Чтение онлайн

Его испанский еще хуже. Он то и дело произносит «claro» (в смысле «конечно») с амстердамским акцентом, пожимая при этом плечами. А когда требуется, как говорится, потянуть время, повторяет изобретенную им фразу «en el este momento» (что означает «сейчас»).

Лучше всего Кройф владеет английским, который выучил в детстве, общаясь с тренерами «Аякса» Кейтом Спурдженом и Виком Бекингемом. Тем не менее до сих пор делает странную ошибку. «Почему я должен ушел обратно, когда сейчас все, что они делают с футболом в Голландии, совершенно неправильно?» — однажды спросил он репортера Washington Post. Но, несмотря на лингвистические огрехи, его формулировки всегда великолепны.

Подобно многим великим философам, Кройф — мастер парадокса. Чего только стоят следующие высказывания:

«Случайность логична».

«Итальянцы не могут тебя побить, но ты можешь им проиграть».

«Перед тем как сделать ошибку, я не делал этой ошибки».

И в 1997 году, в канун юбилея: «На самом деле я прожил не пятьдесят, а лет сто».

Увы, Кройф чувствует себя стариком. Печаль, проскальзывающая во всех интервью, и побудила автора опубликовать книгу. Дэвидс чествует разум, которого больше нет. «Жернова времени сделали свое дело», — сказал Кройф в 1996 году, незадолго до увольнения с поста тренера «Барселоны».

Он больше не генерирует оригинальные мысли. Гуляет с внуками в зоопарке и комментирует матчи на голландском телевидении. А так как никогда не понимал принцип действия телевидения, то часто продолжает говорить после того, как выключат микрофон.

Книга Дэвидса — одна из попыток Голландии наконец-то воздать Кройфу должное. Когда-то товарищи по «Аяксу» лишили его звания капитана команды, а болельщики, в свою очередь, награждали обидными прозвищами. Публика была в восторге, когда в 1979-м он потерял все деньги, ввязавшись в аферу с французско-российским мошенником по фамилии Базилевич. Но теперь десятки тысяч людей пришли в книжные магазины, чтобы, пусть и таким скромным образом, передать великому игроку свои «прости» и «до свидания».

Как сказал бы Кройф, «ты начинаешь видеть лишь тогда, когда уже поздно».

Март 1999 года

«Чертов туман, да? — произносит Брюс Гроббелар, выскакивая из машины за мгновение до начала тренировки. — Не разглядишь и мячика на фарвее [5] ». Действительно, обсерватория «Тэйбл Маунтин» окутана мглой. Почти не видно и острова Робен, расположенного через пролив от тренировочного поля.

Бывший вратарь «Ливерпуля» ныне живет в Кейптауне, где занимается командой «Сэвен Старз». Тренировка проходит примерно так. Гроббелар, задумчиво нахмурившись, крутит мяч на пальце, а игроки выполняют разминку. Затем отбивает подальше — и футболисты пасуют друг другу.

С центра поля Брюс одновременно бросает два мяча для двух команд, по пять игроков в каждой. Когда снаряд попадает в ворота, произносит «гол». Когда летит мимо — «Бум!». В завершении тренировки выбирает пятерых, которым в качестве наказания за какие-то неизвестные грехи придется бежать спринт и отжиматься.

«Вся команда должна бегать!» — возмущается кое-кто, но бывший капрал родезийской армии игнорирует протесты. «Ему еще нужно многому научиться, чтобы стать тренером», — говорит один из футболистов.

После тренировки мы с Гроббеларом едем в Кейптаун, который, по его мнению, наряду с Ванкувером, Пертом, Лондоном и Парижем является одним из шести лучших городов мира. «В шестом я еще не был», — добавляет он и демонстрирует фирменную усмешку, поднимая фирменные усы а-ля Зорро. Ему сорок один. «Пивной живот» едва намечается. И он — «тот самый Брюс Гроббелар», к которому то и дело подходят за автографом местные болельщики «Ливерпуля».

Наша поездка — настоящее приключение. Не снижая скорости на поворотах, Гроббелар уводит машину на десять сантиметров влево и мгновенно возвращает ее обратно, чтобы не повредить боковое зеркало. Он различает дорожные знаки почти со ста метров. Мы едем по набережной в темноте, он развлекается, считая проституток: «Если начнет подводить зрение, от меня останется не больше половины».

В португальском баре «Таверна Диас» мы заказываем рыбу и много вина. На большом телевизионном экране «Тоттенхэм» громит «Лидс». И когда Джордж Грэм, ошибаясь, радуется неточному удару Дэвида Гинолы, Гроббелар разражается смехом: «Это будет классный блупер!» [6]

Бывший вратарь с удовольствием поселился бы с женой и дочерьми в Лимингтоне (Хэмпшир) и тренировал англичан. Однако ни один британский клуб не захотел взять его на работу из-за скандала, раздутого газетой Sun. Журналисты обвинили игрока в мздоимстве. Якобы тот брал взятки у соперников за «нужный» счет. В 1997 году последовал оправдательный приговор. На издание подали в суд. Но… «Мое имя запятнано», — вздыхает Гроббелар, с ударением на каждом слове, как истинный белый уроженец Южной Африки.

И без всякого перехода вспоминает начало той долгой истории. В ноябре 1994 года он собирался лететь в Зимбабве. В аэропорту Хитроу на него буквально накинулись журналисты Sun, заявив, что имеют в своем распоряжении видеозапись разговора Гроббелара и его бывшего делового партнера Криса Винсента. В ходе беседы первый признается, что брал взятки. «А я всего лишь, собираясь идти в полицию, рассказывал коллеге о замысле соперников», — вздыхает нынешний тренер.

Кстати, это был не первый удар, который ждал Гроббелара в тот злополучный день. Таблоид News of the World опубликовал историю о его сексуальных похождениях. Футболист потому и стремился в Зимбабве, к жене и детям, чтобы по возможности смягчить негативные последствия публикации. Но какой-то «доброхот» показал газету его супруге. И та отказалась общаться с мужем.

Так что представьте состояние игрока, которому в тот же вечер предстоял квалификационный матч чемпионата мира со сборной Заира.

Гроббелар еще не оправился после суда. Недавно ему приснилось, что он вновь находится в камере, ждет вердикта присяжных и на этот раз его признают виновным. Кстати, в реальности вместе с репутацией он потерял кучу денег, незадолго до скандала неудачно вложив средства в сафари-парк, созданный на пару с Винсентом.

Но его это не слишком беспокоит, главным образом потому, что не надеялся дожить до сорока. Во время гражданской войны в Родезии, объясняет он, «мы думали лишь о том, чтобы пережить день. Все остальное считали роскошью». Тогда Гроббелар воевал против черных повстанцев, создавших впоследствии государство Зимбабве. Неудивительно, что сейчас он самый популярный белый в этой стране.

«Представляешь, — говорит он, — даже сын моего слуги ушел в партизаны. Во время войны мы встретились у меня дома. Я сказал: “Если увижу тебя в буше, убью”. Он ответил: “Да, но я тебя тоже”. — “Ладно, посмотрим, кто будет первым”. Больше я его не видел. Младший брат юноши рассказал, что он погиб».

На войне благодаря хорошему зрению Гроббелар был следопытом — определял, когда и где прошли повстанцы. Там же вдобавок к английскому и африкаанс он выучил некоторые диалекты Зимбабве: шона, ндебеле и ньянья.