Болатбек
Шрифт:
И тогда Каражан начал действовать. Первым делом он связал Жексена, перевернул его лицом вниз. Потом подскочил к Егору Сергееву, убедился, что тот жив, только потерял сознание, и тоже связал ему ноги и руки кушаком. Как и Жексена, положил его на живот.
— Лежите, бараньи головы, — сказал он, отдуваясь, и затем скомандовал жене: — Подбери мясо! Не видишь, что ли?
— Еще бы не видеть! Каждый раз, как дружки твои соберутся, без драки не обходится, — запричитала она. — Чтоб они пропали, проклятые! Чтоб варились на том свете в таком же казане!..
— Перестань вопить! — оборвал ее Каражан. — Погоди!.. Не трогай, я сам!
Но не мясо стал он подбирать. Среди недоварившихся кусков в лужах пролитого супа там и сям валялись какие-то бумажки. Это были деньги.
Из-за них-то и началась драка между Жексеном и Егором Сергеевым. Теперь деньги, которые до этого лежали большой пачкой на кошме, были разбросаны по всей юрте.
Каражан, сопя и отирая пот рукавом халата, собрал все бумажки до одной, затем отделил от общей кучи несколько штук. Он сложил их веером и сунул в огонь очага.
— Что ты делаешь? — завопила жена. — О Аллах! Мой муж сошел с ума! Это же день…
Каражан зажал ей ладонью рот.
— Молчи, дура!
Наполовину обгоревшие бумажки он вытащил из огня, кинул на пол. Всю остальную кучу денег вывалил в передник жене.
— Иди спрячь подальше, — чуть слышно прошептал он. — Быстрее!
Женщина радостно закивала головой и вышла.
Каражан удовлетворенно потер руки.
Такие драки случались не в первый раз во время дележки, но только сегодня ему удалось так удачно одурачить своих приятелей.
Он прошел в угол юрты, зачерпнул ковшом воды, плеснул на головы лежащих дружков, перевернул их лицами вверх.
Первым очнулся Егор Сергеев. Он заворочался, открыл глаза, тупо уставился на Каражана.
— Ну что, старик, очухался? — спросил тот. — Больше буянить не будешь? Развязать тебя или снова в драку полезешь?
— А что?.. Чего?.. — забормотал Сергеев, пытаясь подняться. — Кто?.. Зачем ты это? Пусти…
Каражан развязал его. В это время зашевелился и Жексен.
— Выспался? — спросил Каражан. — Герои!.. Пьяницы несчастные!.. Вставай скорей!
И пока Жексен с трудом поднимался, Каражан продолжал:
— Вы хоть знаете, чего натворили?.. Что казан с мясом перевернули, это еще полбеды… А настоящая беда… Вот, посмотрите! — И показал на обгорелые деньги, которые разбросал около очага.
— Что это? — спросил Егор Сергеев.
— Все, что от выручки осталось, — ответил Каражан.
— А остальные? — закричал Жексен. — Где они?
— Сгорели… Когда дрались, вы все деньги в огонь уронили… Только вот это и успел выхватить… Пьяницы окаянные! — повторил Каражан.
Егор Сергеев и Жексен мрачно смотрели на остатки выручки, потом поглядели друг на друга и опустили головы.
Они не знали, можно ли до конца верить Каражану, даже скорее не верили ему, но было уже поздно: доказать ничего не могли.
— …Ладно, — сказал Каражан, как бы прощая их. — Потерянного не вернешь. Поговорим о деле… Садитесь.
И, поджав под себя ноги, сел на подстилку, Егор и Жексен тоже уселись.
— Хватит горевать, — продолжал Каражан. — С зерном неплохо получилось. Пусть думают, что в телеге только дыни были… А из-под стогов мешки сам не подумай трогать, Егор. Упаси тебя бог!.. Ты ни о чем не знаешь, на том и стой. Ничего они тебе не сделают. Поговорят и забудут… Мы с тобой должны пока по-прежнему колхозными делами заниматься. Понятно? — Каражан усмехнулся. — А ты, Жексен, отправляйся опять в Киргизию, найди отряд Байтолгая, скажи: можем налет на колхозные стада подготовить. Обеспечат себя тогда на всю зиму, и еще останется… Только встретиться нужно, обсудить все как следует… Прошел хмель? Понял, о чем толкую?
— Понял, — мотнул головой Жексен. — Денег дай на дорогу.
— На дорогу дам, на вино не дам, — сказал Каражан и снова повернулся к Егору: — Свою работу бросай. Хватит сторожем быть. Просись на ферму, где овец породистых выводить собираются. Слышал про такую? Ее вот-вот откроют. Там работенка для нас…
— Какая еще ферма? — усмехнулся Егор. — Я и так на подозрении. Мусирали в глаза мне смеется: ни одному слову не верит.
— Знай, что упорный и терпеливый всегда увидит благоприятный конец начатого дела… Ты ему одно долби: на гоку больше работать не могу, не буду — только неприятности. За всеми не уследишь. Кто-то ворует, а я отвечай… Долби и долби… Слезу пусти, если получится.
— Ладно, попробую…
— На ферму пойдешь, не пожалеешь. Там такой заработок будет!.. Вот и все, — поднялся Каражан. — Ровно через десять дней встретимся опять… Сейчас жену позову, подаст нам поесть что-нибудь — что осталось…
17
Шли месяцы. Снежная зима сменилась теплой весной, снова зазеленели травы и деревья, зазвучали птичьи голоса.
Болатбек и Кадыркул сидели в тени яблони. Вечерело. На коленях у Кадыркула лежала раскрытая книжка с цветными рисунками. На них изображены были скачущие всадники, рассвет в степи и огромный белый конь с развевающейся гривой.
— Я и это могу прочитать теперь. Свободно… Хочешь? — с гордостью сказал Кадыркул.
И хотя Болатбек давно уже знал «Песню о Хасе-не», но всегда готов был слушать ее снова и снова.
— Читай, — сказал он Кадыркулу.
И Кадыркул, почти не запинаясь, очень торжественно и не без волнения начал читать.
— «Песня о Хасене», — провозгласил он.
Враги на аул напали в ночи, И вот, не успев обнажить мечи, Мужчины попали к злодеям в плен, И с ними юный джигит Хасен. Им руки связали; В степной пыли Они за конями врагов брели — Родной аул остался вдали — И даже глянуть назад не могли. Какая страшная ночь была — Кричали женщины: «О Алла!» Но бросили их поперек седла, Отторгнули от родных очагов, От малых детей, седых стариков — И вот они в логове у врагов. Враги забрали много добра: Упряжь, чаши из серебра: Сабли, сверкавшие ярче лун… Но им не попался конский табун: Он на джейляу пасся тогда — И миновала его беда. Средь быстроногих, лихих коней Был конь один — всех других сильней Неукротимый, словно тулпар [17] — Хасен от отца получил его в дар. Счастлив джигита того удел, Который таким скакуном владел. Его Ак-Башкуром Хасен назвал — Ветер копыта ему подковал; Ярко светились его бока Цвета кобыльего молока; Был горделив наклон головы, А грива длиннее степной травы… В ночь, когда был разграблен аул, Слышал Башкур отдаленный гул, И в гуле этом — как эхо средь скал — Имя свое Башкур услыхал. Голос Хасена сквозь тьму, сквозь ночь Издалека призывал помочь. В землю копытом вонзился он, Ржаньем лихим разразился он И, разорвав паутину пут, Будто на крыльях, пустился в путь. Тщетно кричал табунщик-старик: Топот копыт заглушил его крик… Вот Ак-Башкур у подножия гор, Мчится по следу во весь опор! И не успел наступить рассвет — К стану врага привел его след. На берегу полусонной реки, Брошены пленники, как тюки; Тихо Башкур меж телами идет, Мерно бренча удилами, идет. Вот он, хозяин, — Хасен-джигит, Рядом с товарищами лежит. Замер Башкур, шею склоня, Будто он просит: «Сядь на меня!» Шепчет печально Хасен в ответ: «Сел бы в седло я, да силы нет — Тело скрутили арканом мне, Лучше бы стать бездыханным мне! Нет, не достану я до седла, Лучше бы смерть поскорей пришла!..» Тут наклонился Башкур над ним, Зубами вмиг аркан ухватил И через речку перескочил Он с тяжкой ношей прыжком одним. Топот услышав, проснулся враг, Ринулся вслед сквозь кромешный мрак — За светлым пятном, за белым конем, Сметая все на пути своем. Но где им Башкура в степи догнать?! Отстала в ночи захватчиков рать, Устала и повернула вспять. Башкур к рассвету в родной аул Принес хозяина своего, Топнул копытом, гривой взмахнул — Словно просил: «Развяжите его!.,» И, плечи расправив, Хасен молодой Сказал: «Не могу я мириться с бедой, Пока земляки изнывают в плену: Я вам, старики, в глаза не взгляну: Мне стыдно на воле гулять, пока Доля сородичей столь горька! За их свободу пойду на бой — Пожертвовать я готов собой…» Но возразили ему старики: «Силы твои невелики, Ты еще молод, рука слаба, Не принесет победы борьба. Лучше со смертью зря не играть, Лучше соседей в поход собрать…»17
Тулпар — сказочный крылатый конь в казахском фольклоре.
— Вот и мне сестра то же самое говорит, — не выдержал Болатбек.
— Как то же самое? — удивился Кадыркул. — Ты что, собрался воевать с кем-нибудь? С врагами?
— А мы чего, по-твоему, делаем? Разве Егор Сергеев не враг? Или этот… помнишь, я тебе рассказывал? Жексен… Не лучше тех, про которых в сказке… Ладно, читай дальше.
— А как у меня получается?
— Здорово. Не скажешь, что недавно читать научился.
Кадыркул продолжал: