Большая интрига
Шрифт:
— Речь, конечно, идет о Лефоре! Пусть у меня отрежут уши, если это был не он! — воскликнул Рулз, которого все сильнее охватывала злость.
— Да, господин майор, — подтвердил Байярдель, — это был Лефор.
Однако теперь краска гнева выступила и на лице Байярделя. Капитан чувствовал, что этот гнев может толкнуть его на крайность. И действительно, Байярдель не сдержался:
— Позвольте мне напомнить вам, майор, что не совсем уместно говорить об ушах, когда вы вспоминаете о Лефоре, учитывая при этом, что он отнюдь не является вашим другом! Он чуть было не отрезал мои собственные!
— Берегитесь, капитан! Мое терпение тоже не безгранично!
— Итак, мы прекратили сражение, — продолжал Байярдель, который, казалось, не слышал последнего замечания майора. — Мы с ним тепло поздоровались, а поскольку буквально тут же появился связной, который сообщил, что капитан Эстеф сбежал при первом же выстреле с Анса-на-Гале, а «Святым Лораном» завладел капитан Ля Шапелль, я попросил капитана Лефора выступить посредником и получил назад как судно, так и экипаж.
— Значит, вы все-таки вступили в переговоры с разбойниками!
— С разбойниками, которые имели разрешение от короля!
— Негодяями, которые злоупотребляют доверием короля и пользуются его именем, чтобы грабить, насиловать, убивать и все уничтожать! А что стало с Лефором?
— Он вернулся в Сен-Кристоф, чтобы сообщить командору о вашем решении истребить флибустьеров.
Лицо Мерри Рулза ожесточилось. Он сначала ничего не ответил, а затем, подумав, сказал:
— И что же он говорил?
— Майор, Лефор говорил не более и не менее, как о том, чтобы подойти со всей эскадрой к Сен-Пьеру и стать хозяином острова…
— Пускай приходит, для него уже готова виселица!
— Я его об этом предупредил…
Майор зло усмехнулся и ответил:
— Потому-то он и передумал?
— Нет, — спокойно возразил Байярдель. — Мне удалось убедить его, что то положение, в котором он сейчас находится, не позволяет ему напасть на французский город. Однако он все-таки намекнул, что непременно найдет способ увидеться с вами лично…
Мерри Рулз так сильно сжал кулаки, что ногти впились в ладони. Он направился к письменному столу и уселся за него. Долгое время он просто сидел, низко наклонив голову, и не обращал внимания на капитана, который все так же спокойно ждал.
Мерри Рулз забыл о нем. Он думал. Он спрашивал себя, как действовать в дальнейшем. Арестовать ли Байярделя за грубую ошибку, состоявшую в разделении военных сил, и за предательство, которое выразилось в переговорах с противником, обещавшим не оставить камня на камне от Сен-Пьера? Он знал, что в Англии адмирал, просто отступивший перед превосходящими силами противника и не совершавший никакого предательства, все равно идет под трибунал. Отличный пример, чтобы получить от Высшего Совета согласие на казнь Байярделя. Но не вмешается ли в это дело Мари? Не воспользуется ли она своим правом помилования? И тогда население, при умелой обработке, поднимется против генеральши.
Существовало еще нечто, что мешало майору принять решение. Это то, что Байярдель рассказал ему о Лефоре. В его голове до сих пор звучали предостережения капитана и угрозы флибустьера. Рулз знал, что Лефор способен на все. Это был настоящий сорви-голова, авантюрист, которого ничто не могло остановить, если он принял решение, каким бы немыслимым оно ни было. Он был вполне способен на все, и если он обещал своему старому сообщнику подойти со всей эскадрой и осадить Сен-Пьер, то так оно и будет.
Майору было отлично известно, что говорили об этих разбойниках. Почти безоружные, на неисправных судах, они ухитрялись захватывать военные корабли и богатые города, в которых стояли мощные гарнизоны. Сможет ли Сен-Пьер выстоять, если однажды перед ним встанет Лефор со своими сотнями пушек? И если крепость будет вынуждена сдаться, то какова будет его собственная судьба, как майора острова, особенно если он казнит Байярделя?
А тот с совершенно спокойным видом неподвижно смотрел на Мерри Рулза. Он спрашивал себя, какие мысли могли возникнуть в этой тупой голове? Одно у него не вызывало сомнения: майор готовил ему какую-то подлость. С самого начала он был уверен, что тот непременно найдет причину, чтобы упрятать его в тюрьму. А уж в данном случае таких причин можно было найти сотню!
На генеральшу ему в этом случае надеяться было нечего. Нет, только Лефор, один Лефор мог его спасти, при условии, что капитана не повесят еще раньше, до прихода товарища!
Наконец, Мерри Рулз поднял голову и злобно посмотрел на Байярделя.
— Капитан, — уронил он, — вы не оправдали доверия, которое все население острова возлагало на вас. Вы руководили экспедицией так, как это не сделал бы последний портовый бродяга! Можно подумать, что вы никогда в жизни не управляли судном, никогда не участвовали в сражениях. Не скрою от вас, что все это покажется довольно странным Совету. Ходят слухи, и вам они, я полагаю, известны, что вы состоите в сговоре с некоторыми из пиратов, например, с вашим приятелем, Лефором. Ваше поражение, и особенно поведение, только подтверждают их. К тому же вы признаетесь, что вели переговоры с этими негодяями! Да, вы сами во всем признались… Боюсь, что мне не удастся вас спасти…
Байярдель весь трясся. Не от страха, а от сдерживаемого гнева. Он не мог вынести подобных обвинений в свой адрес! Он — предатель!? Он, который спас всю эту страну, который освободил генерала дю Парке!
— Господин майор! — воскликнул он, задыхаясь. — Ваше счастье, что вы высказываете все оскорбления от лица членов Высшего Совета, о решении которых еще рано говорить! Но никогда, еще никогда и никто не разговаривал со мной в таком тоне! Этой шпагой я заткну в глотку такие слова любому, кто только осмелится мне их высказать! Я всегда был верным и законопослушным солдатом, и мадам генеральша знает об этом, учтите!
— Я надеюсь, — спокойно и почти насмешливо проговорил Мерри Рулз, — что она напомнит об этом на заседании Высшего Совета, когда зайдет речь о вашем деле! И надеюсь также, что вы сможете проявить такую же напористость для собственной защиты!
Майор снова поднялся и стал беспокойно ходить по комнате. Он старался не смотреть на Байярделя, но тот не спускал с него глаз. В нем пробуждалась вся его прежняя ненависть к этому человеку. Капитан вспомнил обстоятельства, при которых он сначала обезоружил его, а затем — спас. Он вспомнил также, как они вместе с Лефором защищали его от генерала дю Парке. Сейчас в его руках заключалась огромная власть, он уже был хозяином положения и, очевидно, собирался отомстить.
В какое-то время капитан заметил, что черты Рулза смягчились, и сразу же подумал, что дальше последует новое доказательство лицемерия. И правда, майор сильно сбавил тон:
— Я, безусловно, говорил о Высшем Совете. Капитан Байярдель, мне известны ваши заслуги перед Мартиникой и ваша личная отвага. Поэтому мне так трудно принять какое-то определенное решение. Меня могут упрекнуть в излишней мягкости…
Он замолчал, но все еще продолжал ходить, заложив руки за спину и наклонив голову.