Чтение онлайн

Утром они были готовы отправиться в путь. Предстояло двигаться на санях по тракту до ближайшей пристани. Оттуда доплыть до Тюмени и после по железной дороге в Петроград, с пересадкой в Москве.

– Сколько ты получаешь от меня жалования в месяц? – поинтересовался Ларт у кухарки.

– Восемь рублей, барин. Вы и это позабыли?

– А остальные дворовые?

– Кто сколько. Пашка пять рублей. Конюхи по двадцать.

– Я дам тебе двести рублей. Раздели на всех. И пока меня не будет, позаботься здесь обо всём.

– Так ведь много же, – женщина едва не лишилась чувств от такой небывалой щедрости. – В себя ведь придёте, хуже будет. Скажете еще, что ограбили Вас. Мне лишнего не надо.

– А мы вот как поступим. Ты ведь наверняка знаешь, где я деньги храню. Так вот, этот ключ я беру с собой. А если вернусь прежним, увижу, что замок не сломан, а ключ при мне, так и сказать будет нечего. А если что, весь двор мне в свидетели, подарок такой я вам делаю к Новому Году.

– Тьфу ты, бес вселился в вас, право, – Глаша замахала руками на смеющегося Ларта. – Куда едете-то?

– В Петроград, моя хорошая.

Кухарка перекрестила сани, в которые Антон Платонович помогал взобраться своей красивой спутнице.

Жениться бы ему, – подумала Глафира. – Может, от любви подобрел так.

– Ты не иначе как Христос местного разлива, – подтрунила над Лартом Ада, удобно устраиваясь в санях.

– На что только мужчина не пойдёт, чтобы добиться расположения дамы сердца. Но вот беда, когда женщина глупа, без толку всё. Что бисер перед свиньёй метать.

Сани тронулись и Ада захохотала. То ли от высказывания Ларта, то ли от снега, летящего ей прямо в лицо. Она уже и забыла, как это весело – кататься на санях в разгар метели. Когда снег хлёстко бьёт по щекам, залепляя глаза и рот, но эта неприятность только ширит радостную улыбку.

Ларт редко видел её такой счастливой. Пожалуй, даже никогда. Он покрикивал и смеялся сидя рядом с Адой, пребывая в эйфории от того, что ему посчастливилось быть причастным к её веселью. Если бы она позволила, он бы горы свернул ради неё. Ада не знает, но именно из-за неё он подался в маги. Пришёл к Алатее, которую опасались соседи, считая странной. Парадокс, но те же люди не брезговали обращаться к ней за помощью, когда кто-то начинал серьёзно болеть. Он сам напросился на обучение магии, проявив недюжинную стойкость и упрямство. И всё ради надежды снова встретить её дочь, в тот момент находящуюся недосягаемо далеко от дома. Однажды она вернётся, и мы встретимся, верил Ларт. Это время пришло. А сейчас она рядом и улыбается. Ему хотелось верить, что у них всё еще есть шанс.

Дорога оказалась более выматывающей, чем виделась на первый взгляд. До пристани всё еще оставалась пара километров, но Ларт попросил остановить сани, чтобы они с Адой могли размять ноги.

Снег хрустел под подошвами новых зимних сапог, оказавшихся на удивление удобными и очень тёплыми. Голову грела меховая шапка, а шуба сидела на ней как влитая.

– Я забыла поблагодарить тебя. Одежда шикарная. Вижу, ты изрядно потрепал состояние помещика Зотова, – Ада улыбнулась, разглядывая стоящего напротив мужчину. – Но откуда ты знаешь мой размер?

– Я всё о тебе знаю, – усмехнулся Ларт. – Я большую часть жизни потратил, наводя о тебе справки.

– Ты вообще бываешь когда-нибудь серьёзным? – Адель вопросительно подняла бровь.

– Я серьёзно. Размер одежды и обуви – самое простое. Еще я знаю, что твои любимые цветы – пионы, собственно, как и у твоей матери. Знаю, что ты обожаешь персики, а еще – что у тебя гетерохромия. Не все обращают на это внимания, считая твои глаза карими, но только не я. Твой левый глаз – болотного цвета. Но это заметно только при солнечном свете.

– Вообще-то я не особенно люблю пионы, – возразила магирани. Они нравились мне в детстве, но не сейчас.

– Интересно было бы знать причину, по которой ты вдруг разлюбила их. Уж не виной ли тому страстная привязанность к ним твоей матери?

– С чего бы вдруг? – фыркнула Ада.

– Просто заметил, что ты отвергаешь всё, что связано с ней. Не знаю причину вашего противостояния, но взаимное упрямство ни к чему хорошему не приведёт. Кто-то должен сделать первый шаг. Не будь вы так схожи в своей упёртости, уже бы давно помирились.

– Мы с ней не похожи. Как вообще тебе пришло в голову сравнивать нас? – чувственный рот искривился в недовольстве.

– Да ты её отражение в зеркале.

Поймав свирепый взгляд женщины, не терпящей выразить своё несогласие, шевалье примирительно поднял руки, сдаваясь.

– Не злись. Я просто высказал мнение.

Внезапно Ада стала сосредоточенной. Заметив такую перемену, Ларт тоже обострил чувствительность. Где-то неподалёку, словно живой ключ, била мощная энергия.

– Офион? – предположил Ларт.

– Я так не думаю. Но пока трудно сказать, – не успев договорить, Ада уже со всех ног неслась через лес, сбивая пышные шапки снега с еловых лап, местами по колено застревая в сугробах, но ловко выныривая из них. Главное, не упустить. Кто бы он ни был, подобную силу нечасто встретишь.

Они остановились вблизи просторной поляны. Магирани не сомневалась: человек, обладающий столь мощной духовной энергией, наверняка почувствует их присутствие. Однако, в поле зрения оказались двое.

Мужчина, привлёкший внимания Адель, выглядел как обычный крестьянин. Тёмные брюки из грубой ткани, валенки и русская рубаха, отчётливо виднеющаяся сквозь полы овчинного тулупа нараспашку. Голова не покрыта, словно мороз совсем не беспокоил его. Тёмные всклокоченные волосы доставали плеч, а длинная косматая борода спускалась до самой груди. Как и большинство крестьян, он выглядел неопрятно, сидя прямо на снегу под одним из укрытых белой шалью деревьев. В сидячем положении было не просто определить его рост, хотя он не казался крупным. Не больше, чем его собеседник, стоящий неподалёку.

Второй мужчина являл собой самую обычную, не представляющую интереса, персону. Такой же крестьянин, только занимающийся собиранием хвороста. Он лишь изредка перебрасывался фразами с бездельничающим под деревом мужиком.

Они не походили на давних приятелей, скорее, на случайно встретившихся в лесу людей, решивших поболтать от скуки. Возможно, собирающего хворост брало любопытство, отчего тот другой просто сидит на промёрзшей земле посреди леса. Прислушиваясь к их негромкой беседе, наблюдатели притаились за стволом крупного дерева, дожидаясь, когда мужчины закончат, и второй уйдёт восвояси.