Чтение онлайн

На следующее утро ко мне в камеру заглянул сам полковник Мерсер. Он относился ко мне вполне по-доброму, но всё-таки я напряглась, как напрягается каждый узник, когда к нему приходит главный надзиратель.

— Комиссия уже вынесла свое решение? — предположила я. — Мое дело передано в суд?

Но Мерсер мотнул головой:

— Нет, мадемуазель. Маркиз Эстреваль сказал, что для этого им потребуются несколько дней. Но сейчас я пришел к вам с просьбой.

— С просьбой? — изумилась я. — Ко мне?

— Именно так, мадемуазель! — подтвердил он. — Дело в том, что число заболевших в городе только растет. И если благородными пациентами, коих в Тирелисе неизмеримо меньше, занимаются целых два врача — и поправившийся Валлен-Деламот, и месье Ривз из свиты его величества — то на всех простых больных приходится лишь доктор Руже. Стоит ли говорить, что один Руже не справляется. Больница уже не может вместить всех пациентов, и люди умирают прямо на улицах.

Я содрогнулась от ужаса. Тирелису нужно было продержаться еще хотя бы несколько недель. Когда начнется похолодание, эпидемия наверняка пойдет на спад. Но сколько людей умрут, не дожив до этого?

— Зачем вы травите мне душу, месье Мерсер? — горько спросила я. — Я беспомощна, пока нахожусь в тюрьме.

— Именно поэтому я и пришел, мадемуазель! Я готов освободить вас до суда, если вы дадите мне слово, что не попытаетесь уехать из города. Если вы пообещаете мне, что станете всё это время находиться в больнице…

— Разумеется, месье! — воскликнула я. — Я обещаю вам это! Я не выйду за пределы больничного двора до самого суда!

Это было непередаваемое ощущение. Я радовалась не столько своей свободе, сколько возможности вернуться на свое рабочее место. Я понимала, что через несколько дней вынуждена буду вернуться в камеру, а потом отправиться в суд и в тюрьму или на каторгу. Но даже эти несколько дней передышки значили очень много. Ведь за это время я смогу помочь десяткам пациентов.

Полковник довез меня до больницы в своем экипаже. И когда я вошла во двор, то ко мне подбежали разом мадам и месье Бернар, Мелани, Эсме и даже доктор Руже с месье Хейли. Они обнимали меня и за минуту задали столько вопросов, что я не знала, на который из них отвечать.

Впрочем, они и не ждали от меня ответов, потому что Жаклин громко сказала, что перво-наперво мне необходимо принять ванную и хорошенько поесть.

— Вон какая она бледная, бедняжечка наша! В тюрьме, поди, толком и не кормили!

— Нет-нет, — справедливости ради возразила я, — кормили там сытно. Хотя, конечно, тамошняя еда не идет ни в какое сравнение с вашей! А бледность от отсутствия прогулок на свежем воздухе.

Но я не могла отказаться ни от ванны, ни от обеда. И с удовольствием искупалась в большой лохани, что стояла у нас в маленьком сарайчике. В тюремной камере было довольно чисто, но мне всё же хотелось смыть с себя любое напоминание о пребывании в ней.

А потом с таким же удовольствием я ела всё, что ставила на стол мадам Бернар. И в перерывах между блюдами расспрашивала ее о том, что случилось в больнице за время моего отсутствия.

— Ох, мадемуазель, без вас тут стало очень плохо! Нет, доктор Руже показывает себя молодцом! Он даже вовсе отказался от кровопускания и стал делать соляные уколы — такие, какие делали вы. И Хейли их тоже делает. Но их двоих не хватает на сотни больных. Поэтому просто замечательно, что вы вернулись!

Сразу же после обеда я надела халат и пошла по палатам. Больных было столько, что они лежали на полу почти вплотную друг к другу не только в основном здании, но и в большом сарае. Они были даже на улице, потому что у многих просто не было сил, чтобы вернуться домой.

— Смертность среди пациентов выросла, — со вздохом признал месье Руже. — Но, поверьте, я делал всё, что мог. Мы с Хейли уже неделю работаем без выходных. А два дня назад мой ассистент и вовсе упал в обморок от недосыпа.

Я заверила его, что очень ему благодарна. Если бы не он, больница бы осталась без врача. И поскольку он сам тоже нуждался в отдыхе, я отправила их с Хейли по домам. Хотя бы один выходной они должны были себе позволить.

Но уже к вечеру я пожалела об этом. Потому что мы ничего не успевали. Я взяла на себя самых тяжелых больных (поручив остальных Мелли и Эсме), но даже на них у меня не хватало времени. И когда в полночь скончался молодой человек, лежавший в дальнем углу самой большой палаты, это стало для меня шоком. Я просто не успела к нему подойти. Не успела сделать укол. Я даже не поняла, насколько плохо ему было. Да, эта преступная халатность имела объяснение — я не могла разорваться на части, а тяжелые больные были в каждой палате — но потеря пациента стала для меня ударом.

Я вышла на улицу, подошла к воротам, дальше которых не имела права ходить, прислонилась к забору и разрыдалась. В эту секунду я чувствовала себя никудышным врачом. Я слишком переоценила свои возможности. А ведь до возвращения Руже и Хейли нужно было продержаться еще целую ночь. А Эсме я уже отправила спать — в ней нуждался ее малыш. Да и Мелани уже валилась с ног от усталости.

Я не понимала, как вырваться из этого замкнутого круга.

Слёзы катились по щекам. И я всхлипывала как ребенок. Нужно было взять себя в руки и вернуться к пациентам. Но я не могла. Они не должны были видеть меня в таком состоянии. Потому что врач не имеет право приходить в отчаяние.

Я опомнилась только тогда, когда по другую сторону ворот остановился экипаж.

— Доброй ночи, мадемуазель Эстре! — поприветствовал меня выскочивший из него Валлен-Деламот.

— Доктор! — я шмыгнула носом и смахнула слезинку со щеки. — Рада видеть вас в добром здравии! Но что вы здесь делаете в такой час?

Он остановился передо мной, щелкнув каблуками сапог как заправский военный.

— Прибыл в ваше распоряжение, мадемуазель! Готов взять на себя больных из любой палаты!

— Что? — не поняла я. — О чём вы говорите?

Луна светила ярко, и я смогла различить улыбку на лице доктора-мага.

— Я приехал сюда, чтобы на время стать врачом городской больницы. С моими пациентами вполне справляется доктор Ривз.

— Но это же невозможно! — я встала в воротах, не позволяя ему войти во двор. — Вы не можете лечить больных, у которых нет магии! Это нарушает закон, и вы прекрасно это знаете! Я не пущу вас внутрь!

Он мягко взял меня за плечи и отставил в сторону. Словно я была какой-то куклой.

— Лучше скажите, мадемуазель, где я могу вымыть руки! И проведите меня в ту палату, которую отдадите в мое распоряжение.

И он решительно зашагал ко крыльцу. А я бежала за ним и уже не пыталась сдержать слёз.

Тремя часами ранее

Мы собрались в кабинете месье Трюшо. Ситуация в городе осложнилась настолько, что нужно было принять какое-то решение.

— Ваша светлость, я выполнил вашу рекомендацию и отпустил мадемуазель Эстре в больницу, — с некоторой растерянностью сообщил полковник Мерсер. — Надеюсь, она не нарушит данное мне слово и не сбежит.