Чтение онлайн

— Не думаю, что у этого есть название, — вставляет Матео.

— Пюре с сосисками? — с надеждой предполагает Изабель.

— Но здесь печеная фасоль, — с сомнением произносит Хьюго, зачерпывая вилкой сосиску и бобы и осторожно их разглядывая.

— Я приготовила их по рецепту Найджелы! — возмущенно восклицает Лола.

— Э-э… детка?

Она раздраженно поворачивается к Матео.

— Ну что еще?

Он едва сдерживает смех.

— А пюре должно быть оранжевым?

— В него попало несколько запеченных фасолин, ясно? — с притворным раздражением кричит Лола. — Просто отстаньте от меня, неблагодарные свиньи!

— Погоди, погоди, мне кажется, нам нужно сказать тост, — тактично замечает Матео, одаривая Лолу примирительной улыбкой. Он поднимает банку с пивом. — За повара с самыми благими в мире намерениями!

— Точно! — соглашается Изабель.

— И за окончание гребаного Грейстоуна! — добавляет Хьюго.

— О, да. Осталось меньше недели! — восклицает Изабель.

— Эй, по-моему, мы немного ушли от темы, — возражает Лола.

И все разражаются смехом, поднимая за нее бокалы.

— Будем здоровы!

Вся комната, похоже, окутана духом любви и братства. Если не считать ждущих в гостиной матрасов перед телевизором, все выглядит по-взрослому и волнующе.

Хьюго оживленно говорит о предстоящих выходных.

— В первый раз без предков — это будет полный отрыв! — восклицает он. — Мэтт, пожалуйста, скажи мне, что тебе все-таки удалось уговорить родителей, чтобы они отпустили тебя хотя бы на несколько дней.

— Нет, мне нужно приспосабливаться к новому расписанию тренировок, — быстро отвечает он. — Но в следующем году, после Олимпиады, точно!

— Вот блин, — недовольно ворчит Хьюго. — Даже на выходные?

— Нет, но Лола собирается, — весело сообщает он Хьюго.

— Правда?

Лола встречается с ним взглядом через весь стол.

— Я же сказала, что подумаю. — Некоторая веселость вдруг покидает ее лицо.

— Ребята, уговорите ее! — Матео поворачивается к своим друзьям. — Она никогда раньше не бывала на юге Франции, и это ее единственный шанс этим летом уехать на каникулы…

— Лола, давай поехали! Лола, пожалуйста! — тут же откликаются Хьюго и Изабель.

Но она не сводит с него глаз.

— Но я бы лучше провела время с…

— У меня не будет времени, — говорит Матео, с усилием сохраняя в голосе легкость. — Перес будет тренировать меня по восемь часов в день.

— Тогда ты едешь, — заявляет Хьюго.

Лола снова смотрит на Матео.

— Ты уверен?

— Да! Я хочу, чтобы ты поехала — там замечательно!

Лола начинает улыбаться и поворачивается к остальным.

— Ну, хорошо. Тогда мне лучше поторопиться и забронировать себе билет.

— Ура! — раздаются радостные вопли Хьюго и Иззи. Матео старается не отставать от них.

Вскоре разговор переключается на другие темы: спектакль Лолы и финал чемпионата между школами по крикету. Хьюго встает, берет метлу, чтобы продемонстрировать очень сложный удар в крикете, по ходу чуть не отрубив голову Изабель, и смеется, когда Лола предупреждает его: если он не будет осторожен, то его в итоге осудят за непредумышленное убийство. Все без умолку болтают, а в это время Матео чувствует — сначала постепенно, потом внезапно, — как выпадает из разговора. Как будто внутри него что-то щелкнуло, вернулась какая-то мысль или воспоминание. Он вдруг отстает от остальных, как если бы они были частью какой-то пьесы, а он забыл свой текст. Он даже не чувствует себя лишним в их планах на каникулы, потому что привык к таким жертвам. И все же из ниоткуда возвращается ощущение вечного неудачника, который, прижавшись носом к стеклу, глядит на мир, откуда его выкинули. Ребята пребывают в приподнятом настроении и невероятно болтливы, а ему приходится прикладывать недюжинные усилия, чтобы сосредоточиться на разговоре и вставлять фразы там, где возможно — задача не из легких, потому что у девчонок визгливые голоса, а Хьюго, похоже, никогда не замолкнет. Их слова, словно пули, простреливают мозг, вызывая боль в голове. Он чувствует тяжесть мыслей, давящих на него, и ужасную усталость — усталость от остроумия и интеллекта, от того, как каждый пытается показать себя гением. Усталость от потраченных впустую и спутанных сил, усталость от лицемерия и ощущения, что ему есть что скрывать. А ведь это так, он знает, хотя по-прежнему не может вспомнить, что же именно. Не может или не хочет? Почти одно и то же. Брайтон. Прохладная ночь и все небо в звездах. Хруст веток и треск кулаков, ударяющих по коже, костям. И кровь — повсюду кровь, такая яркая и красная в свете луны…

Очевидно, заметив его отстраненность, Лола ободряюще улыбается, и ему вдруг хочется, чтобы его друзья просто исчезли, а он мог остаться с ней наедине. Когда разговор касается списка фильмов на вечер, Матео тянется к ее руке под столом, переплетает их пальцы и нежно сжимает их. Кухня неожиданно становится слишком маленькой, душной и тесной. И хотя еда получилась действительно вкусной, он понимает, что не хочет есть. Лола, говоря и жестикулируя, высвобождает руку, и возникший между ними краткий миг единения тут же испаряется. Его одолевает невыносимое желание потянуться к ней, но она уже снова взяла в руку нож. Он просовывает пальцы в прохладную впадину у спинки стула. Усталость, как физическая, так и эмоциональная, давит на него невидимой силой. Пока трое его друзей говорят еще громче, его собственная тишина ощущается отчетливее, и чем больше он осознает свою молчаливость, тем больше она его парализует. Лола упорно пытается втянуть его в разговор, но он не поддается. Наверное, потому что ему совсем не все равно, что о нем подумают другие, поскольку он сидит молча. Угрюмый, странный и даже безумный. И вот в чем дело. Они правы. Конечно, они абсолютно правы.

На десерт Изабель готовит брауни, а Матео снова берет Лолу за руку, обхватывает пальцами ее большой палец и прижимает их ладони вместе. Не отстраняйся, хочет он сказать. Я не знаю, что со мной происходит, но ты мне нужна, правда.

После ужина они загружают посудомоечную машину и вваливаются в гостиную, борясь за матрасы и продолжая спорить, какой фильм посмотреть. Матео же кажется, что он наблюдает за всем происходящим с очень большого расстояния. Ему очень хочется найти какую-то отговорку и просто уйти, но он знает, что Лола на это не купится и ужасно расстроится, если он снова просто так уйдет. Огромными усилиями ему удается не пропускать адресованные ему вопросы, хотя в остальном он совершенно неспособен поддерживать любые разговоры. К счастью, Хьюго слишком пьян, чтобы это замечать, а вот Изабель уже не раз спрашивает у него, все ли в порядке, и Лола бросает на него встревоженные взгляды, от которых учащается пульс.

Наконец, они устраиваются перед фильмом «007: Координаты «Скайфолл», наступает относительное спокойствие, и к окнам без штор подбирается вечер. Растянувшись на животе, опираясь на локти и невидящим взглядом уставившись в экран телевизора, Матео осознает, что внутри него нарастает боль. Болит все. Он едва может лежать спокойно. Он чувствует себя пойманным. Ему хочется убежать, но куда? Он уверен, что навсегда останется таким — запертым в ловушке своего собственного тела и разума. Эмоциональная боль настолько сильна, что переходит в физическую. Она скручивается внутри него узлом, готовясь уничтожить его, задушить. Он теряет контроль, теряет рассудок. Он думал, что все вернулось на круги своя, но внезапно оно утратило всякий смысл. Кто-нибудь знает, каково это застрять между жизнью и смертью? В полумире непонятной боли, где эмоции, которые ты замораживаешь, вновь оттаивают. В месте, где все болит, где твой разум не настолько силен, чтобы усыпить чувства. Внезапно руки больше не могут его держать, и он роняет между ними голову, уткнувшись лицом в матрас. Он больше так не может. Он в буквальном смысле оказался в ловушке — он больше не может уйти, не устроив сцены. Зверь в клетке, которому некуда бежать.

— По-моему, Мэтти уснул, — вдруг говорит Изабель.

Матео вжимается лицом в подушку и старается дышать глубоко и размеренно. Да, пусть они думают, что он спит. По крайней мере, так ему не придется участвовать в разговоре, делать вид, что ему интересна их болтовня, выдавливать из себя смех над комедией, которой они теперь наслаждаются.

— Мэтт?

— Хьюго, оставь его. Он выжат как лимон после тренировки, — доносится голос Лолы рядом с ним.

Проходят минуты. Хьюго и Изабель продолжают вставлять шутливые комментарии. Матео чувствует, как волосы Лолы касаются его руки, ее теплое дыхание — на его щеке. Ему требуется призвать всю силу воли, чтобы не ответить ей, когда ее рот оказывается возле уголка его губ.

— Люблю тебя, — шепчет она.

Он задерживает дыхание. Она знает, что он притворяется? Но тут Хьюго делает какое-то неприличное замечание, Лола смеется и грозится ударить его, по рукам идет еще одна бутылка с алкоголем. Второй фильм подходит к концу, разговоры перемежаются периодами молчания, и постепенно все затихают под темным свечением телевизора, а кто-то даже начинает храпеть. Он вжимается в матрас под грузом печали — чувство настолько сильное, что словно бежит по крови как наркотик. Ее тяжесть заполняет его целиком и расплющивает…