Чтение онлайн

Параллельно этому противоречивому эпизоду также противоречиво развивался и другой эпизод, связанный с инициативой Лондона подписать четырёхстороннюю декларацию. Проект декларации Великобритании, СССР, Франции и Польши был вручен 21 марта послом Великобритании в СССР У. Сидсом народному комиссару иностранных дел СССР М. М. Литвинову. Текст декларации гласил:

«Мы, нижеподписавшиеся, надлежащим образом на то уполномоченные, настоящим заявляем, что, поскольку мир и безопасность в Европе являются делом общих интересов и забот и поскольку европейский мир и безопасность могут быть задеты любыми действиями, составляющими угрозу политической независимости любого европейского государства, наши соответственные правительства настоящим обязуются немедленно совещаться о тех шагах, которые должны быть предприняты для общего сопротивления таким действиям».

Буквально на следующий день, 22 марта в 20 часов народный комиссар иностранных дел СССР М. М. Литвинов принял посла Великобритании Сидса и в короткой беседе с ним заявил: «Мы солидаризируемся с позицией британского правительства и принимаем формулировку его проекта декларации. Представители Советского правительства незамедлительно подпишут декларацию, как только и Франция и Польша примут британское предложение и пообещают поставить свои подписи. Для придания акту особой торжественности и обязательности предлагаем подписать премьер-министрам и министрам иностранных дел всех четырех государств».

Также Литвинов высказал пожелание, чтобы было предложено присоединиться к декларации четырех государств не только Балканским странам, о которых говорил Галифакс, но также соседним с Советским Союзом Финляндии и Балтийским, а также Скандинавским государствам.

В самом конце беседы нарком предупредил Сидса, что на следующий день ответ Советского правительства будет передан в печать, добавив на прощание, что Декларация может быть подписана отдельно во всех четырех столицах и вручена там английским послам.

Буквально через день, 24 марта, министр иностранных дел Польши Юзеф Бек отклонил британский проект «Декларации четырех стран». Из-за позиции Польши Великобритания попала в неловкое положение, инициатива Лондона была провалена собственным союзником, поэтому Форин офис не спешил информировать Москву о решении поляков.

Лишь спустя пять дней, 29 марта советскому послу в Лондоне Майскому позвонил постоянный заместитель министра иностранных дел Великобритании Александр Кадоган и сообщил что, по данным британского отчета, четырехсторонняя декларация не прошла, переговоры с Польшей и Румынией зашли в тупик из-за несогласия этих стран.

По его словам, поляки совершенно категорически, румыны в менее решительной форме заявили, что они не примкнут ни к какой комбинации (в форме ли декларации или какой-либо иной), если участником её будет также СССР. Кроме того, они дали ясно понять, что «консультация» их никак не устраивает, и что они могут войти в мирный блок только при условии твердых военных обязательств со стороны Англии и Франции.

2 апреля 1939 года нарком Литвинов пригласил польского посла Вацлава Гжибовского для беседы, надеясь немного прояснить позицию Польши по вопросу Декларации четырёх стран. Разговор, состоявшийся между ними и похожий на диалог из талантливо написанной пьесы на тему международных отношений, проясняет позицию польского правительства.

Гжибовский. Бек (министр иностранных дел Польши) поручил мне сказать Вам, что в разговорах с западными державами Польша всегда заявляет, что она удовлетворена положительным развитием отношений с СССР. Однако Польша сохраняет отрицательное отношение к многосторонним комбинациям, направленным против Германии. Это должно быть понятно советской стороне, ибо она знает, что Польша отказывается также вступать в комбинации, направленные против СССР, как, например, антикоминтерновский пакт. Мне совершенно ясно, что Польша не могла давать англичанам ту формулировку, которая Вам сообщена сэром Кадоганом. Несомненно, Польша говорила с Англией в том духе, в каком составлено сегодняшнее сообщение, поэтому ответа на вчерашний запрос Вам ожидать не нужно.

Литвинов. Я не согласен с вами, мы не можем руководствоваться умозаключениями, предположениями и гаданиями, а должны исходить из точных фактов. Англичане изложили нам ответ Польши, который абсолютно не совпадает с сообщением, которое Вы мне сделали сегодня. В самом деле, Вы говорите о нежелании Польши участвовать вообще в многосторонних комбинациях, направленных против Германии, независимо от состава участников таких комбинаций. Если так, то английское изложение польского ответа совершенно переврано, ибо там говорится о нежелании Польши участвовать в комбинациях с СССР, и не говорится о комбинациях, направленных против Германии.

Гжибовский (покраснев и прочитав опять инструкцию Бека). Да, здесь тоже говорится о комбинациях «совместно с Советским Союзом».

Литвинов. Всё же еще имеется расхождение в формулировках. Одно дело – не участвовать в комбинациях с СССР против Германии, другое дело – вообще во всяких комбинациях с СССР, как это изложено англичанами. Совершенно очевидно, что дело требует разъяснения.

Гжибовский. Это, видимо, английская интрига!

Литвинов. Тем более необходимо эту интригу разоблачить. Если мне будет заявлено официально, что англичане неверно передали польский ответ на декларацию, то мы от них потребуем объяснений.

Гжибовский. Я не сомневаюсь, что англичанам дали такой же ответ, какой я вам сегодня сообщил, поэтому незачем вновь запрашивать Лондон.

Литвинов. Я, однако, настаиваю на том, что не могу принимать в качестве ответа высказываемые Вами предположения. Польское правительство может отказаться ответить на наш запрос, и мы сделаем свои выводы, но я настаиваю на официальном ответе. Конечно, если бы нам Польша предлагала какую-нибудь комбинацию против Германии, против ее интересов, против германского народа, то мы тоже отклонили бы. Речь, однако, идет не об этом, а о комбинации для борьбы с агрессией Германии, и это совсем другое дело. Вчера Вы объясняли мне нежелание участвовать в комбинациях опасением напряжения в отношениях с Германией и ее гневом, сегодня же выходит, что Польша все же готова участвовать далее в комбинациях, направленных против Германии, не опасаясь ее гнева, если только не будет СССР. Этот момент тоже требует объяснений. Ответьте мне прямо, дала ли Польша согласие на подписание английской декларации без СССР и продолжается ли еще германский нажим на Польшу?

Гжибовский. Насколько я знаю, Польша вообще отвергает декларацию, а переговоры с Германией прерваны. Конечно, в случае получения ответа на ваш вчерашний запрос я не незамедлительно сообщу вам. Однако, я думаю, что ввиду завтрашнего отъезда Бека в Лондон ответ может задержаться.

После того, как Гжибовский ушёл, Литвинов записал в официальном сообщении о беседе свои выводы; «Из вчерашней, так и особенно из сегодняшней беседы мне совершенно ясно, что Гжибовский не хочет дать нам официальный ответ на запрос, зная, что поляки говорили с англичанами именно в том духе, как нам сообщил Майский. Он при этом сегодня сжульничал, опустив из сообщения Бека неприятную для нас фразу» 3

Таким образом, две инициативы, которые должны были продемонстрировать единство позиций в вопросе предотвращения любой агрессии – международная конференция и декларация – не прошли по вине Польши и Румынии, которые не захотели участвовать в любых комбинациях вместе с Советским Союзом, надеясь всё-таки договориться с Германией.

После провала затеи с декларацией четырёх стран Великобритания взяла короткий тайм-аут на обдумывание своих следующих шагов. 31 марта премьер-министр Великобритании Н.Чемберлен неожиданно пригласил советского посла Майского к себе в резиденцию к 12 часам дня.