Боль
Шрифт:
— Потому что ты не такая, как твой отец!
— Он — моя семья! Моя жизнь! Он создал меня, воспитал, во мне — его гены, я часть него!
— Но это не делает тебя таким же человеком!
— Я его дочь! Если ты, допустим, считаешь его насильником, то так же считаешь, что он мог изнасиловать кого-то еще?
— Господи, Лола. Я не знаю, но он может снова это сделать! Я знаю, что ты его дочь и он любит тебя, но всегда остается риск, что он способен что-то сделать… что-то сделать с тобой! Разве ты не понимаешь? Я обязан тебя предупредить!
Кажется, на мгновение она перестает дышать, а потом набирает полную грудь воздуха и выдыхает с коротким, резким всхлипом.
— Лола, я помогу тебе со всем справиться. Ты должна мне верить. Что бы ни сделал твой отец, я по-прежнему люблю тебя, как и прежде!
— Любовь? — вскрикивает она. — Ты это зовешь любовью? Все это было ложью — каждая секунда, каждое мгновение, каждое прикосновение. Я ненавижу тебя, Матео!
— Лола, пожалуйста, не надо! — Он тяжело дышит, слезы застилают ему глаза. — Ты же так не думаешь.
— Думаю! Клянусь жизнью. Лучше бы я никогда тебя не встречала. Лучше бы ты умер! — Словно обессилев, она оказывается на грани истерики и продолжает пятиться все дальше и дальше от него, готовая вот-вот рухнуть на песок.
— Нет! — кричит он ей. — Ты так не думаешь. Это неправда, Лола. Неправда, неправда!
— Правда! Лучше бы ты убился, спрыгнув с той скалы. Лучше бы ты умер, Матео Уолш! Лучше бы ты умер, лучше бы ты умер!
Звучащая в ее голосе чистейшая, неприкрытая ненависть пронзает его грудь, словно пуля.
— Нет!
Лола застывает на месте, закрыв лицо руками. Долгое время никто из них не находит в себе силы заговорить. Затем она отнимает ладони от лица, несколько раз глубоко вздыхает.
— Я соберу вещи и улечу домой первым же рейсом, — произносит она дрожащим от потрясения и усталости голосом. — Я быстро, но до моего ухода не возвращайся в дом.
— Нет…
— Матео, я все сказала. Если пойдешь за мной, я все расскажу Хьюго и вызову полицию. Обещаю тебе.
Он мотает головой.
— Нет, — пытается он в очередной раз повторить, но из уст не доносится ни звука. По щекам бегут слезы. Ему кажется, будто он задыхается. Будто он тонет.
Она отступает еще на шаг, секунду медлит, а после все ее тело сотрясается от горького рыдания.
— Прощай, Мэтти.
Он хочет пойти за ней, но не в состоянии двинуться с места. Она уходит: бежит по пляжу в сторону дома, скрываясь в сгущающейся темноте.
Силы полностью покидают его ноги, и он падает коленями на влажный песок, словно марионетка с обрезанными нитями, бесполезная и раздавленная.
— Лола! — доносится до него собственный крик. — Лола!
Когда она исчезает за вершиной утеса, он медленно валится вперед и начинает плакать — его тело разрывают судорожные, жалкие рыдания, которыми он захлебывается. Надо было убить меня, Джерри. Надо было убить меня. Лучше бы я умер…
Когда после церемонии награждения и интервью журналистам Матео выходит из Брайтонского Аква-Центра, на улице уже темно. Перес с остальными членами команды отправляется есть пиццу где-то неподалеку, но он, чувствуя усталость после изнурительного соревнования, отказывается от их приглашения — вместо этого ему не терпится вернуться в отель, позвонить Лоле и сообщить ей хорошие новости. Распрощавшись с Пересом и ребятами, он вдруг резко останавливается при виде мужчины, расхаживающего по тротуару и нервно озирающегося по сторонам.
— Джерри? — Лицо Матео невольно расплывается в улыбке. — Джерри! Что вы здесь делаете? Мне казалось, вы не сможете приехать! Ух ты, вот это сюрприз! А где Лола?
В ответ Джерри практически не поднимает головы.
— У нас кое-что случилось. Мне нужна твоя помощь.
С этими словами мужчина стремительно срывается с места, так что потрясенному Матео остается только догонять его бегом.
— Что произошло? — запыхавшись, спрашивает он, от такого неожиданного заявления его мысли путаются. — С Лолой все в порядке?
— Нет. Она поскользнулась и упала.
Его вдруг охватывает страх; тем временем Джерри ведет его по переулку, через главную дорогу, а после резко ныряет в брешь между деревьями и углубляется в лес, примыкающий к тротуару. Здесь стоит кромешная тьма, они оба уже бегут.
— Что-то серьезное? — выдыхает Матео, мгновенно представивший Лолу без сознания и одновременно сбитый с толку тем, что Джерри оставил ее одну. — Вы вызвали скорую? Она уже едет?
Однако Джерри ему не отвечает.
Через несколько минут они выбегают к поляне с колючим кустарником и сухой неровной землей. Джерри останавливается, разворачивается к нему, и при свете луны Матео видит, как меняется выражение его лица. Он выглядит… выглядит каким-то взволнованным.
— Где… где Лола? — спрашивает Матео внезапно дрогнувшим голосом. В Джерри чувствуется нечто странное — он кажется напряженным и взвинченным; Матео его не узнает. В первую очередь, тот не улыбается; складывается впечатление, будто он стискивает зубы, его лицо блестит от пота.
— Джерри, с вами все в порядке? — Матео делает шаг навстречу, но Джерри вдруг тянет к нему руку и кладет ее на плечо, вынуждая его вздрогнуть от неожиданности.
— Лола в Лондоне, на школьном балу. Я сказал ей, что вечером работаю, чтобы мы с тобой в кои-то веки могли побыть наедине. Наконец-то! — Он расплывается в улыбке. — Ты сегодня отлично прыгнул, Мэтти. Я очень тобой горжусь.
Матео открывает рот, пытается что-то ответить, но оказывается не в силах произнести ни звука. Джерри что, пьян?
— Э-э… спасибо. — С неловкой улыбкой на губах он начинает пятиться, попутно высматривая вдалеке свет фар от машин на дороге. — Но если Лолы здесь нет, то что мы делаем в лесу?
— Мне хотелось поговорить с тобой наедине. К чему такая спешка? — Джерри делает к нему еще один шаг — он настолько близко, что Матео ощущает на щеке его влажное дыхание, узнает запах затхлого пота вперемешку с травкой. Джерри убирает руку с плеча Матео, ладонью скользит вверх по его шее и накрывает щеку. — Я привел тебя сюда, чтобы мы могли побыть одни. Чтобы я мог тебя поздравить.