Чтение онлайн

– Вы меня, конечно, извините, но сколько вы, к примеру, получаете?

Серафима терпеливо отвечала, что работает в военном ведомстве. Назвала среднюю заработную плату. В настоящее время в декретном отпуске.

– Сколько платят в декрете?

Серафима отвечала. Оксана укоризненно покачала головой.

Олег отхлебнул крепкого чаю:

– Сколько вы получаете, Серафима Ангелантьевна, мы слышали, а вот, сколько у вас в месяц, к примеру, выходит?

– Что значит, выходит? – начинала злиться Серафима. – Сколько я зарабатываю, столько и выходит!

– А ребенок ваш от моего брата Пантелея? Это точно?

– Ребенок рожден по договоренности, - неопределенно ответила Серафима.
– Никаких претензий к вашему брату, Оксана Евстахиевна, я не имею.

– Нам известно, что отчество, которого вы добиваетесь, для вашего ребенка – Пантелеевич, но в графе отец свидетельства о рождении в настоящее время– прочерк.

– Так оно и есть… Может быть я пойду? Малыш засыпает.

– Сидите! Мы сами рожали! Александр Пантелеевич на руках поспит. Что нежнее рук матери?.. Так мой брат может усыновить вашего ребенка?

– Может, если захочет. Я возражать не буду. Впрочем, ваш брат может усыновить любого другого ребенка. Согласие матери требуется, если она жива.

– Мам, мы пойдем? – повысил голос Константин, пересмеивавшийся с Денисом и девушками.

– Сидеть! 16

– Мы курить хотим! – пропищала одна из девушек. Ее поддержала другая девушка, более осиплым голосом, указав на бесчеловечность продолжительных семейных заседаний.

– О смерти мы и говорим! – отрезала Оксана, пропустив замечания молодежи. – Кому всё достанется, если Алексей умрет?

– У Глеба Евстахиевича претензий не будет. Он и так депутат! Я его охранников знаю. Они раньше патриарха охраняли!

– Поэтому мы Глеба на семейный совет не пригласили, - продолжала Оксана. – Самое страшное, это мезальянс: когда у жены и мужа колоссальное различие в доходах и деньгах!

– Мы могли бы с Пантелеем Евстахиевичем заключить брачный договор, - предположила Серафима.

Олег присвистнул.

– Не свисти – денег не будет, - остановила его Оксана. – В нашей стране брачный договор мало что значит. Пойди докажи! Переоформит Пантелей в браке бородатый вклад, а по закону выйдет, что он его во время семейной жизни открыл. Купит и продаст акции, которые до брака имел, и, вроде как, в браке их купил. Разведенная жена способна и в ОФЗ залезть.

– Законодательство несовершенно! – подчеркнул Олег.

– Братовы договора по инвестиционному страхованию жизни тоже скоро закончатся. Я отслеживаю! Средства придется перекладывать. Но наибольшее – банк!

– Ма, ну, мы все же пойдем… - молящим голосом повторил насильно доживавший жаркое Константин.

– Наелся впрок… Я вам пойду!! – накинулась на него Оксана. – У твоих с другом прошмандо… что есть? Где вы их подобрали? Там же, где сами стояли?

– Мы в ночном клубе познакомились, - пояснил Денис. Ночной клуб был дорогой. Для Дениса – дворец.

– И что у них есть? – не унималась Оксана.

– “Черные дыры “, - сострил Олег, нарвавшись на оплеуху.

– Идите – проводите! – смилостивилась Оксана, наливая из графина вишневки. – Возвращайтесь без них. Оба!

– “Здравствуй племя младое, незнакомое! “

– Мало получил? Наливай!

– Оксана Евстахиевна, я тоже, пожалуй, пойду… Саша обкакался.

– Переодень его в ванной и возвращайся. Памперс в унитаз не бросай.

– Куда можно?

– В раковину под ванну.

Когда Серафима вышла, Олег спросил жену:

– Зачем она к тебе на разбор полетов, вообще, согласилась приехать?

– В семью хочет влиться… Ишь оживилась, когда о брачном договоре я удочку закинула!

Вернувшейся Серафиме Оксана предложила выпить с ней и Олегом, “поскольку грудью она все равно не кормит, и удивительно, что еще родила в таком возраст .Серафима пить отказалась.

17

– Что меня добило, - рассказывала Серафима Пантелею, - в завершение твоя сестра указала на Сашу, которому от роду нет и месяца, и сказала, что будет наиужаснейшим, если все твое богатство достанется ему. “И семья перед младенцем склонится! “

– Не обращай внимания, - успокаивал ее Звир. – Оксана с Олегом всегда такими были. С ними просто надо научиться ладить. Я же лажу.

– Я не привыкла к серпентарию. Они же твоей смерти хотят. Они ее жаждут. Они, наверное, и к астрологу уже ходили.

– Не удивлюсь, Оксана суеверна. А что смерти они моей жаждут, так не они одни. На то у меня шесть человек охраны. За джипом еще “Волга “ неприметная едет, чтобы в случае обстрела пересесть.

– Надеешься на охрану? А среди охранников - Олег!

– Другие охранники на счет него предупреждены.

– Как ты живешь!.. Ты не можешь… удалить его и … Оксану? Пока были живы родители, нет. Да и сейчас, вряд ли. Оксану жалко. Мы с ней выросли. В принципе, она хорошая. Жизнь ее исковеркала. Семья надеялась на ее исправление. Отец, мать ее больше любили. Особенно отец в ней души не чаял. Но Оксана была, так сказать, слаба на передок. Ее жениха убили прямо перед свадьбой. Жених – тоже был фрукт. Но клин клином вышибают.

– Они тебя отравят!

– Ничего. Ты еду будешь пробовать.

Пантелей попытался обнять Серафиму. Она вывернулась:

– Сына раздавишь!

– Я тебя хочу!.. Положи его.

– При нем?

– Он еще ничего не понимает.

– Пантелей, обещай оградить меня от бестактности твоих родственников. Я к тебе в жены не напрашивалась. Я просила о ребенке.

– И теперь, когда он есть, ты ко мне охладела.

– Не совсем так. Но если мои чувства принять за 100 %, они разделились. И я хочу, чтобы ты любил Сашу. Прислушайся, в тебе должен быть голос крови.

– Не слышу.

– Запах от коронавируса потерял.

– Я не хочу ссориться. Отдайся! Ты меня волнуешь!

– Любишь молодых матерей?

– Они горячие?

18

Как не берегла Серафима, ее младенец схватил пневмонию. Серафима легла с Сашей в детскую больницу. Однажды Серафима вышла в туалет, оставив младенца одного. Других мамаш в палате не было. Все вышли после завтрака погулять по коридору.

Когда Серафима вернулась, Саши в кровати не оказалась. Серафима обыскала палату. Заглянула под все кровати, решив, что Саша упал и уполз. Но если он упал, то закричал бы. Стояла зловещая тишина. Серафима выскочила за дверь. Подбежала на сестринский пост.