Чтение онлайн

«Эксперимент точно состоялся, но в глубине души участники понимают, что произошло что-то не то или не совсем то. Я, например, по итогам голосования набрал на тысячу голосов больше, чем Сергей Удальцов. Я, конечно, рад этому, но подозреваю, что соотношение проголосовавших за меня и за Удальцова никак не связано с реальным соотношением моего и его политического веса. Точно также я не уверен, что националист Бондарик, прошедший в КС, имеет больше сторонников среди националистов, чем не прошедший в КС Александр Белов-Поткин. И совсем сомнительна версия, согласно которой Ксения Собчак и ее команда мечты, оккупировавшая верхние строчки итоговой таблицы (Дмитрий Быков — второй после Навального), — это и есть те люди, которым больше всего доверяют граждане, „разделяющие ценности протестного движения “. В декабре прошлого года Ксения Собчак с ее „Я Ксения Собчак, мне есть что терять“ была освистана митингующими на проспекте Сахарова. Сегодня она по итогам голосования четвертая по популярности. Так ли это в действительности — а черт его знает, но документальных доказательств того, что это не так, видимо, просто не существует» [191] .

Впрочем, многим активистам осенью 2012 г. было чем заняться и помимо выборов в КС оппозиции. В октябре резко активизировались репрессивные органы. 5 октября проправительственный телеканал НТВ продемонстрировал в своем эфире фильм «Анатомия протеста-2». В этом фильме были показаны отрывки якобы оперативной съемки встречи левых активистов Сергея Удальцова, Леонида Развозжаева и Константина Лебедева с человеком, которого диктор НТВ называл «грузинским политиком Гиви Таргамадзе». Авторы фильма обвиняли Удальцова и его товарищей в национальной измене, в том, что он на деньги грузинских спецслужб готовил массовые беспорядки в разных регионах России. На следующий день депутаты Госдумы от «Единой России» потребовали возбудить по материалам фильма уголовное дело. Долго упрашивать не пришлось.

Вскоре начались аресты. Следователи пришли с обыском и ордером на арест к Константину Лебедеву и Леониду Развозжаеву. Первый был арестован, второго не оказалось дома. Но через несколько дней Развозжаев был похищен неизвестными в Киеве прямо у офиса управления ООН по делам беженцев, куда он явился, чтобы просить статус политического беженца (и даже успел заполнить анкету). Через два дня он оказался в наручниках в Москве, где суд арестовал его на три месяца. Официально было объявлено, что Развозжаев явился «сам», в порыве охватившего его «раскаяния». Однако Леонид успел крикнуть журналистам, караулившим у здания суда, что его пытали сотрудники спецслужб, требовавшие от него подписать явку с повинной, в которой он оговаривал своих товарищей и многих других активистов, признавая, все выдвинутые против него обвинения. Когда к нему допустили адвокатов, Леонид от явки с повинной отказался, пояснив, что она получена под давлением. Сергею Удальцову также были предъявлены обвинения, но его оставили на свободе под подпиской о невыезде. Адвокаты назвали этот шаг попыткой внести раскол в активистскую среду и дискредитировать Удальцова. Вскоре было объявлено и о том, что Прокуратура начала проверку «Левого фронта» на экстремизм.

Таким образом, репрессивные органы, также как и Леонид Волков, видели своего главного противника в левом фланге гражданского протестного движения. Именно по ним и был нанесен удар.

Основные силы сторонников левых организаций, да и многих других гражданских активистов теперь шли на проведение новой кампании против политических репрессий. Они ходили на суды к фигурантам «Болотного дела» и дела по «Анатомии протеста». Каждый четверг проводились регулярные акции «ОккупайСК». 30 октября «Комитет 6 мая» и правозащитники провели на Пушкинской площади митинг солидарности с политзаключенными. В тот же день аналогичные акции прошли в 15 странах мира ив 20 регионах России. Кампания солидарности была организована левыми активистами из Российского социалистического движения, «Автономного действия» и «Левого фронта», а также Комитет 6 мая [192] . А вот Алексей Навальный не поддержал этой акции. Вместо этого он объявил о проведении некоего флешмоба за два дня до нее. Это лишь ослабило мобилизацию. В дальнейшем политик также уделял защите узников достаточно мало внимания, за что его упрекали многие гражданские активисты.

На националистическом фланге усилия оказались сосредоточены на проведении 4 ноября традиционного «русского марша». В Москве он впервые за многие годы прошел в центре города и собрал, по оценкам организаторов, около 10000 человек [193] . Это была успешная акция, но без очевидного триумфа: националистам и прежде удавалось собирать 4 ноября под свои знамена сопоставимое число активистов. Некоторая часть националистов участвовала также в кампаниях в поддержку политзаключенных, хотя многие из них и предпочитали держаться в ней особняком (защищая лишь арестованных националистов). Хотя, например, Илья Константинов (отец находившегося под арестом Даниила Константинова) выступал на митинге, организованном 30 ноября «Комитетом 6 мая» в Москве [194] .

Однако борьба активистов, проходившая в столь драматических условиях, демонстрировала, что протестная волна все-таки идет на спад. Акции становились все менее многочисленными. Централизация гражданских инициатив и выборы в КС оппозиции привели не к новому подъему, а к заметному спаду движения. Во всяком случае, не замедлили его.

Падению активности способствовал и ритм работы, избранный Координационным советом, и ставшие вскоре известными разногласия среди его членов. После первого заседания этого долгожданного органа, прошедшего 27 октября, следующего ждать пришлось почти месяц — до 24 ноября.

Первый серьезный конфликт возник сразу, на первом заседании, посвященном, в основном, принятию регламента. «Друзья! — говорил на нем Сергей Удальцов, — от нас ждут не только решения по регламенту (его, я думаю, ждут в последнюю очередь), а конкретных решений по конкретным мероприятиям… Вопрос, который нам надо решить, я считаю, надо решить сегодня, определиться и начать готовиться. Т. е. в конце года необходимо провести новый марш оппозиции… это будет лучшая защита наших политузников… Если мы будем только регламентами заниматься, то, извините, тут половина членов КС уйдет скоро отсюда». Однако Илья Яшин выступил против проведения новой акции — «народ устал», а Максим Кац потребовал вообще снять этот вопрос «за отсутствием на него времени». «Да вы саботажники здесь и болтуны!» — взорвался с места Удальцов [195] . Однако его гневный порыв был проигнорирован большинством, и в итоге решения про дату акции принято так и не было. А следующее заседание было назначено на конец ноября.

Стало ясно, что люди, прошедшие в КС оппозиции, ставят перед собой очень разные цели. Немногочисленные представители активистских сообществ стремились продолжать и расширять протестную кампанию. А телеведущие и либеральные политики готовы были взять в этом деле паузу на неопределенное время.

В конце октября 2012 г. исполком «Левого фронта» принял решение взять на себя инициативу проведения следующего «Марша миллионов», поскольку опасность, что КС оппозиции в своем нынешнем составе, будет его саботировать, казалась активистам более чем реальной. Призывы принять участие в новом «Марше миллионов» 8 декабря, приуроченном к годовщине первых массовых акций протеста, появились на сайте организации ЛФ и на ее страницах в социальных сетях. Сергей Удальцов сделал ряд соответствующих заявлений в СМИ. Были напечатаны листовки и стикеры для проведения соответствующей агитационной кампании. B ee проведении помогали гражданские активисты из других организаций.

Однако у некоторых членов КС самодеятельность левых вызвала сильное раздражение. Они решили, что пора положить ей предел. 21 ноября было опубликовано «Обращение группы граждан». Его опубликовал журналист Сергей Пархоменко, который, видимо, решил напомнить о той роли в истории протестного движения, которую он сыграл ровно за год до этого.

«К сожалению, на настоящий момент некоторыми членами КС уже были обнародованы ОТ СОБСТВЕННОГО ИМЕНИ различные заявления и призывы по поводу этой акции. Хочу еще раз напомнить, что КС на своем первом заседании ОТВЕРГ предложение назначить акцию на 8 декабря. Поэтому все несогласованные заявления на этот счет, сделанные до сих пор, представляются дезориентирующими и дезорганизующими потенциальных участников протестных акций», — писал Пархоменко [196] .

Но, кроме попытки перехватить (в очередной раз) инициативу у Удальцова и левых активистов, Пархоменко и его коллеги по «Группе граждан» (обращение подписали Рустем Адагамов, Дмитрий Быков, Михаил Гельфанд, Филипп Дзядко, Татьяна Лазарева, Владимир Мирзоев, Ксения Собчак и Михаил Шац), выдвинули целую программу развития протестного движения. Она подразумевала отказ от наиболее радикальных требований. В первую очередь от пакета социальных требований, зафиксированных в резолюции митинга 15 сентября, а также от требований роспуска Государственной Думы и отставки президента Путина. Вместо этого «граждане» предлагали сосредоточиться на диалоге с властями, в рамках которого предлагалось добиваться гораздо менее амбициозных задач. Эти задачи были сформулированы в виде пяти пунктов:

• «ДОЛОЙ „ПОДРЯД“! Отмена положения о „двух сроках “ в ст. 81 Конституции РФ.

• НЕЧЕГО ТУТ ЗАСИЖИВАТЬСЯ! Возвращение 4-летних сроков пребывания у власти Президента РФ и Государственной Думы РФ.

• ВЕРНИТЕ НАМ РЕФЕРЕНДУМ! Отмена положений ст.5 Федерального закона „О референдуме “, запрещающих ставить на голосование любые политически значимые вопросы.

• КОНТРОЛЬ ЗА ВЫБОРАМИ — ИЗБИРАТЕЛЯМ! Обеспечение гарантий доступа граждан, выдвинутых общественными собраниями, в состав избирательных комиссий всех уровней (без нынешнего административного „фильтра“, позволяющего отвергнуть любую кандидатуру).