Чтение онлайн

— Вчера мы в замке узнали, что в гавань вошла «Дева из порта удачи». Мадам дю Парке решила, что капитан Байярдель вернулся, но подумала, что уже слишком поздно посылать за ним. Меня она попросила, потому что слишком устала…

Он развел в стороны руки и, как бы в поисках сочувствия, добавил:

— Ее недавний траур и все эти заботы так на нее подействовали, впрочем, вы должны это понимать… и она пожелала, чтобы я пришел к вам в качестве ее посланника: узнать новости о Байярделе.

— Байярделя никому нельзя видеть, — торопливо объяснил майор. — Я посадил его под арест.

Мобрей с удивлением поднял вверх брови:

— Под арест?

— Именно. Сразу после прибытия он пришел ко мне и сделал краткий доклад об экспедиции, вернее, о поражении (нам двоим между собой не надо стесняться!), и я подумал, что как для его собственного блага, так и для пользы дела будет лучше посадить его под арест и лишить возможности общаться с внешним миром.

— Стало быть, его сообщение было достаточно важным?

Майор в замешательстве помолчал:

— Дело в том, — объяснил он, — что я посчитал нужным иметь несколько рапортов об этом событии: от капитана Шамсенея, от капитана Эстефа и от капитана Байярделя. Капитан Шамсеней прибыл сегодня утром на борту своего судна «Святой Лоран». И, Боже мой, в каком жалком состоянии находится это судно!

— Майор, — спросил мягким, вкрадчивым голосом Мобрей. — Мне кажется, что вы думаете о возможном предательстве, если судить по тем мерам предосторожности, которые вы принимаете, а также по свойственной вам мудрой беспристрастности?

В этих словах Мерри Рулз ощутил сделанный ему вызов. Было похоже, что Реджинальд решил пойти с ним одной дорогой. Однако по своей обычной подозрительности он ничего конкретного не ответил.

— Предательство — это, возможно, слишком громко сказано. О нем, наверное, мы будем говорить впоследствии, учитывая затруднения при даче показаний всеми тремя капитанами, но произносить такое слово в полный голос до окончательного выяснения я считаю преждевременным.

— Я надеюсь, — сказал Мобрей, — что суд будет суровым и справедливым. Я говорю так ради будущего колонии. Сам по себе пример поведения этих людей отвратителен. Если оставить все это без наказания, то в ближайшем будущем острову грозит гибель!

— Без всякого сомнения, — подтвердил Мерри Рулз. — Поэтому до полного выяснения всех деталей я решил подержать капитана Байярделя, как ответственного за экспедицию, в изоляции. Он не сможет ни с кем общаться и не выйдет из своего дома до тех пор, пока не вручит мне по всей форме составленный отчет. После этого мы сравним все три отчета, а судить будет Высший Совет.

— Совет? — с наигранным удивлением воскликнул Мобрей.

— Совершенно верно, шевалье.

Мобрей потер руки и вкрадчиво улыбнулся:

— И вы считаете, майор, что надо и впрямь собирать всех членов Совета из-за такого дела? Мне кажется, что, имея твердо установленный факт предательства, не обязательно собирать сотню судей. Будет достаточно мнения честного человека, тем более что этот человек — военный. Мне кажется, что здесь, как и в Англии, некоторые преступления, такие, как дезертирование с места сражения, оставление своего боевого поста, связи с врагом, — также наказываются смертью? Я должен отметить, что у нас измена, если она повлекла за собой такие тяжелые последствия, карается смертью…

— Конечно, — с удовлетворением заметил Мерри Рулз. — Однако, учитывая его заслуги перед колонией, я решил, что нельзя применить к нему такое наказание немедленно, не дав ему возможности выступить в свою защиту перед Высшим Советом…

— Вы слишком добры, майор, слишком… Но лично я хочу вас уверить, что в случае с этим капитаном меня не смягчит ничто, если, конечно, имеются четкие доказательства его измены!

Мобрей заметил, что Мерри Рулз смотрит на него с нескрываемым удивлением, поэтому заключил с весьма скромным видом:

— Прошу прощения, что говорю про себя в таком тоне, но сегодня утром мадам дю Парке хотела подписать приказ о моем назначении членом Высшего Совета…

— Примите мои поздравления, шевалье, — равнодушно ответил майор.

Потом он какое-то время посидел молча и сказал:

— Мадам генеральша сообщила мне о своем намерении назначить вас советником, что входит в ее компетенцию. Она спросила, станут ли другие члены Совета возражать против вашего назначения в силу того, что вы иностранец? Я ей сразу же ответил, что лично я считаю ее выбор весьма удачным, что вы проявили себя в различных обстоятельствах, что вас с островом связывает очень многое; все помнят, что это благодаря вам колонисты узнали секрет отбеливания сахара.

В знак благодарности Реджинальд слегка склонил голову. В этих словах он узнал один из аргументов, которые Мари приготовила для майора, когда начнет говорить в его пользу; он не нашел ничего особенного в том, что Мерри Рулз так легко и изящно лгал, потому что это было свойственно и его собственной природе.

— Я буду счастлив видеть вас среди членов Совета, — закончил Рулз.

— Во всяком случае, — подхватил его намек Реджинальд, — если в ближайшую сессию мы начнем заниматься вопросом капитана Байярделя, то с моей стороны ему не следует ждать ни малейшего снисхождения, если, конечно, налицо будет факт измены. Как раз предательство я ненавижу больше всего на свете, я считаю его абсолютно непростительным преступлением, которое заслуживает самого строгого наказания.

— Таково и мое мнение.

Мобрей потер руки, слегка кашлянул и поднялся. Он не стал вступать с майором в тот самый пресловутый словесный бой, а выбрал политику осторожности и дипломатической гибкости, что придало их беседе вполне интимный характер: на него уже не распространялся обычный этикет, он прекращался как бы в друга, который разделяет точку зрения своего собеседника.

— По моему мнению, — заявил он, — насколько мне известна эта история с «Быком» и «Святым Лораном», а особенно после того, что я узнал от мадам генеральши, виновность Байярделя не вызывает у меня никаких сомнений. Но, послушайте! — горячо воскликнул он, — вот перед нами капитан, от которого зависит не только судьба сотен колонистов, но и процветание и жизнь целого острова. Ведь без ощущения чувства безопасности наши колонисты никогда не станут работать и, естественно, все быстро уедут отсюда, тогда как генеральше с таким трудом удалось уговорить их переселиться на остров и устроиться на Мартинике, — и вот, я повторяю, этот человек, который то ли по досадной ошибке, то ли из-за того, что не захотел связываться с флибустьерами, среди которых у него есть друзья, находит возможным бросить на произвол судьбы судно, которое по-настоящему терпит бедствие! Это судно является собственностью всех жителей острова. Именно они заплатили свои деньги как за само судно, так и за его вооружение. А сам он после легкой прогулки до Кей-де-Фер возвращается цел и невредим, потеряв лишь несколько человек команды, но потерпев при этом сокрушительное поражение!

— После того, как он нашел своего приятеля, Лефора, — вы этого еще не знаете, — уточнил майор. — Да, да, своего друга Лефора, этого разбойника, пирата, с которым он договорился, словно какой-нибудь жулик с ярмарки, и даже попросил его помощи для того, чтобы другой разбойник, Ля Шапелль, вернул свободу «Святому Лорану» и его команде!

— Черт побери! Но ведь это означает связь с неприятелем!

— Совершенно верно!

— И капитан Байярдель признался в этом?