Чтение онлайн

И сам дневник тоже написан в стиле таблоида.

Пятница, 12 июля, мюнхенский аэропорт Франца-Йозефа Штрауса. Десять утра. Громкоговорители объявляют: «Заканчивается посадка на рейс LH 410 из Дюссельдорфа в Нью-Йорк».

Может, дело в том, что на самом деле книгу написал журналист Bild Ульрих Кюн-Хелмессен. Но думаю, Маттеус примерно такой ее и задумал. Кажется, основное влияние на его мышление оказала немецкая пресса.

Так, в среду, 14 августа, он пишет: «Bild, TZ, AZ [три мюнхенских таблоида], Suddeutsche, Merkur, Kicker и Sport-Bild — так или иначе, я обязательно читаю эти издания».

Семь таблоидов! Позже он признается, что при любой возможности покупает еще и итальянскую ежедневную спортивную газету La Gazzetta dello Sport. Футболист напоминает ученого, который стремится быть в курсе новейших достижений в своей области, но, заходя в номер отеля, первым делом включает Teletext.

В его защиту можно сказать одно. Разговор друг с другом нормальных людей называется «беседой». Но в «Баварии» существует только «коммуникация», и происходит она через прессу. Только из газет Маттеус узнает, что Мехмета Шолля бросила жена, Калле Румменигге подумывает продать Шолля, а Клинсманн хочет, чтобы его выставили на трансфер.

Примечательно, насколько неприятны персонажи мюнхенской команды. Самый забавный герой дневника, за исключением самого Маттеуса, — Беккенбауэр. Президент клуба, кажется, появляется лишь затем, чтобы сказать какую-нибудь гадость.

Среда, 21 августа: «После финального свистка Франц Беккенбауэр как обычно входит в раздевалку и говорит: “Вы должны быть просто счастливы, что не проиграли”».

Вторник, 10 сентября (после поражения в матче с «Валенсией», в день рождения Беккенбауэра): «Франц встает и говорит всего одну фразу: “Я не получил того, на что рассчитывал”. Потом он садится, и начинается ужин».

Пятница, 14 марта: «В какой-то момент Франц срывается: “Вы — дерьмовая команда!”».

Почти столько же внимания уделяется мобильным телефонам. Обычно в книгах чаще всего встречаются слова «и» или «это». В «Моем дневнике» вместо них — «мобила».

Вот начало записи от 28 июля, воскресенье: «У всей “Баварии” новые мобилы. У всех моих друзей есть мой номер. Но сейчас я в Цюрихе, мой хенди еще не авторизован, и я недоступен. Кройцер и Хельмер оказались умнее: взяли с собой старые мобилы. И теперь дразнят меня».

Позже, в тот же день, в аэропорту Цюриха, Маттеус замечает свежий выпуск швейцарского таблоида Blick. На обложке — фото его жены Лолиты. Сверху заголовок: «Из-за Лотара мне пришлось отказаться от карьеры на телевидении».

На протяжении года темы записей остаются неизменными.

Четверг, 3 октября: «Приехал в “Лиммерхоф”, отель нашей команды. Я всегда мыслю позитивно. Так что и из этой ситуации нужно извлечь лучшее. Лучшее: мой хенди здесь работает, так что друзья смогут до меня дозвониться».

Понедельник, 21 октября: «В самолете Swiss Air выдают журнал Blick. В этом номере три фото Лолиты в кабине частного самолета и ее интервью: “Лотар знает, что я летаю. Но его это не касается. Сейчас каждый из нас идет своей дорогой”».

Суббота, 4 октября (в ресторане в Китцбюэле он столкнулся с Матиасом Саммером): «Я подхожу к нему, поздравляю с титулом лучшего европейского футболиста года. Называю ему номер его мобилы, ведь я часто ему звонил, и теперь понимаю, почему не мог дозвониться: в “Боинге” мобила не берет».

Пятница, 14 марта (после кризисной встречи в «Баварии», когда коллеги обвинили Маттеуса в том, что он все передает прессе): «Конечно, я знаю, что мои контакты с журналистами делают из меня легкую мишень. Тем не менее я здесь уже давно и понимаю, что можно говорить, а что — нет. Часто за завтраком у меня кусок застревает в горле, когда я читаю, какие секреты выплыли наружу. Лежу в постели и не могу уснуть. Обвинения причиняют настоящую боль. Это одно из величайших разочарований моей жизни. Я смотрю в потолок и думаю. Потом становится ясно: завтра, в игре с клубом “Шальке” я больше не хочу быть капитаном».

Читая «Мой дневник», заглядываешь в душу Лотара Маттеуса. И находишь там лишь одно: он — читатель Bild.

Тем не менее тренер немецкой сборной Фогтс взял футболиста на чемпионат мира 1998 года при условии, что он хотя бы иногда будет закрывать рот.

На том турнире я провел прекрасную неделю. Вместе с шестью немецкими журналистами мы жили на вилле на Ривьере в городке Сен-Поль-де-Ванс. Там были барбекю, большой сад и бассейн, в котором мы играли в водное поло по вечерам.

Отель, где квартировала немецкая команда, располагался в трех минутах ходьбы от нашего дома. Однажды вечером к нам заглянул Юрген Клинсманн. Он сидел у нас в саду, пил наше пиво и заявил, что теперь будет приходить каждый вечер, потому что вилла гораздо лучше отеля его команды. Больше мы его не видели.

Через пару дней к нам зашел защитник Кристиан Ворнс. Он также сидел у нас в саду, пил наше пиво и заметил, что в команде не такая уж плохая атмосфера, потому что Маттеус наконец перестал «мутить воду».

«Почему?» — спросили мы.

«Возможно, потому, — задумчиво сказал Ворнс, — что, если тебя все время осаживают, в итоге учишься закрывать рот».

В 1998 году Лотар не был «Боссом» немецкой команды. На его место пришли Клинсманн и Бирхофф. Но после чемпионата мира остался только Бирхофф.

Маттеусу вновь разрешили играть. И в феврале 1999 года, в тот вечер, когда Германия потерпела поражение от США со счетом 3:0, в его номере в отеле во Флориде зазвонил телефон. Это был Эрих Риббек. Он попросил футболиста зайти к нему и рассказать, как должна действовать сборная Германии. Так футболист вновь стал «Боссом».

На часах половина двенадцатого. Спортсмен все еще пышет энергией, но мы падаем от усталости. Немец действительно был хорошим футболистом, и наш последний вопрос: «Каким игроком вы были?»

Маттеусу нравится вопрос. Он считает, что это — его вечер: «Сегодня я говорю все как есть. Я кладу все карты на стол».

«Конечно, я не Марадона, — говорит человек, который в 1990 году стал лучшим футболистом мира, Европы и Германии, а также лучшим спортсменом мира и Европы. — Я был очень быстрым игроком. Если видел место, то использовал его. Если кого-то обгонял, он не мог меня догнать. Я мог бить с разбега. То, что Марадона видел рядом с собой, я замечал издалека».

«Я невысокий, но, к примеру, хорошо играю головой. Я могу делать все — вот что делает меня сильным игроком. У меня всегда была слабая левая нога, но, когда мне исполнилось двадцать восемь лет, Трапаттони научил меня играть левой». Футболист перематывает кассету, проверяя, все ли записалось. Приходит время прощаться. Когда наступает моя очередь, он кладет руки мне на плечи, почти обнимая. Я говорю, что через пару месяцев собираюсь в Нью-Йорк. «Приходи ко мне!» — приглашает Лотар. Я обещаю быть.