплены или получили повреждения. Речь шла о тяжело поврежденном бомбами эсминце «Ленин», а также затопленных собственными экипажами подлодках «С-1», «М-76», «М-86», «Ронис» и «Спидола». Краснознаменный Балтийский флот вместе с этими пятью подлодками потерял уже 9 лодок.

Война на Балтийском море поначалу не была отмечена активными операциями обоих флотов. С немецкой стороны оперировали лишь минные заградители, тральщики и торпедные катера, а подлодки «U-140», «U-142», «U-144», «U-145» и «U-149» заняли боевые позиции между Мемелем и Моонзундским архипелагом.

Советы при начале войны стали минировать свои воды. При этом много минных заграждений были выставлены на выходе из Финского залива. Крейсер «Максим Горький» и эсминцы «Гневный», «Гордый» и «Стерегущий» обеспечивали безопасность этой операции. При этом эсминец «Гневный» уже 23 июня попал на минное поле, получил тяжелое повреждение, и позднее его пришлось затопить. Крейсер «Максим Горький» сам наскочил на мину и с большим трудом смог дойти до Кронштадта.

Эти первые потери не остались единственными. Германская «U-144» (кап. – лейтенант фон Миттельштедт) 23 июня торпедным залпом потопила советскую подлодку «М-78». Торпедный катер «S-35» глубинными бомбами повредил подлодку «С-3»; точно так же глубинными бомбами германский катер потопил «С-10», а четвертая подлодка «М-80» затонула в Ирбенском проливе, подорвавшись на мине.

Советское командование флота в первую неделю войны оставило курляндское побережье. Все корабли ушли на Моонзундский архипелаг или в Финский залив. Курляндия была открыта для немецких войск.

Командование группой армий тем временем ввело в действие дивизии второго эшелона. 58, 86, 206 251, 253 и 254-я пехотные дивизии перешли границы рейха. «При пересечении границы у нас было такое ощущение, словно мы вступаем в совсем иной мир. Дороги плохие, леса по обеим сторонам маршрута выдвижения неухоженные и заросшие кустарником, дома в местечках убогие и полуразвалившиеся» (Зидовиц К. фон. История 58-й пехотной дивизии).

Штаб L армейского корпуса, до сих пор находившегося в резерве – с 86-й и 206-й пехотными дивизиями был передислоцирован на правый фланг 16-й армии. Здесь обозначилось упорное сопротивление Советов.

Переброска войск за всей линией фронта группы армий под палящим солнцем и в клубах пыли проходила благополучно. 1-й воздушный флот завоевал полное господство в воздухе и принудил советские авиасоединения к обороне, так как они были вынуждены поспешно покидать свои полевые аэродромы. Так, например, 2-я рота 21-го саперного батальона, 1-й и 14-й батальоны 3-го пехотного полка (все 21-й пехотной дивизии) на аэродроме в Шяуляе сумели захватить 40 готовых к бою советских самолетов. Группы бомбардировщиков с 27 июня начали бомбардировать коммуникации противника к северу от Даугавы, так как южнее реки уже не обнаруживали сколько-нибудь достойные внимания цели. Главные воздушные удары постепенно перемещались перед фронтом 18-й армии и сконцентрировались здесь главным образом на сооружениях вокруг Риги.

Советская авиация в первые дни едва ли добилась ощутимых успехов. Ей в ночь на 24 июня удалось сбросить в гавань Мемеля всего лишь около 50 авиационных мин. Вражеские истребители, несмотря на все введенные в действие силы, были бессильны против немецких налетов, следовавших без пауз. Младшие лейтенанты Жуков, Здоровцев и Харитонов одной из дислоцированных под Ленинградом авиачастей первыми из военнослужащих Красной армии получили звание Героя Советского Союза.

Положение перед фронтом группы армий на шестые сутки боев выявило, что советский фронт оказался разорванным на две части. Разумеется, командование Прибалтийского особого военного округа осознавало эту ситуацию. Самым уязвимым местом, как и прежде, оставался Дюнабург, вокруг которого развернулись наиболее ожесточенные бои.

Гитлер 27 июня приказал главному командованию сухопутных сил (ОКХ) сосредоточить усилия 4-й танковой группы в направлении Дюнабурга. Как раз именно в этот день танковая группа была почти парализована, так как командование группы армий распорядилось сделать ей многочасовую остановку, чтобы дать возможность X армейскому корпусу в составе 30, 122 и 126-й пехотных дивизий возможность пересечь маршрут ее продвижения.

8-я танковая дивизия до сих пор была единственной на плацдарме у Дюнабурга. Лишь 3-я моторизованная дивизия (ген. – лейтенант Яан) медленно выдвигалась к реке. Наоборот, 290-я пехотная дивизия (ген. – лейтенант барон фон Вреде) и только что переданная в подчинение дивизия СС «Мертвая голова» (группенфюрер [18] СС Эйке) в результате отданного приказа остановились и пока не могли начать марш.

Борьба за плацдарм, который с помощью 3-го моторизованного полка был расширен на 10 км в глубину, становилась все тяжелее. Советы произвели контрудар V воздушно-десантным корпусом (ген. – майор Жадов) и XXI механизированным корпусом (ген. – майор Лелюшенко) при поддержке 8-й воздушно-десантной и 61-й противотанковой бригад. Солдаты генерала фон Манштейна сопротивлялись ожесточенно. Хотя 28 июня они подбили 74 вражеских танка, им пришлось смириться с тяжелыми потерями. Дивизия СС «Мертвая голова» в эти дни потеряла треть своего состава и позднее даже была сведена в один полк!