Чтение онлайн

Глеб показал Пантелею пакет, доставленный фельдъегерской связью.

– А вот и требования нападавших.

Оператор поставил камеру на треногу, но Глеб запретил ему снимать. Глеб разорвал пакет. Там были фотографии сына Серафимы, приложившегося к чужой груди, и требование одного миллиона долларов.

– Сумма знакомая! – усмехнулся Глеб. – Надо отдать.

– Ты думаешь? – спросил Пантелей, неуверенный, говорит брат серьезно или шутит.

– Твой смотрящий человек серьезный. Видишь, даже гранатометы из какой-то воинской части спер.

Анна Саакова остановила Глеба. Ее, как журналистку, не удовлетворяло, в каком направлении идет ход мыслей Глеба. Анна кивнула оператору:

– Глеб Евстахиевич, как говорили древние, кому выгодно политическое покушение на вас?

Анна засунула назад в пакет фотографии сына Пантелея и требование выкупа:

– Мы не будем пока знакомить наших зрителей и слушателей с политическими требованиями, выдвинутыми нападавшими. Это дело следствия, - Анна постаралась восстановить целостность пакета и внесла его в кадр.

Глеб сориентировался и сделал крайне серьезное, озабоченное лицо:

– Безусловно, мое убийство готовили деструктивные силы.

Далее Глеб говорил пространно, забыв о существовании брата. Анна из вежливости спросила Пантелея, нечего ли ему добавить. Пантелей только махнул рукой:

– Брат все сказал.

Анна велела оператору снять своего мужа – следователя, удачно оказавшегося в приемной Глеба по вопросам досудебной проверки деятельности банка Пантелея.

Позвали остальных журналистов. И понеслось! Пантелей, посчитав себя лишним, пошел искать Оксану. Попив с сестрой кофе, он вернулся в кабинет Глеба, когда журналисты ушли. В кабинете было очень надышано.

– И так ты думаешь, надо отдать выкуп?

– Отдай. Он хочет, чтобы деньги в кейсе передали человеку в фойе гостиницы “Ренессанс “.

– Самому идти? – прощупывал позицию Глеба Пантелей.

– Человека послать… Да вот, Александра Николаевича Митрохина можно, мужа Анны. Он как следователь грамотный захват организует.

Пантелей вздохнул с облегчением:

– То есть, деньги можно положить не настоящие? Куклу?

– Твое дело.

– А тебя не касается? Стреляли и в тебя.

– Выходит, что только и тебя.

– Деньги передаст мой муж – Олег, - предложила Ольга.

Братья неуверенно переглянулись.

27

Пантелей и Глеб, сидя на заднем сиденье автомобиля, еще раз пересчитали деньги в кейсе. Они побоялись заполнить чемодан фальшивыми купюрами полностью. Сверху лежали настоящие двести тысяч. Пантелей передал кейс Олегу, сидевшему на первом сиденье:

– Иди!

Олег взял чемодан и пошел ко входу в гостиницу.

К машине тут же подбежал Митрохин:

– Началось!

Пантелей недовольно кивнул ему поверх опущенного стекла:

– Перекройте все входы и выходы, чтобы этот бездельник не ушел.

– Какой бездельник? – насмешливо спросил Глеб.

Пантелей осуждающе посмотрел на брата: “Дело серьезное! “

– Уже сделано, - сказал Митрохин, покосившись на агентов в штатском, окруживших гостиницу. – Мышь не прошмыгнет.

Олег вошел в гостиницу и сел в фойе.

Он, Митрохин, братья Звиры, оперативники ждали два часа. За выкупом никто не пришел. “ Для приманки“ Олег поставил кейс с деньгами на журнальный столик посреди фойе. Никакого результата. К ресепшену подходили и уходили люди. Какая – то пара села рядом с Олегом. Кто-то, проходя мимо, о чем – то его спросил. Олег га всех смотрел крайне подозрительно.

– Надо сворачиваться! – через плечо брата сказал Глеб Митрохину. – У меня встреча.

Митрохин по рации приказал сворачиваться.

Олег взял чемодан и пошел к выходу. Уже за дверью его толкнули. Неизвестный схватил чемодан и убежал. Раздосованные оперативники обыскали гостиницу. В бельевой нашли плачущего младенца Серафимы..

28

Глеб снова пригласил родственников в загородный дом. Расположились в зале. У проекторов суетились два инженера. Включили проекторы и в пятнах света появились голограммы умерших родителей. Они улыбались, двигались и даже разговаривали. Глеб использовал видеокадры детства и зрелых лет.

Оксана прикрыла рот рукой, чтобы не закричать:

– Папа и мама, Ксюша!

– Но зачем это? Они же умерли!

– Они умерли, но я их “воскресил “ в голограмме. Хотите поговорить с ними? – оглядывал собравшихся довольный Глеб. Он вложил в “воскрешение “ большие деньги.

– Глеб, никто не хочет поговорить с ними, - твердо сказала Оксана. Ее блуждающий взволнованный взгляд остановился на Анне Сааковой, подпиливающей ногти. Сидевшая рядом с ней Серафима качала ребенка. Денис и Константин скучали. Пантелей просто ждал, когда брату надоест. Он знал его “кинематографические “ причуды. 30

– Я еще и движущиеся куклы родителей намерен создать, - чувствуя неприятие собравшихся, упрямо продолжал Глеб. – Вы что, не понимаете, что смерть – это отстой. Смерть преодолима технологией. Плати деньги и – аннулируешь смерть, перешагнешь через нее. В будущем умирать будут только те, кто не сможет оплатить переход в физическую вечность. Сначала мы станем киборгами, у которых будет заменена половина или более того изношенных органов, потом – роботами. Любой сможет описать свою биологическую смерть, потому что перейдет не в духовную вечную жизнь, но – в синтетическую.

– Глеб Евстахиевич, вы просто – инженер Гарин, - усмехнулась Серафима. – Кто же будет обслуживать ваших богатых в чудном новом мире? Менее богатые?.. А как насчет счастья? Отдельно покупается? Или идет в одном пакете с вечностью? Служба доставки?

Оксана встала:

– Выключите! – прикрикнула она на инженеров или операторов, айтишников. Она не знала, как назвать их правильно: - Немедленно остановите!

“Инженеры “ вопросительно посмотрели на Глеба. Они не собирались выполнять приказ Ольги, поскольку она не платила.

– Мои воспоминания о детстве, - продолжала Оксана, - это когда я сижу в ванной. Мама подливает горячую воду. Спрашивает, как мне. Трет спину губкой.

– Вот они тебе и потрут!
– кивнул разозленный Глеб на голограммы. Ему не понравилось, что семья, в лучшем случае, холодно восприняла его находку.

Оксана вырвала шнур из проектора. Изображение матери погасло. Глеб отключил изображение отца:

– И так к свадьбе.

– Глеб, ты в курсе, что твои дети наполовину будут евреями? – спросила Анна Саакова.