Чтение онлайн

Недавнее пребывание во фронтовой обстановке оказало влияние и на принятие скоропалительного решения руководством отдела контрразведки «Смерш» 11 армии. Вместо того, чтобы о явке с повинной Меншикова и полученных от него показаниях доложить в Москву, руководители отдела контрразведки, взяв группу автоматчиков, немедленно выехали в Томилино с целью арестовать Антонова и Нилова, к которым шел на связь Меншиков. Хорошо еще, что во время проезда через Люберцы им пришла в голову мысль заехать в горотдел НКГБ, где в связи с ожиданием курьера дежурили оперативные работники Центра. Не трудно себе представить, чем могло бы закончиться их самодеятельное появление на явочной квартире, где находилась засада. Но на этот раз все окончилось благополучно, если не считать того, что руководству отдела «Смерш» 11 армии пришлось, как говорят, стоя на ковре в кабинете начальника Главного управления контрразведки «Смерш», краснеть за свои опрометчивые действия.

В доставленной Меншиковым для Антонова и Нилова посылке оказалось 300 тысяч рублей, батареи для радиостанции, фиктивные документы и два комплекта обмундирования.

На допросе Меншиков вел себя откровенно, сообщил известные ему данные о деятельности германской разведки и назвал многих ее агентов. Показания Меншикова подтверждались показаниями других арестованных агентов.

Добровольная явка Меншикова в органы советской контрразведки и искреннее поведение на следствии послужили основанием предложить ему важное задание Родины — возвратиться обратно под видом агента, выполнившего задание, с целью внедрения в германский разведывательный орган, а также закрепления доверия немцев к радиоточке «Борисов».

Меншиков это предложение принял. Ему возвратили все изъятые у него при задержании документы, деньги, обмундирование и другие вещи и поселили в гостинице, оформив прописку по фиктивным документам, которые были выданы германской разведкой.

Вернули ему и посылку, предназначенную для Антонова и Нилова и поручили передать ее по назначению. Меншикову не сообщили, что радист Нилов используется в радиоигре, а поэтому дали задание при передаче радисту посылки выяснить ряд интересующих советскую контрразведку сведений о шпионской деятельности Антонова и Нилова. Ему было сказано, что во избежание его провала Антонов и Нилов не будут пока подвергнуты аресту, а только взяты под контроль.

Перед направлением Меншикова на явочную квартиру там был поселен и радист Нилов, в задачу которого входило принять курьера, выяснить, какое задание он получил и что намерен делать дальше.

Комбинация прошла удачно. Как Меншиков, так и Нилов были убеждены, что каждый из них встретился с агентом, действительно работающим на германскую разведку.

Меншикову предложили составить подробный письменный отчет о своем пребывании в советском тылу и выполнении задания так, как он сделал бы это по возвращении в немецкий разведывательный орган.

После внесения соответствующих поправок отчет был одобрен. Меншиков получил подробные инструкции о том, как он должен себя вести в германском разведывательном органе, и в сопровождении оперативного работника был направлен к линии фронта по маршруту, рекомендованному противником. В пути оперативный работник подстраховал Меншикова, чтобы никто его не задержал, а также помогал ему лучше усвоить составленную легенду. Что касается таких вопросов, как приобретение железнодорожных билетов, организация отдыха и т. д., то решать их должен был сам Меншиков.

Переброска Меншикова через линию фронта к противнику прошла успешно благодаря хорошо продуманной, тщательно разработанной легенде. Меншиков был подготовлен таким образом, что ему не нужно было ничего выдумывать или заучивать, а достаточно было рассказать то, что имело место в действительности, опуская лишь факт задержания и перевербовки органами советской контрразведки.

По возвращении к немцам Меншиков обстоятельно доложил о выполнении задания. Его действия получили высокую оценку руководства германского разведоргана, он был назначен старшим преподавателем разведывательной школы. Пользуясь привилегированным положением (в разведоргане), Меншиков в течение длительного времени успешно выполнял задания советской контрразведки.

Таким образом, проведенная операция с возвращением Меншикова в разведывательный орган повысила в глазах противника авторитет радиостанции «Борисов», что дало советской контрразведке возможность и далее с успехом осуществлять контрразведывательные мероприятия и продвигать гитлеровскому командованию военную информацию.

Операция по приему курьера Меншикова и другие проведенные по делу острые мероприятия требовали непосредственного участия в них по крайней мере одного из двух агентов, от имени которых осуществлялась игра с гитлеровской разведкой. Контроль за поведением Нилова, который привлекался к этим мероприятиям, показал, что он всегда действовал в соответствии с дававшимися ему инструкциями и более того проявлял инициативу в улучшении работы. Это обстоятельство и постоянное общение с Ниловым на протяжении длительного времени дали основание проникнуться к нему доверием.

В связи с этим перед руководством Главного управления контрразведки «Смерш» был поставлен вопрос об освобождении Нилова из-под стражи. Однако начальник Главка отклонил это предложение. При повторном обращении напомнил о случае с Орловым: «Хорошо, пусть будет по-вашему, но учтите, если что-либо подобное, как с Орловым, случится, то все ваши игроки будут сидеть».

Получив, наконец, санкцию на освобождение Нилова из-под стражи, его поселили в городе по документам военнослужащего, полученным от германского разведоргана.

В августе 1943 года в очередной радиограмме было сообщено немцам о том, что Нилов близко познакомился с девушкой, работающей на сортировочной станции Москва-Киевская, от которой уже удалось получить некоторые изложенные в радиограмме сведения.

Данное сообщение было основано на реальном знакомстве Нилова с девушкой после его освобождения из-под стражи. С этим знакомством связано следующее событие, заставившее нас изрядно поволноваться.

В один из дней Нилов не явился в назначенное место для проведения очередного сеанса связи с радиоцентром. Не оказалось его и на квартире. Более того выяснилось, что Нилов накануне дома не ночевал. Из беседы со знакомой Нилова стало известно, что не пришел он и на обусловленную с ней встречу.

Не дали положительных результатов проверки по военным комендатурам, органам милиции и моргам. Среди задержанных и потерпевших от несчастных случаев Нилов не значился.

Начальник отдела, докладывавший руководителю Главка об исчезновении Нилова, возвратился в крайне подавленном состоянии. Тревога охватила всех работников отделения. Рабочий день начинался с вопроса начальника отдела: «Ну как, нашли?», а у него с телефонного звонка начальника Главного управления, разговор с которым еще больше взвинчивал нервы. После недели бесплодных поисков, было решено объявить Нилова во всесоюзный розыск. Хорошо помню, что в воскресный день у начальника отдела собрались все заинтересованные сотрудники для окончательного решения этого вопроса, а я, продолжая рыскать по местам, указанным в плане действий по розыску, продолжал в поте лица поиски исчезнувшего подопечного.

И счастье, наконец, улыбнулось. Оказалось, что Нилов, идя на вечернее свидание со своей знакомой, на одном из перекрестков был сбит автомашиной. А так как происшествие случилось во время пересменки дежурных по отделению милиции, то в журнал оно не было занесено.

Коль скоро Нилов имел документы военнослужащего, то его сразу отправили в военный госпиталь. Адреса в его записной книжке не было, телефон работника контрразведки был зашифрован, так что администрация госпиталя поставить в известность о случившемся нас не смогла. Сам Нилов позвонить был не в состоянии. Излишне говорить, что я, обрадованный «находке», тут же из госпиталя немедленно позвонил начальнику отдела. Звонок оказался ко времени: во всесоюзный розыск Нилов объявлен еще не был. Травма, к счастью, вскоре позволила продолжить работу.