Болатбек
Шрифт:
Кадыркул остановился.
— Вот, сколько читаю, никак понять не могу, — сказал он. — Где же Хасен меч взял?.. Ведь враги все оружие забрали — так в начале сказано.
Болатбек подумал немного.
— Ну… могли не все увезти. Темно было, ночь… Всего не увидишь… А потом, может, у него меч и доспехи спрятаны были. Я б на его месте обязательно спрятал. Чтоб не украли.
— Как мой дядя Каражан прячет… свою серебряную сбрую, да? — спросил Кадыркул. — И деньги?
— Сравнил тоже, — обиделся Болатбек. — Твой Каражан от жадности прячет, а я для дела… Читай дальше.
…Мчится, как ветер, свищет камча, Гневной отвагой горит его взор; Вот доскакал — И ударом меча Снял он мгновенно вражий дозор. Пленников быстро избавил от пут, Колья и камни схватили они… Вот уж враги отовсюду бегут — В злобе великой были они. Жаркая схватка неравной была: Камни и колья против мечей, И в рукопашной кровь потекла, Щедро окрашивая ручей. Но воля к свободе сильнее стократ Любого оружья, мечей или стрел: Ни злата не нужно ей, ни наград, А если ты к тому же и смел И стать рабом ни за что не хотел, Нет для тебя никаких преград; И рядом с братом сражается брат И вот уже враг отступить готов, Он лишь огрызается из-за щитов, Он духом пал, и его отряд На мировую пойти бы рад, Но нет пощады ворам ночным; Уж не разбойничать больше им, Не обездоливать мирный народ, Не множить несчастных вдов и сирот… Победой полной окончен бой, Счастливый едет Хасен домой, Над ним сияет свод голубой, Степное солнце огнем горит, И песню победы поет джигит. Но вдруг откуда-то из-за скалы Змеиный слышится свист стрелы — Для дела черного рождена, В спину вонзилась ему она. Тихо сползает Хасен с коня: «Вражья рука достала меня, Я умираю, но не умрет Мною от рабства спасенный род!» Похоронили его друзья, В землю зарыли его друзья, Но до сих пор он известен всем — Юноша храбрый, джигит Хасен; Жизни своей он не пощадил, Братьев от рабства освободил…Кадыркул захлопнул книгу. Некоторое время мальчики молчали, и в тишине стал слышнее ветер, расшумевшийся с приближением вечера.
Потом Кадыркул снова открыл те же самые страницы. Он готов был читать еще и еще, но в потемневшем воздухе было уже трудно разбирать буквы.
— Какой злодей! Свинья поганая! — выругался он с горечью и отложил книгу. — Не мог в честном бою победить, так, надо же, из-за угла выстрелил. В спину…
— Тише… — прервал его Болатбек. — Видишь, вон повозка едет… Это не Каражан там? Как думаешь?
Кадыркул вгляделся.
— Да… Пойдем отсюда.
— Куда он, на ночь глядя? — сказал Болатбек. — Интересно… Посмотрим, а? Не боишься?
— Еще чего? — обиженно сказал Кадыркул.
Мальчики быстро поднялись с земли.
18
Некоторое время ребята крадучись шли за повозкой. Им нетрудно было оставаться незамеченными: они прятались за стволами деревьев, за юртами, быстро перебегали места, освещенные поднявшейся уже луной; даже не надо было видеть подводу — скрип колес вел их за собой. Так они вышли на окраину аула, дальше уже тянулась голая степь.
Мальчики остановились. Идти по освещенной пустынной дороге было рискованно: обернувшись, Каражан мог их легко заметить.
— Что будем делать? — спросил Болатбек.
— Пусть отъедет подальше, — ответил Кадыркул. — Здесь дорога одна — на ферму.
Каражан действительно ехал на ферму, где у него была назначена встреча с Егором Сергеевым. Он, конечно, мог прийти и пешком — было бы даже безопасней, — но его не оставляла мысль о том, что подвода пригодится, если, как уже не раз бывало раньше, Егор Сергеев нагрузит ее чем-нибудь. Всегда можно взять хорошие деньги за чистопородных овец и ягнят или за шкурки; да и друзья — те, кто скрывается в горах, — все время нуждаются в мясе.
Сергеев встретил Каражана злым шепотом:
— Опять на телеге прикатил? Шум на всю степь подымаешь! Перебудишь всех… Голов наших не жалеешь… Сам говорил, чтоб осторожней…
— Ладно, ты тоже не шуми, — окрысился Каражан. — Приготовил что-нибудь?
— Нечего нынче брать. Комиссия завтра придет. Подождать надо…
Сергеев немного сбавил тон.
— Хорошо, — сказал Каражан, — когда уберется комиссия, да покарает ее Аллах, приготовишь трех баранов пожирнее и отгонишь сам знаешь куда… Там Жексен будет.
— Опять то же, — заворчал Сергеев. — Все я да я… А как отвечать, опять же я… Шкуру с кого спускать будут? Она у меня одна небось…
Каражан положил ему руку на плечо.
— Не трусь, старик. За смелым тенью бежит удача… Все под небом ходим: на каждого, того гляди, курук [18] накинут. Будем на бога надеяться. У нас, казахов, поговорка есть: «У собаки защита — хозяин, у волка — один Аллах».
— Я другую поговорку знаю, — сказал Сергеев. — На бога надейся, а сам не плошай… Слышишь? — вдруг прервал он самого себя. — Что такое?..
18
Курук — длинный шест с петлей на конце.
— А что?
— Да нет, почудилось… Вроде ходит здесь кто-то…
Каражан огляделся, сделал несколько шагов по направлению к кустам, всматриваясь в темноту — туда, где лунный свет тонул в листве.
— Никого, — сказал он. — Кому здесь быть?
— Померещилось, значит, — с облегчением отозвался Сергеев. — У страха глаза велики… Тоже такая у нас поговорка…
— Ладно, Егор, — сказал Каражан. — Поговорки поговорками, а вот… возьми. — Он полез в карман, вытащил пачку денег, сунул прямо в ладонь Сергееву. — Это чтобы у твоего страха глаза не такие большие были…
— Другой разговор, — сказал Сергеев. — Деньги всегда пригодятся. Сколько тут?
— А ты посчитай.
И опять сквозь такой приятный для его слуха шелест денег показалось Сергееву: в кустах что-то зашевелилось.
— Собака, наверно, — пробормотал он. — Пошла, проклятая!
Поднял с земли камень и кинул.
— Ой! — раздался крик.
— Кто там? — заорал Сергеев, поспешно запихивая в карман деньги и снова поднимая камень. — Выходи!
Он еще раз бросил камень и сам быстро направился в сторону, откуда послышался крик.
Две небольшие фигуры выскочили из-за узкой кромки кустов и побежали. Что-то очень знакомое почудилось Каражану в одной из них.
— Мальчишки, — сказал Сергеев с облегчением. — Игра, что ли, какая на ночь глядя? Попал я в кого-то ненароком… Поделом. Не будут по кустам шастать.
— Не нравятся мне эти игры, — сказал Каражан. — Я поехал. Будь осторожен, старик.
— Береженого бог бережет…
— Очень больно, а? Скажи… — спрашивал Кадыркул, когда мальчики почти уже добежали до аула.
Болатбек, морщась, ощупывал плечо.
— Нет, ничего… Хорошо, не в голову, камень здоровый.
— А второй раз чуть в меня не попал, — утешил Кадыркул.
— Да, плохо, ничего мы так и не узнали… А нас они разглядели? Как думаешь?
— Наверно. Каражан, как кошка, в темноте видит. Не смотри, что старый… Попадет мне от него!
— Опять за свое! Помнишь, что ему Ураз Джандосов сказал? Чтоб не смел и пальцем… Интересно, зачем Каражан деньги Сергееву давал?