Чтение онлайн

Хиддинк знает причину. В своей стране такие игроки, как Лэмпард и Джеррард, воспринимаются чуть ли не полубогами. «В какой-то момент у спортсмена появляется статус, иногда по праву, иногда нет, создающий вокруг него защитную границу. Другие думают: “О, я не могу предъявлять претензии человеку с таким именем”. Возможно, “полубоги” и понимали необходимость подсказок тренера, — говорит Хиддинк, — но товарищи по команде не смели об этом сказать. Поэтому разрешили им слишком много бегать».

Изъян Лэмпарда — и всего «золотого поколения» — не недостаток силы духа, а ее избыток.

Октябрь 2010 года

Джейми Каррагер. «Кара. Моя автобиография» [36] .

Эшли Коул. «Моя защита: победы, поражения, скандалы и драма Германии 2006 года» [37] .

Стивен Джеррард. «Джеррард. Моя автобиография» [38] .

Фрэнк Лэмпард. «Абсолютный Фрэнк» [39] .

Уэйн Руни, Хантер Дэвис. «Моя неоконченная история» [40] .

Обнаженный Фрэнк Лэмпард выходит из душевой и встречает нового тренера «Челси» Жозе Моуриньо. Тот многозначительно смотрит в глаза футболисту.

— Все нормально, босс? — интересуется полузащитник.

— Ты лучший игрок в мире, — отвечает наставник.

Игрок, находясь в замешательстве, не знает, что и сказать.

— Ты, — повторяет Моуриньо, — лучший игрок в мире. Осталось подтвердить звание наградами. Понял?

Футболист, как сказано в его автобиографии, «находится на седьмом небе» и звонит матери.

«Да, — подтверждает она. — Я знаю, что ты — лучший в мире».

«В течение следующих дней, — рассказывает Лэмпард, — я чувствовал себя на двадцать сантиметров выше и выкладывался на тренировках, как никогда раньше. У меня все получалось».

Это одна из самых странных сцен в коллекции автобиографий пяти лучших представителей «золотого поколения» футбольной Англии. Жизнеописания игроков — жанр, вызывающий бесконечные насмешки. «Существует ли более обесцененная литературная валюта?» — иронизирует самый уважаемый историк футбола Дэвид Голдблатт.

Действительно, ненормально, когда издательство Harper Collins платит Уэйну Руни пять миллионов фунтов за пересказ его жизни в пяти томах. Сумма гонорара на миллион меньше той, что получил сэр Уинстон Черчилль за полную «Историю Второй мировой войны». «Надеюсь, вам будет что почитать», — сказал, подписывая контракт, одетый в спортивные штаны и реглан с капюшоном нападающий «Манчестер Юнайтед» и сборной Англии.

Но вот что странно: пусть книги игроков плохо продаются и не переиздаются, они все-таки дают представление о том, что значит быть одним из лучших футболистов современности.

Конечно, не все автобиографии равноценны. «Мою защиту» Эшли Коула закрываешь, ощущая себя дураком. С таким чувством, будто вывалялся в грязи. В результате — только недоумение: почему агент левого защитника «Челси» позволил ему взяться за перо?

Книга Руни воспринимается не более чем сочинение первоклассника, подготовленное по настоянию учительницы. Несмотря на обилие семейных фотографий и школьных отчетов, новоявленному писателю едва удается заполнить необходимое число страниц. Но тут претензии больше не к футболисту, а к его «литературному негру» Хантеру Дэвису. Последний — бывший биограф «Битлз» (и даже присутствовал в студии на записи новых песен Леннона и Маккартни) и автор биографии Уильяма Уордсворта [41] (достойная разминка перед подготовкой жизнеописания спортсмена). Что касается книги Лэмпарда — она самая скучная и дурно написанная, что кажется объективным отражением сущности игрока и его соавтора.

Пятеро футболистов обладают узнаваемым имиджем, сформированным бульварной прессой, которую они дружно презирают, но читают. Автобиографии — шанс высказаться без опасения, что их слова переврут. Возможно, лишь Руни привлекла финансовая составляющая, остальным вряд ли заплатили достаточно.

Лэмпард, Джеррард и Каррагер жаждут общения с читателями. Только многим ли нужны пятьсот страниц от Джейми Каррагера? Однако его монография — лучшая. «Я прочел почти все автобиографии игроков, — утверждает защитник «Ливерпуля». — И четко представляю, что такое хорошая книга».

В автобиографиях трое игроков расставляют собственные акценты. Лэмпард в основном доказывает свою правоту во всех прошлых конфликтах. А произведению Стивена Джеррарда как лучшей книге года о спорте досталась престижная литературная премия British Book Awards.

Кажется, эта троица поведала миру больше, чем хотели издатели. Агенты, юристы и пресс-атташе клубов, как правило, контролируют каждое слово спортсменов. Журналистам достаются только тридцать секунд для послематчевых банальностей. Так что жизнеописания футболистов — самые длинные публичные заявления, которые им удается сделать за всю спортивную жизнь.

Читая их, узнаешь игроков так же, как они узнавали друг друга в течение долгих недель, проведенных в зарубежных отелях, пока сборная Англии в очередной раз не вылетала из чемпионата мира. «Думаю, это положительная сторона скуки, — размышляет Коул. — Она побуждает нас общаться. Я вернулся из Германии, гораздо лучше понимая Стива Джеррарда, Вазза и Лэпса».

Автобиографии позволяют поэтапно проследить все стадии жизни футболистов: как из мальчишек они превращаются в жертву прессы. И в итоге начинаешь немного сочувствовать авторам. Хотя к Коулу, возможно, это не относится.

«Меня едва не назвали Адрианом», — вот первое предложение первого из пяти задуманных томов автобиографии Руни. «Так хотел мой отец. Но в итоге мама отговорила его от этой идеи».

Все авторы стремятся сразу обозначить собственное социальное происхождение. Как правило, они принадлежат к дружной, любящей рабочей семье и главное для них — доказать, что каких финансовых высот ни достиг бы игрок, он придерживается корней и остается самим собой. Первые страницы каждой монографии пестрят многословными похвалами семье. «В ликующей толпе я ищу мамино лицо» — так начинается история Коула. А Лэмпард сообщает, что унаследовал «мамины понимание, человечность и чувствительность», а также «амбиции, трудолюбие и видение отца». Джеррард и Руни делятся счастливыми воспоминаниями о каникулах в Белтине.

На первый взгляд — пасторальные истории, отдающие лицемерием. Но при дальнейшем знакомстве с литературными трудами возникает ощущение, что игроки правдивы в своих признаниях. Как бы то ни было, ранние годы в родном доме — единственный период, когда с ними обращались как с обычными людьми. Только тогда люди ценили их такими, какие они есть. Все, с кем доводится общаться в дальнейшем, пытаются получить от футбольных звезд определенную выгоду. Так что ностальгия по детству вполне понятна.

«Время, когда вся семья сидит за столом и смеется, для меня все, — пишет Джеррард. — В “Ливерпуле” и сборной Англии моя жизнь превратилась в безумие. Мне не хватало моральной защиты родственников».